В этой новости прекрасно всё!!!
Это просто бАжественно, в своей абсурдности...
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
«Расстегнул ширинку и тыкал лицом». На Урале опекуна посадили на 17 лет за насилие над ребенком, из доказательств — только слова
Семья обвиняемого пытается доказать его невиновность
Вячеслав и Лариса — многодетные родители. Они решили взять в семью под опеку детей и оказались на скамье подсудимых Источник: Регина Легостаева
Многодетный отец из Качканара Вячеслав Легостаев получил суровый приговор — 17 лет в колонии строгого режима. 56-летнего мужчину признали виновным в насильственных действиях сексуального характера и истязании ребенка. По версии силовиков, жертвой стала девочка, находившаