Если тебя никто не держит, то ты никому нахер не нужен. Если мне начальство и коллектив такое скажут, я начну стремительно увядать. Потому что — кроме денежных — есть огромное количество стимулов на совесть выполнять свою работу.

Да, сейчас можно быстро освоить новую профессию, но это заслуга развитых институтов и инфраструктуры, а не экономической системы.

Да, можешь запустить маленький бизнес. И с большой долей вероятности прогоришь. Поэтому ты не будешь запускать малый бизнес. Уровень предпринимательской активности не в СССР придумали.

Кроме того, мы оцениваем историю с возможностями со стороны человека, который работал на дядю, потом рискнул и выиграл эту жизни. А можно посмотреть даже не со стороны прогоревших, а со стороны дяди.

Вот ты держишь предприятие, пашешь как конь. А твои сотрудники разбегаются и начинают мебель на заказ собирать, получают больше тебя. Ты впадаешь в депрессию, предприятие рушится, отечественная экономика стагнирует.

Зеркальный умозрительный вывод, такой же бездоказательный, как россказни про атлантов.

Социальные лифты скрипят, конечно, но они существуют - и этим капитализм принципиально отличается от сословных систем прошлого.

Ух, какой язвительный. Сословное общество, все дела. Запомним.

Неравенство доходов создаёт огромную воображаемую турнирную таблицу - и она весьма полезна для общества.

Не везде и не всегда, но конкуренция и соревнование полезны.

Она объясняет людям, зачем вообще стараться. Когда разница в доходах заметна, появляется понятный стимул - хочешь жить лучше, работай продуктивнее, рискуй, учись, придумывай. Если же результат усилий почти не влияет на уровень жизни, мотивация испаряется. Человек быстро понимает, что можно работать спустя рукава - результат будет примерно тот же.

Совершенно верно.

Если усилия не влияют на уровень жизни, то зачем стараться? У нас же только денежные стимулы есть. Иных не существует.

Но это ладно. Есть такая занятная вещь, которая называется кривая Гэтсби. Чем выше неравенство доходов, тем ниже социальная мобильность. То есть в обществах с высоким уровнем неравенства доходы детей сильно зависят от доходов родителей.

Что там про сословное общество было?

Неравенство канализирует социальную энергию в продуктивное русло. Вместо того чтобы громить витрины и требовать справедливости на площадях, амбициозные люди тратят эту же энергию на карьеру, бизнес и конкуренцию. Обществу - только плюс.

Опять умозрительное утверждение. Пруфы где?

Я с тем же уровнем уверенности могу сказать обратное: неравенство ведёт к пассивности, снижающей количество разгромленных витрин и требований справедливости.

А можно и другое придумать: равенство ведёт освобождению от бессмысленных крысиных бегов и направляет человека на развитие себя и общества, человек в таком обществе руководствуется идеями блага для себя и окружающих, а не идеей чистогана.

Или вот так: неравенство ведёт к радикализации низших слоёв, которые идут стучать прикладами в двери родного начальства. Но это тоже полезно: у высших слоёв будет чем себя поразвлечь: ворон пострелять.

Где пруфы?

Идёт естественный отбор управленцев. Когда предприятие принадлежит человеку, который рискует собственными деньгами, он внимательно следит за результатом. У него, как говорят, «шкура на кону». От его решений зависит не только зарплата сотрудников, но и его собственный уровень жизни. Это сильно повышает мотивацию управлять эффективно.

Частично да.

Только опять в рассуждения вмешивается реальность, в которой люди придумали разделение собственности и управления. Акционеры владеют, менеджеры управляют. Проблема принципала-агента.

Если не знаешь экономику, весь мир кажется магией.

Можно, конечно, апеллировать к тому, что «одни жируют, а другие едва сводят концы с концами». Но капитализм - это общество изобилия, и минимальный уровень жизни в нём гарантирован практически всем.

Пиздец.

Да, неприятно смотреть из окна маршрутки на чванливого типа в машине стоимостью в десять ваших годовых зарплат. Но в этом и состоит механизм капиталистического соревнования - у всех чуть подгорает, все стараются подняться повыше, и совокупное благосостояние общества растёт.

Стимулы создаются не разрывом доходов, а связью усилия и результата. Ты же сам об этом писал. Это разные вещи. Ну что ж вы не можете внутри одного небольшого текста сами себе не противоречить?

Можно иметь умеренное неравенство и сильные стимулы, можно иметь огромное неравенство и слабые стимулы.

Кто не знает историю, для того весь мир...

Да, неприятно смотреть из окна маршрутки на чванливого типа в машине стоимостью в десять ваших годовых зарплат. Но в этом и состоит механизм капиталистического соревнования - у всех чуть подгорает, все стараются подняться повыше, и совокупное благосостояние общества растёт.

Нет, не все стараются подняться выше. Благосостояние общества растёт (неравенство работает), когда есть высокая социальная мобильность, когда существует реальная связь усилий и результатов, когда правила игры справедливы, когда агенты имеют доступ к образованию и капиталу.

Неравенство — свойство распределения благ. Неравенство может быть справедливым (кто поработал — тот поел*), может быть несправедливым (поработали десять — поел один, который не работал).

Если в обществе нет денежного расслоения - это не утопия равенства, а просто бедная архаичная страна. Потому что расслоение никуда не девается - оно просто меняет форму. Становится сословным, кастовым или клановым. Сын сапожника сам становится сапожником - если только не решится подняться через криминал. Так устроена модель якудзы в Японии, где легальные социальные лифты для определённых слоёв фактически заблокированы. Так работают мексиканские картели - единственная реальная «карьерная лестница» для миллионов людей в регионах, где государство присутствует лишь номинально. Так функционирует сицилийская мафия.

Дай угадаю: в Японии, Мексике и Сицилии (своих периодов) была плановая экономика с низким уровнем неравенства, верно? Как странно.

Мдаааа.

Начну с того, что, к сожалению, не могу порекомендовать эту книгу никому. Она написана эмоционально, но при этом довольно скучно. Постоянно звучат обвинения оппонентов в некомпетентности и безответственности (а себя и весь финансово-экономический блок правительства автор так же регулярно хвалит за профессионализм). В книге много раз повторяются одни и те же идеи, очень мало статистики и ссылок на документы . Чем же она тогда интересна? Она позволяет получить представление о альтернативной программе реформ от человека, во-первых, обладавшего соответствующими полномочиями, а во-вторых, представлявшего взгляды целой влиятельной группы советских управленцев. Сразу скажу, эта программа не была попыткой оставить все как есть и надеяться, что все само собой наладится (сторонники "шоковой терапии" часто приписывают такие взгляды своим оппонентам). Сам Павлов говорит о ней так:

наша программа отвергала шоковую терапию, сопряженную с резким ухудшением жизненного уровня, а предполагала эволюционный переход к многоукладной рыночной экономике.

Этот переход не был для авторов программы самоцелью. Советские функционеры еще в начале 60-х годов отмечали проблемы в экономике страны. Рост замедлялся несмотря на постоянное увеличение капиталовложений; ресурсоемкость производства была очень высокой, что создавало дополнительную нагрузку на добывающие отрасли и логистику; потребность промышленности в труде не снижалась, хотя в теории развитие технологий должно было повышать производительность и механизацию труда . Причины этого видели в отсутствии мотивации: и у работников, и у руководства предприятий. Зарплатная шкала была достаточно плоской, к тому же в продаже часто не было товаров, выходящих за рамки базового минимума. То есть система мало что могла предложить в качестве вознаграждения за хорошую работу или оптимизационные предложения. На уровне предприятий недостаток мотивации проистекал из ориентированности на выполнение валового плана (в штуках, тоннах продукции и пр). Сокращение издержек выполнению плана не помогало (а могло даже помешать: например во время модернизации производственные линии простаивали, грозя недовыполнением), а рост выпуска впоследствии приводил просто к повышению планов, не давая предприятиям преимуществ, но создавая дополнительные проблемы. В итоге самой экономически рациональной стратегией становилась инертность, что в масштабах всей страны приводило к замедлению роста. Конечно, я упрощаю, но в целом эти особенности плановой системы видели советские экономисты брежневской эпохи и пытались решить с помощью внедрения в неё рыночных элементов.

Рыночная экономика должна была создать стимулы к повышению производительности и внедрению новых технологий для работников и предприятий. Создать условия, в которых будет выгодно экономить сырье, заменять устаревшее оборудование и сокращать долю ручного труда на предприятиях; работать над ассортиментом выпускаемой продукции и её качеством. Для мотивации работников нужно было создать более дифференцированную систему зарплат и премий и насытить рынок потребительскими товарами. Для предприятий нужно было переориентировать планы с выполнения вала на показатели, учитывающие и производство, и издержки (а в идеале - прибыль), привязать ресурсы предприятия к его эффективности и дать возможность выбирать поставщиков с более качественной и дешевой продукцией.

Преобразования предполагалось проводить в несколько этапов:

1. Изменение ценообразования. Предшествовавшая ценовая политика создавала очень серьезный перекос экономики в сторону машиностроения и делала практически невозможным органический рост доходов населения и производство товаров потребления (подробнее об этом будет ниже). Требовалось одновременно увеличить цены базовых потребительских товаров (в первую очередь еды и одежды) и зарплаты работников. Но политически сделать это было очень сложно.

2. Предоставление предприятиям права распоряжаться частью заработанного. Руководство всегда было заинтересовано в увеличении премиального и социального фондов для привлечения и удержания квалифицированных сотрудников (и себя самих, как самых ценных и квалифицированных, разумеется). Поэтому идея не забирать всю прибыль предприятия в бюджет страны звучала и раньше. На ней базировалась Косыгинская реформа конца 60-х годов, но без реформы цен она усиливала преимущества тяжелой промышленности в ущерб остальной экономике, поэтому её свернули.

3. Переход от централизованного управления и распределения продукции к договорам между организациями. В существовавшей системе предприятия взаимодействовали в первую очередь с центральными органами: профильными министерствами, Госпланом и Госснабом. Их задачами в этом взаимодействии было "выбить" нужные ресурсы и выполнить плановое задание. Контроль качества или сокращение себестоимости были далеко не в приоритете. Горизонтальная система, при которой предприятия могут сами договариваться с поставщиками и заказчиками с одной стороны позволяла бы отказываться от поставщиков некачественной или слишком дорогой продукции, а с другой - стимулировала выпускать более востребованную продукцию для повышения доходов. Благодаря возможности оставить часть прибыли себе (п.2) руководители предприятий реально становились бы в этом заинтересованы. Попытка уйти от централизованного управления экономикой также предпринималась ранее: при Хрущеве была запущена совнархозная реформа, давшая неоднозначные результаты и свернутая после его отставки.

4. Финальный этап: переход к рыночной конкуренции. Реализация предыдущих этапов давала руководству предприятий экономическую мотивацию и инструменты для сокращения издержек и улучшения выпускаемой продукции. В таких условиях можно было запускать конкуренцию между ними, позволяя более успешным получать больше ресурсов, а менее успешным - закрываться. Реформаторы понимали, что заводы, недавно обновившие оборудование за счет бюджета, получат в такой системе преимущество, которое компенсировалось бы вводом дополнительных платежей в бюджет за проведенную модернизацию. Только на этом этапе предполагалось расширить возможности экспортно-импортных операций для хозяйствующих субъектов, да и то с сохранением государственного надзора за ними. На этом этапе предполагалось ввести компании, находящиеся в частной собственности, чтобы они могли конкурировать с государственными. Особенно актуальным это виделось для торговли и оказания услуг населению. Масштабная приватизация при этом не планировалась. Роль центрального правительства и Госплана в этой системе менялась от непосредственного управления и координации к долгосрочному планированию и выделению финансовых ресурсов приоритетным направлениям.

Основная идея такого поступательного внедрения изменений была в управлении рисками, создававшимися переходом к рынку. Предполагалось шаг за шагом давать новые рыночные инструменты, в ручном режиме сглаживая возникавшие проблемы, и переходить к новому шагу только после того, как система адаптируется к предыдущему. Сами рыночные отношения, конкуренцию, свободный выбор поставщиков, закрытие неэффективных предприятий предполагалось вводить на заключительном этапе, когда экономика будет подготовлена к этому.

Эту программу разработала рабочая группа, готовившая в 1986 в Волынском материалы к пленуму ЦК КПСС следующего года. Подбирал группу замзав отдела ЦК В.П. Можин, заказчиком её работы выступал ближайший соратник Горбачева секретарь ЦК А.Н. Яковлев, а Павлов (в тот момент сотрудник Госплана) был её рядовым членом. По составу и уровню участников группы можно понять, что идеи именно такого вектора развития экономики СССР были тогда широко распространены среди экспертов и руководства страны. На преобразования авторы программы отводили 5-6 лет, предполагая принять её на пленуме ЦК. Но предположение не оправдалось, старт не был дан ни в 1987, ни в следующие годы. Когда Павлов встал во главе правительства в начале 1991, он попытался запустить её реализацию в рамках своих полномочий, но одних их было недостаточно. В же чем причина такой нерешительности властей страны? Дело в том, что первый этап требовал повышения цен базовых потребительских товаров, производство которых субсидировалось государством. Политическому руководству было очевидно, что население воспримет такой шаг крайне негативно: рост цен означает снижение уровня жизни, что обесценит все разговоры в СМИ о успехах Перестройки.

Вот и пришло время подробнее поговорить о ценообразовании. Подход к нему сформировался еще в период индустриализации. Тогда требовалось максимизировать ресурсы, получаемые в тяжелой промышленностью, и формирование цен в экономике было подчинено этой задаче. Цены на продукцию машиностроителей завышались, а на сырье и труд - занижались. Это позволило быстро создать мощную индустриальную базу, но держало уровень потребления населения на очень низком уровне, недалеко от порога биологического выживания. В 60-х годах власти СССР несколько подняли уровень жизни населения, но не отказались от существовавших принципов ценообразования, предпочтя росту зарплат увеличение государственных субсидий производителям базовых товаров: в первую очередь еды и простой одежды. Реальный уровень жизни это подняло, но создало долгосрочную проблему - теперь большая часть производства товаров для населения (исключая небольшое число производителей дорогих и качественных товаров, призванных возвращать в бюджет доходы относительно богатых жителей СССР) становилась планово убыточной, выживала только за счет субсидий и не могла органично развиваться. Машиностроители, напротив, чувствовали себя прекрасно и без снижения трудозатрат и ресурсоемкости. Перекос всей экономики в сторону производства средств производства при такой системе только продолжал бы усугубляться. Поэтому пересмотр цен обязательно должен был стать первым шагом реформ.

При СССР серьезного пересмотра так и не случилось, инициировал его в 1992 году министр финансов уже Российской Федерации Е.Т. Гайдар. Притом действовал он конечно не по плану советских экономистов, а по методике "шоковой терапии": разом отменив всё регулирование цен, валютных операций, ограничений на движение рабочей силы и многое другое. Вместе с этим была проведена масштабная приватизация, а предприятия поставлена в условия жесткой конкуренции. Павлов критикует такой подход, утверждает, что из-за него реализовались все риски, которые можно было смягчить при постепенном введении рыночных отношений. Например, рост цен на товары в моменте значительно обогнал рост зарплат, что вместе с массовыми увольнениями привело к шоку спроса: предприятия, выпускавшие даже пользующуюся спросом продукцию, не могли её распродать обедневшему населению. За время, когда рыночные силы привели экономику в более равновесное положение, многие предприятия уже обанкротились. Рост наличной денежной массы не поспевал за ростом цен, поэтому она стала недостаточной для нормального функционирования экономики, это стало одной из причин кризиса неплатежей 90-х. Приватизацию Павлов критикует еще сильнее: в его концепции рыночной экономики государственные предприятия должны были такими и оставаться, а частный бизнес появляться как дополнение. Поэтому переход предприятий в частные руки он трактует чуть ли не как расхищение народной собственности. Все это привело к значительному сокращению совокупного выпуска, которого можно было бы избежать при постепенном введении рыночных отношений. То есть, по Павлову, обе программы через 5 лет пришли бы к рынку, но "шоковая терапия" в дополнение к нему нанесла огромный удар по экономике. Достается и либерализации международной торговли. Коммерсанты ввозят в страну импортную одежду (которая в СССР продавалась по завышенным ценам), продают, закупают промышленное сырье (как мы помним, цены на него были занижены) и уже по рыночным ценам и продают на Запад. В этой выгодной схеме Павлов видит расхищение народного добра. В позднесоветское время, примерно по ней СССР закрывал часть бюджетных потребностей: продавал на мировых рынках нефть и газ, на вырученную валюту закупал в том числе потребительские товары, продавал их на внутреннем рынке и пополнял бюджет. Видимо, с точки зрения государственника такой лайфхак может использовать только правительство, а занимающиеся аналогичным бизнесом частники в лучшем случае аморальны.

На отношении к роли экспорта стоит остановиться отдельно. Автор отмечает продуманную экономическую политику Тайваня и Южной Кореи, что примечательно само по себе. В 80-х и 90-х российские общественники больше интересовались экономическими системами Западной Европы и США, сравнивая их с советской. Будущее показало, что такое сравнение не вполне релевантно. А вот изучение опыта азиатских экономик (Тайваня, Кореи, Китая и отчасти Японии), в середине XX века активно использовавших централизованное планирование и государственное вмешательство, а к концу века активно переводивших экономики на более рыночный путь, было бы, по-моему, очень полезно для советских реформаторов. Павлов упоминает их реформы, но ни слова не говорит о роли экспорта в них, хотя во многом вокруг его стимулирования была построена их экономическая модель. Более того, когда заходит речь об экспорте из СССР, он рассказывает как смог остановить попытки иностранцев вывезти из страны ценные промышленные ресурсы, определив место экспорта в своей картине мира:

Вот если есть избыточные товарные ресурсы, которые уже не находят сбыта в собственной стране, — их-то, пожалуйста, вывозите.

Продавать только ненужное - это скорее Кот Матроскин, чем Азиатский тигр, так что несмотря на осведомленность об азиатских экономических моделях, советская экономическая мысль с ними не сочеталась.

Вниманием в книге обделен не только экспорт, но и темы поважнее: дефицит бюджета и торгового баланса. К концу 80-х СССР столкнулся с резким падением валютных доходов (из из-за снижения цен на нефть), ухудшением условий кредитования (из-за увеличения процентных ставок в мире) и сокращением доходов бюджета (много причин, в том числе антиалкогольная кампания, резко сократившая поступления от акцизов; сокращение возможности перепродажи импортных товаров с наценкой; передача части доход предприятиям, а не бюджету). Государство к 1991 уже не могло в полной мере поддерживать субсидируемое производство, импортировать в нужных объемах сырье и зерно. Дефицит быстро распространялся по экономике, все субъекты понимали, что снабжение будет и дальше ухудшаться, а значит надо покупать и запасать что возможно. А это в свою очередь еще больше обостряло дефицит. Гайдар в книге Гибель империи подробно, с опорой на архивные документы, показывает масштабы нехватки самой разной продукции и во многом именно этой ситуацией оправдывает жесткость примененных им мер. Павлов же вспоминает о дефиците бюджета в одном эпизоде: на встрече с будущем министром финансов РФ он задает ему неудобные вопросы, среди которых "А как вы собираетесь закрывать бюджетный дефицит?" и удовлетворенно (противопоставляя свой многолетний опыт его якобы некомпетентности) отмечает, что вразумительного ответа от коллеги не получил. Правда, как сам он планировал решать ту же проблему в масштабах всего СССР он почему-то не рассказывает. Волынская программа могла быть адекватна ситуации в которой она создавалась - 1986-1987 годам, но к 1991 ситуация значительно ухудшилась. Несмотря на это, Павлов не предлагает существенных изменений своей программы и это, наверное, самое серьезное препятствие для того, чтобы воспринимать её как возможную альтернативу "шоковой терапии" Гайдара.

Но если зафиксировать этот недостаток и, так сказать, отложить в сторону, можно утверждать, что программе "шоковой терапии" противостояла не политика консервации практик "застоя" и бездействие, а содержательная и проработанная программа экономических реформ, которая, как и гайдаровская, ставила целью переход от административного управления экономикой к рынку. Авторы обеих программ видели большую проблему в искусственно установленных ценах. Серьезно различались представления о сроках реформ (Гайдар выступал за скорейшее их проведение, Павлов - за последовательное в течение нескольких лет), о госсобственности (Гайдар - за приватизацию, Павлов - за сосуществование госсобственности и частной). Гайдар смог реализовать свои планы и заслужил уважение своих сторонников и ненависть оппонентов, Павлов - только попытался, но и без воплощения реформаторских планов его место в истории осталось неоднозначным из-за сомнительной денежной реформы (крупные купюры внезапно объявили недействующими с возможностью обмена на купюры нового образца всего за несколько дней) и участии в ГКЧП.

На этом можно было бы и остановиться, но давайте поддадимся соблазну и пофантазируем: а могли ли планировавшиеся реформы советских рыночников прийти к успеху? Как мы уже поняли, на пути было две основные преграды: 1) политические последствия роста цен 2) дефициты бюджета и торгового баланса. Про сложность поднятия цен говорил еще Косыгин за несколько десятилетий до 1991:

Такое делают только один раз в жизни! Меня в это дело не втягивайте.

Его последователи еще лучше понимали, что рост розничных цен обернется недовольством населения и почти неминуемым концом карьеры. В реальности этот удар принял на себя Гайдар, а был ли кто-то в лагере советских рыночников готовый на такой же шаг? Конечно! В мемуарах товарищ Павлов постоянно критикует Горбачева за нерешительность, говорит о необходимости решения проблемы цен и бравирует готовностью уйти в отставку. Так что первый шаг нашего гипотетического сценария найден: Павлов поднимает цены в полном соответствии со своей программой (а не как критикуемый им Гайдар) и делает это как бы в обход Горбачева, чтобы лично принять весь груз ответственности. (За рамками оставим вопрос, а почему же он не сделал этого в реальности). Вторая проблема была куда глубже и не могла решиться одним смелым ходом. Но хорошую возможность можно найти в реалиях 90-х. Как уже говорилось выше, в советской экономике были занижены цены не только на еду и одежду, но и на промышленное сырье. А значит его продажа на внешних рынках могла давать неплохую прибыль. Вот только один нюанс: это сырье было крайне востребовано и внутри страны, в строительстве, ВПК, производстве инвестиционных товаров и многом другом. Часть его помещалась в мобилизационный резерв, нужный для обеспечения военной промышленности на случай угрозы нападения. Лишнего сырья не было! Это перестало быть проблемой в 90-х, когда многие производства закрылись, а предприниматели обнаружили, что экспортировать сырье выгоднее, а главное - быстрее и проще, чем перерабатывать его в России и искать покупателя конечного продукта. Не случайно, что значительная часть будущих бизнес империй была построена на базе именно сырьевых активов: не только нефти, но и алюминия, никеля, стали и удобрений. А ведь подобный маневр могло совершить и правительство СССР: ему даже не надо было для этого банкротить заводы, оно могло сокращать производство на менее актуальных в кризисных условиях предприятиях (например, военных или просто устаревших). Естественно, такое решение вызвало бы волну недовольства, но уже не у населения, а у функционеров и особенно военных. Еще меньше понимания у последних нашла бы распродажа мобилизационного резерва. Да и вряд ли такие идеи могли прийти в голову советским лидерам: все таки они были государственниками, гордились страной и её потенциалом. И остановка с таким трудом построенных в прошлом производств выглядела недопустимой. Так что, можно сказать, в некоем фантастическом варианте команда Павлова вполне могла бы найти возможности для реализации своей программы, если бы смогла целенаправленно провести в "облегченном" формате те действия, которые в будущем произошли стихийно в рыночных условиях. Во что бы это все вылилось? Понятное дело, фантазировать о развитии уже фантастического сценария - дело вдвойне неблагодарное, но сам Павлов видел результатом своих реформ систему государственного капитализма, в котором существуют рыночные отношения, потребление на достаточно высоком уровне, государство контролирует стратегические отрасли, частный бизнес занимается обслуживанием населения и инновациями. И почему-то реализацию таких фантазий о СССР 2.0 сегодня вообразить не так уж сложно.

Если мы сравниваем плановую экономику в СССР и плановую экономику в контексте либертарного духовно гармонического коммунизма, то это две абсолютно разные системы. Плановая экономика в СССР это - такая экономическая система, где упор делался на тяжёлую промышленность и крупные средства производства, которые были втиснуты в контекст плановой экономики чисто централизованной и негибкой. Всё это в свою очередь также было втиснуто в контекст цивилизации производства и потребления, потому что СССР не смотря на всю свою антикапиталистическую экономику и политику воспроизводил все негативные тенденции современной цивилизации. Напоминаем: Цивилизация производства и потребления это - такой характер экономических отношений, когда не экономика работает на людей, а люди работают на экономику, когда смыслом экономического роста становится не оптимальное развитие личности, а производственный процесс как таковой, когда в несбалансированном хаосе производственных отношений происходит бессмысленная трата трудовых, природных и экономических ресурсов. Также цивилизация производства и потребления характерна тем, что она приводит к однобокому развитию определённых сфер экономики. Например, при капитализме развитые постиндустриальные страны развивают у себя главным образом финансовый сектор и сферу услуг, в то время как страны второго мира сосредотачиваются вокруг массового производства, а страны третьего мира занимаются сельским хозяйством, кустарной работой и утилизацией мусора. И не смотря на отсутствие капитализма – цивилизация производства и потребления в СССР была: в советском союзе имелось огромное количество заводов, которые работали зря, так как напрасно производили ненужную продукцию и загрязняли экологию. Кроме того, в экономике СССР была явная диспропорция в том плане что хорошо развиты были только тяжёлая промышленность и машиностроение, в то время как сфера услуг, сельское хозяйство, лёгкая промышленность и сфера наслаждений были развиты относительно плохо. При всём при этом экономика СССР характеризовалась большим разрывом между вложением и результатом. Людям приходилось много работать в тяжёлых условиях, но при этом вечно страдать, на протяжении десятилетий гнить в депрессивной среде и неправильно питаться. Иными словами, люди были вынуждены прилагать много усилий, но результат в плане улучшения жизни и получения от неё удовольствия был крайне сомнительным. И наконец всё вышеописанное также было втиснуто в контекст авторитаризма, отсутствия демократии, ложной модели социализма и глубоко больного общества, каждый аспект которого был обустроен неправильно. Однако если мы говори про ту плановую экономику, которая будет существовать при нашем общественном строе – то это будет совершенно другая система. В нашей экономической системе помимо тяжёлой промышленности будет хорошо развито сельское хозяйство, сфера услуг, лёгкая промышленность, сфера наслаждений и сфера духовного развития. Вместе с тем, помимо крупных производственных сил будут развиты малые и средние средства производства. И всё это будет встроено не в контекст чисто централизованной плановой экономики, а в контекст такой распределительной системы, которая будет включать в себя элементы централизованного планирования, децентрализованной плановой экономики, низовой кооперации, дистрибутизма и докапиталистической торговли. И весь этот спектр экономических отношений будет находиться не в контексте цивилизации производства и потребления, а в контексте сбалансированной экономики, которая будет характеризоваться гармоничной организацией прогресса. И наконец всё вышеописанное будет встроено в контекст истинного социализма, демократического общества, правильных духовных ценностей, верных сакральных смыслов и здоровых межличностных отношений. Таким образом наша планово-распределительная система в связке с духом истинного коммунизма и принципами сбалансированной экономики способна будет удовлетворить все общественные потребности и обеспечить оптимальное развитие личности для всех и каждого.

Вместе с тем следует обсудить разные методы распределения, которые предлагают разные школы социалистической мысли. Известно, что почти все социалистические и коммунистические движения выступают за общественную собственность и власть трудящихся, однако взгляды на то какой должна быть система распределения у них сильно разняться. Рассмотрим же самые основные подходы.

Подход марксистов – централизованная и децентрализованная плановая экономика в разных пропорциях. Марксисты-ленинцы всегда выступали за классическое обобществление собственности, сопряжённое с властью трудящихся и минимальным количеством частных владений. В их понимании все элементы экономики должны быть встроены в глобальную систему планирования, управление которой должна осуществлять разветвлённая сеть бюрократии. При этом централизованный план, может совмещаться с элементами низового самоуправления, когда отдельные округа и трудовые коллективы могут принимать активное участие в экономическом управлении. При этом в разных вариациях марксизма пропорция между централизованным и децентрализованным планом может сильно разниться. Например, в СССР плановая экономика в целом была полностью централизованной и бюрократизированной, в то время как в Югославии и на Кубе (хотя конечно Куба не является целиком и полностью марксистско-ленинским социализмом, потому что несмотря на официальный союз с СССР корни кубинского социализма исходят из западных левых) был более равномерный баланс между централизацией и децентрализацией. Этот подход к политике распределения является наиболее известным и популярным, так как большинство подавляющее большинство социалистических стран использовали именно его.

Подход ревизионистов – рыночный социализм. Многие ревизионисты из числа менее ортодоксальных марксистов и более радикальных социал-демократов выступают за общественную собственность и власть трудящихся, но при этом желают, чтобы распределение ресурсов между разными отраслями экономики происходило не на принципах сложного планирования, а на принципах рыночных отношений. То есть что бы все отрасли экономики принадлежали трудящимся, но распределение ресурсов между разными предприятиями происходило по средством рыночных отношений. Иными словами, чтобы заводы, сельхозугодия, центры предоставления услуг и различные заведения находились в общественной собственности, но при этом торговали друг с другом. Такой подход хотели воплотить в Чехословакии во время пражской весны и кратковременного правления Александра Дубчека.

Первый подход анархистов – общественная собственность в контексте кооперации и децентрализованной плановой экономики. Социалистические анархисты (анархо-коммунисты, анархо-синдикалисты) выступают за то, чтобы

распределение ресурсов между всеми отраслями общественной собственности осуществлялось с помощью децентрализованного планирования и низовой кооперации. И в этот глобальный процесс должны быть вовлечены все участники экономического процесса на уровне трудовых коллективов, городских ассамблей, территориальных округов, сельскохозяйственных общин, цехов и отдельных лиц. Это наиболее классический подход, свойственный для большинства социалистических анархистов, который был частично реализован в Трудовой Республике Махно и анархистской Каталонии 1930ых.

Второй подход анархистов – гибрид общественной, коллективной и личной собственности в контексте кооперации, децентрализованной плановой экономики и некапиталистической рыночной экономики. Это более специфический и много векторный подход, свойственный более современным анархистам, пост-анархистам, мютуэлистам, либертарным муниципалистам и демократическим конфедералистам. Этот подход подразумевает что все отрасли экономики должны быть определённым образом распределены между тремя сферами – общественной собственностью, коллективной собственностью и личной собственностью (или частной собственностью малого размера). То есть часть экономики должна находится в общественной собственности и приносить прибыль в общественную казну. Другая часть должна находиться в коллективной собственности, – то есть принадлежать определённым трудовым коллективам и приносить прибыль только им самим. Дополнительная часть экономики также должна принадлежать частным лицам, которые могут использовать её для индивидуального предпринимательства, домашнего труда и разных форм самозанятости. К этому виду собственности могут принадлежать небольшие земельные участки, цеха, фермы и конторы. Экономика такого типа должна включать в себя трудящихся в общественном и коллективном секторе, а также самозанятых предпринимателей. При этом распределение валют и ресурсов между всеми участниками экономического процесса и всеми отраслями экономики должно происходит на принципах децентрализованного плана, низовой кооперации и свободного некапиталистического рынка. По всей видимости это подразумевает что все коммуны, общины и трудовые коллективы должны осуществлять между собой равноценный обмен без наценок, спекуляций и наращиваний капитала. Такой подход был частично реализован в мексиканском штате Чьяпас и отчасти в некоторых районах сирийского Курдистана.

Подход традиционалистов, левых эволианцев и теократических дистрибутистов – Возрождение феодальных отношений.

- Гибрид коллективной, общественной и личной собственности.

- Гибрид общинной кооперации, докапиталистической торговли, феодального распределения и некоторых элементов плановой экономики (как централизованного, так и децентрализованного типа).

Это самый необычный и даже немного курьёзный подход, который может быть свойственен левым традиционалистам, анархо-фашистам и сторонникам феодальной реституции. Его суть в том, что вся экономика должна быть (как и в предыдущем случае) распределена между тремя сферами – общественной, коллективной и личной собственностью. Как и в предыдущем варианте общественная собственность должна приносить прибыль в общественную казну, коллективная - снабжать прибылью только определённые группы, а индивидуальная – обогащать своих независимых владельцев. Однако в данном варианте подразумевается ещё и возрождение феодальных элементов – то есть каждый участок территории определённого размера должен принадлежать феодальному лорду, который обязан взымать налоги с индивидуальных предпринимателей и трудовых коллективов, а затем справедливо распределять получившуюся сумму денег между подчинёнными ему людьми. То есть феодал в данной системе преподноситься не как эксплуататор, а как равноправный участник экономического процесса. При чём этот же феодал может управлять общественной собственностью, тем самым частично выполняя функции плановика. В глобальном масштабе все ресурсы и валютные потоки в таком обществе должны распределятся с помощью низовой кооперации, планирования и докапиталистических элементов торговли. То есть все трудовые коллективы, коммуны и предприниматели могут самостоятельно кооперироваться между собой, торговать на честных условиях, (которые лишены капиталистических элементов рынка - наёмного труда, наращивания капитала и товарного производства) и распределять свои блага под воздействием системы планирования. Этот подход ещё практически нигде не удалось применить из-за его крайне необычной структуры. Однако именно такой подход и ему подобные предлагает великое множество тех идеологий, которые критикуют капитализм и выступают за возрождение традиционной эпохи. И хотя такая экономическая система нам явно не подходит в силу недостаточно большого общественного сектора, однако её можно рассматривать как запасной вариант, который либертарные духовно гармонические коммунисты могут использовать в том случае, если строительство социализма будет временно невозможно или затруднено. Такая ситуация может сложиться после ядерной войны или в случае планетарного апокалипсиса, когда цивилизация будет разрушена, а материальная база для социализма повреждена. Помимо этого, данный подход можно будет применить тогда, когда через многие века мы построим коммунизм, правильно организуем все сферы жизни и телепортируем планету в волшебный мир. И вот именно там данный подход, вероятно имеет смысл. Потому что общество может откатиться назад и временно отойти от коммунизма в силу того непривычного хаоса, который будет порождён радикальным изменением самой ткани бытия и нашествием волшебных сущностей в нашу жизнь. Возможно, и такое что в новом мире начнут появляться волшебные феодалы и магические фракции (некроманты, друиды, феи, алхимики) которые с помощью колдовской силы будут стремиться к личной власти и воевать друг с другом. А это само собой будет наносить вред коммунистической структуре общества. Таким образом новый мир может встретить нас совсем уж непредвиденными обстоятельствами, к которым мы должны быть готовы. Дополнительно похожие экономические системы можно рассмотреть на следующих примерах:

- Анархо-фашизм. Анархо-фашисты предлагают такую экономическую модель, где крупный экономический коллективизм запрещён и потому легально только индивидуальное предпринимательство. Люди могут трудиться либо сами на себя, либо в крайнем случае на свою семью или общину. Распределение ресурсов происходит на принципах докапиталистической торговли и феодального регулирования. Общество анархо-фашизма разделено на два основных сословия: обычных людей и анархистов - пастырей, которые выполняют роль феодалов, чиновников, военных и полицейских. Отличительным знаком анархиста пастыря является специальный посох, который обозначает принадлежность к правящему сословию. Однако анархо-фашизм это - не какая-то продуманная экономическая модель или устоявшаяся структура, а скорее маргинальное интернет-сообщество, не имеющее никаких перспектив.

- Теократический дистрибутизм. Последователи этой идеологии выступают за синтез общественной, коллективной и личной собственности, между которыми распределение всех благ и ресурсов происходит по принципам кооперации, докапиталистической торговли и плановой экономики. При этом планово-экономическая система подчинена религиозным догмам и воле верховного короля-правителя, который осуществляет распределение всех ресурсов согласно духовным соображением и голосу чувств. Теократический дистрибутизм поддерживают левые клерикалы, правые социалисты и сторонники третьего пути.

Однако теперь нужно ответить на вопрос: а какой же должна быть система планового распределения при нашем общественном строе? Очевидно, что большая часть собственности должна быть общественной, ровно, как и основная масса экономической прибыли. И только лишь небольшой процент собственности и денежной прибыли может принадлежать кооперативам или самозанятым. Управление всеми отраслями экономики, средствами производства и участниками экономического процесса должно происходить с помощью централизованной плановой экономики, децентрализованного планирования, докапиталистической торговли и низовой кооперации. Распределение между этими четырьмя подходами выглядит следующим образом:

Централизованный план используется для создания более общих и глобальных директив, которые касаются управления всеми отраслями экономики, – сельским хозяйством, ВПК, строительством, промышленным сектором, сферой высоких технологий, сферой услуг, сферой наслаждения, сферой духовного развития, социальной политикой, медициной и реализацией принципов «сбалансированной экономики». Центральное министерство планирования должно составлять глобальные планы, реализация которых должна быть рассчитана на определённый временной срок (аналог знаменитых пятилеток). Каждый план должен быть рассчитан на конкретные детали, цели и приоритеты, которые касаются всех экономических отраслей и которые должны быть реализованы в определённый срок. Таким образом центральное министерство планирования (в столице конфедерации) должно осуществлять управление всеми экономическими отраслями на обще-конфедеративном уровне и задавать глобальный вектор развития. Эффективное централизованное управление позволит организовать всю конфедерацию как единый политический организм и наладить работу самых важных отраслей экономики, - военно-промышленного комплекса, сельского хозяйства, духовного развития и социальной политики. Централизованный план, подчинённый высшим сакральным смыслам это – главный стержень, вокруг которого должна быть сплетена вся остальная экономика.

Децентрализованный план. На уровне отдельных стран, входящих в состав конфедерации, должны существовать свои министерства планирования, задача которых - заниматься экономическим управлением на уровне своей страны. То есть это уже планирование не на уровне всей конфедерации, а на уровне конкретной страны, входящей в её состав. Кроме того, каждая область, автономия, округ, район, город, населённый пункт, городской квартал, община или конкретная экономическая единица (предприятие, завод, трудовая коммуна, центр предоставления услуг, сельхоз-угодие, эзотерический храм) должны иметь свой планово-экономический отдел, или человека соответствующей специальности (заведующий, статист, бухгалтер), который будет заниматься низовым планированием. При этом на уровне отдельных районов, городов и конкретных экономических единиц централизованный план должен гармонично перетекать в децентрализованный и тесно переплетаться с рабочим самоуправлением. То есть простые трудящиеся и плановики, ответственные за малые экономические субъекты, должны подстраивать общий план под специфику конкретно своих экономических условий. Для этого должна быть налажена устойчивая двухстороння связь между верховными отделами планирования, более низовыми ведомствами и рабочими коллективами. Например, трудящиеся и управленцы определённой экономической единицы должны вносить коррективы в общий план и уведомлять вышестоящих плановиков о всех тонкостях, нюансах и подробностях своей работы. Такой подход позволит избежать бюрократического застоя и обеспечит работу социалистической системы в более быстром темпе. Например, если речь идёт об организации экономической деятельности в культурно-развлекательном комплексе, который предоставляет эзотерические или сексуальные услуги, – то местные трудящиеся и управленцы должны иметь значительную автономию перед вышестоящим планом. Потому что они будут гораздо лучше знать сколько им нужно благовоний, свечей, или средств контрацепции, нежели чиновник в далёкой столице. Для повышения эффективности все субъекты экономического процесса должны быть объединены в единую цифровую сеть по мониторингу и обмену данных. Это необходимо для того, чтобы вышестоящие планово-экономические отделы могли получать информацию от более низовых ведомств в онлайн-режиме, на основе полученных данных формировать подробную картину производственного процесса и на основе этого производить более эффективное планирование. Подобные проекты по цифровизации плановой экономики предлагались в СССР (проект ОГАС, который был отменён), а также в период кратковременного около-социалистического эксперимента в Чили (система кибернет, который был демонтирован из-за свержения левого правительства). Такая система превращает экономику в живой, гармоничный и дышащий организм, где дисциплина центрального планирования сочетается с танцем низового самоуправления.

Кооперация. Принцип кооперации является ещё более низовым средством организации экономики, которое должно функционировать даже не на уровне районов и городов, а на уровне трудовых коллективов, коммун и общин. Известно либертарный духовно гармонический коммунизм в вопросе организации труда выступает за то, чтобы помимо обычной трудовой деятельности с нормированным рабочим днём – была бы ещё работа с проживанием, где люди могли по собственной воле чередовать отдых с трудом и не быть отчуждёнными от средств производства. По такому принципу, конечно, нельзя организовать работу заводов, транспорта, выездных служб, интернет-провайдеров, или медицинских учреждений. Однако сельское хозяйство, сферу услуг и работу лёгкой промышленности таким образом организовать в принципе возможно. Классическим примером этого подхода является сельскохозяйственная коммуна. Вот её принцип: на определённой территории находятся жилые дома и сельхозугодия, предназначенные для выращивания разных видов растительности и поддержания животной жизни. Там живут люди, которые должны 70 процентов всей продукции отдавать государству, себе оставлять оставшиеся 30 процентов, а также помимо этого получать фиксированную зарплату. Работники общины могут свободно чередовать труд и отдых, отлучаться от работы по своему желанию и выходить за пределы общины, когда им хочется. Помимо этого, работу с проживанием и свободной самоорганизацией труда можно организовать в сфере услуг, или в лёгкой промышленности, производящей нестандартные товары (благовония, свечи ручной работы, элитные сорта алкоголя, крафтовые напитки, сувениры, индивидуальные атрибуты для партийной работы, или оружие на заказ). В этом случае определённая территория так же должна быть оснащена жилыми домами, зоной отдыха и рабочей зоной, где местные трудящиеся также смогут свободно чередовать труд и отдых. Например, если это центр сферы услуг (массаж, интим, телесно-духовные практики, водные процедуры, косметические услуги, питание), то на протяжении всего рабочего дня одни работники могут обслуживать клиентов, а другие отдыхать. И так чередоваться они могут по собственному усмотрению. Если речь идёт про более сложное, творческое и длительное производство, - например производство вина, элитных сортов алкоголя, благовоний, сувениров и оружия под заказ – то вот здесь свободная организация труда будет особенно актуальна. Например, производство элитных сортов алкоголя требует длительного выращивания сырья, сложной переработки и выдерживания жидкостей в особых ёмкостях. Для поддержания этого процесса не нужно каждый день напряжённо трудиться, ибо в одних ситуациях требуется просто поддерживать рост сырьевых растений, в других упорно их собирать, ещё в некоторых заниматься напряжённой переработкой, а в других почти ничего не делать, пока напиток выдерживается в бочках. В производстве благовоний требуется сперва крошить дерево и уголь, затем их смешивать, ещё какое-то время выдерживать их в смолах, а потом формировать из них ароматические палочки. Тоже самое касается всех остальных экономических сфер, связанных с изготовлением предметов ручной работы – сувениров, крафтовой одежды и оружия на заказ. Эти процессы требуют свободного трудового графика, возможности постоянно менять интенсивность труда, а также совмещать его с отдыхом и простоем. Поэтому для данных отраслей экономики идеально подойдёт именно такая форма организации: работа с проживанием и свободная трудовая деятельность. Трудовые коммуны занятые этими отраслями производства должны запрашивать у государства все необходимые ресурсы в условиях планирования, а затем отдавать ему большую часть произведённого продукта, получая взамен зарплаты. Однако проблема данных отраслей производства заключается в том, что они очень плохо сочетаются с централизованным, а порой ещё и с децентрализованным планированием. Потому что даже планово-экономический отдел районного или городского уровня не сможет подробно организовать весь трудовой процесс в каждой такой коммуне. Наиболее видимые проблемы: как начислять людям зарплату за проделанный труд, если они спонтанно отлучаются от работы, постоянно чередуют отдых с трудом и по своему усмотрению сменяют друг друга? Исходя из этого, члены трудовых коммун должны сами решать кто наработал больше трудовых часов, кто делал более сложную работу, кто приложил больше интеллектуальных усилий, а кто занимался наиболее вредной производственной деятельностью. И уже на основе сопоставления этих данных они должны сами начислять друг другу зарплату. Естественно, чтобы управлять работой коммуны и помогать трудящимся начислять зарплаты – в каждой коммуне должен иметься плановик низшего звена, заведующий, или координатор. Иными словами - верховный план должен вкладывать в такие коммуны все необходимые ресурсы, а коммуна в определённые сроки снабжать государство определённым количеством той или иной продукции, которую нужно произвести. За это государство должно оплачивать коммуне трудовой процесс большой суммой денег и уже сами члены коммуны и её председатель должны делить эти деньги между собой. Это и есть наиболее наглядный пример кооперации.

Докапиталистическая торговля. Этот элемент также должен занимать определённую нишу в нашей экономической системе. Известно, что при нашем общественном строе крупный, средний и мелкий бизнес должен быть ликвидирован. Однако индивидуальное предпринимательство не должно находиться под запретом. Если человек имеет небольшой и непостоянный личный заработок, то это вообще никак не должно регулироваться. Если человек имеет более стабильный личный доход – то он должен либо платить налог, либо вступать в кооператив самозанятых, который встроен в систему госплана. Это и есть один из принципов докапиталистической торговли, когда разные формы индивидуального предпринимательства легальны, в виду того, что индивидуальный заработок это - универсальная модель труда, существовавшая ещё задолго до капитализма. Второй пример докапиталистической торговли это - когда члены трудовых коммун могут продавать излишек произведённой продукции. Как уже говорилось выше – члены сельхоз-коммун должны 70 процентов произведённой продукции отдавать государству, а 30 процентов оставлять себе. И вот эти оставшиеся 30 процентов они могут смело продавать на рынке, как производственный излишек. Кроме того, люди также могут продавать друг другу свои личные вещи или предметы быта через сайты объявлений, или торговые ряды. Точно также разрешается сдавать в аренду личное жилое пространство, если оно находиться в вашей собственности. Известно, что при социализме большая часть жилого сектора должна быть обобществлена и предоставляться гражданам бесплатно, однако небольшой процент жилья (квартиры и частные дома) может находиться в личной собственности, если он был приобретён у государства за деньги. Точно также граждане имеют право приобретать рабов для личного пользования, устраивать их на работу и присваивать себе их зарплату. Вместе с тем принцип докапиталистической торговли и самозанятости можно использовать для производства и насыщения рынка наиболее эксклюзивными товарами, которые довольно сложно произвести в условиях централизованного планирования. Примером подобного может быть изготовление сувенирного меча или наградного оружия, которое было выплавлено в определённое время, при соблюдении определённого ритуала и гравировано личной подписью мастера. Хотя конечно даже здесь следует создавать трудовые общины, которые будут специализироваться на изготовлении эксклюзивного товара, но при этом находиться в общественном секторе производства. Эти трудовые коммуны должны естественным образом конкурировать с индивидуальными предпринимателями и постепенно «отъедать» их прибыль. Таким образом докапиталистическая торговля и самозанятость должны закрывать определённые дыры, которые могут возникнуть в разных нишах экономики.

Таким образом наша распределительная система это - самобытный синтез централизованного планирования, децентрализованной плановой экономики, низовой кооперации и докапиталистической торговли, задача которого обеспечивать гармоничное развитие общества, справедливое распределение ресурсов и следование высшим принципам. Централизованный и децентрализованный план должен заложить крепкую основу социалистического управления, а низовая кооперация и докапиталистическая торговля – сделать экономику более гибкой, дабы избежать всевозможных застоев и пробуксовок.

22 февраля 1921 года была создана Государственная общеплановая комиссия при Совете труда и обороны РСФСР. Советского Союза тогда ещё не существовало, но именно этот орган впоследствии станет его главной экономической институцией. Сегодня Госплану исполняется 105 лет.

Предшественницей Госплана была комиссия ГОЭЛРО, разработавшая первый в мире комплексный государственный план развития. О ГОЭЛРО писали чуть раньше. Вся суть была в преднамеренном планировании развития: новые электростанции проектировались с учетом полезности для будущих промышленных центров, транспорта и сельского хозяйства. Уже тогда закладывался принцип баланса ресурсов и потребностей, который станет основой советского экономической системы во всех ее плюсах и минусах.

Изначально предполагалось, что Госплан будет прежде всего экспертным, координационным органом, который будет вырабатывать аналитические прогнозы, рекомендации и «контрольные цифры». Но уже к концу 20-х годов стало понятно: Госплан СССР превращается в директивный центр, определяющий параметры пятилеток.

Именно таким образом была реализована индустриализация, обеспечившая кратный рост промышленного производства и создание новой экономической структуры страны. В годы войны плановые органы координировали эвакуацию предприятий, перераспределение ресурсов и запуск производства на востоке - задачи, которые невозможно было бы решить без жёсткой централизации.

После войны роль Госплана несколько сменилась: из простого распределителя ресурсов он превращается в площадку для внедрения экономико-математических методов экономики. Создание Главного вычислительного центра и разработка автоматизированных систем плановых расчетов свидетельствуют о попытке руководства СССР соединить централизованное управление с современными технологиями обработки данных.

Однако уже в 1960-е годы стала заметна и обратная сторона чрезмерной централизации. Хозяйственные связи усложнялись быстрее, чем возможности их учёта и контроля. Многоуровневая система согласований, лоббизм отраслей и регионов, стремление предприятий занижать плановые обязательства и завышать потребности в ресурсах постепенно снижали управляемость всей системы.

Госплан по-прежнему аккумулировал огромные массивы информации, но директивный характер решений затруднял быструю корректировку приоритетов и ценовых сигналов. В условиях научно-технической революции и усиления глобальной конкуренции это приводило к технологическому отставанию в ряде отраслей, дефициту потребительских товаров, общему падению эффективности советской экономики. К середине 80-х годов прежняя модель планирования уже не соответствовала новым экономическим и политическим реалиям.

Конец ведомства в 1991 году совпал с демонтажем всей советской модели. Однако сам вопрос о роли стратегического планирования никуда не исчез. Опыт Госплана показал и возможности, и пределы централизованного управления. Впрочем, важность способности государства формулировать долгосрочные приоритеты в инфраструктуре, технологиях, демографии, энергетике никуда не исчезла.

Умение «заглянуть» за стратегический горизонт, проявленное ещё в 1921 году, остаётся одним из самых важных политических умений и в наши дни.

Источник данных для материала:

https://www.hse.ru/news/science/480911786.html

https://webkamerton.ru/2021/02/100-let-gosplanu-ili-o-preimu...

https://rodina-history.ru/2026/02/22/105-let-nazad-sozdan-go...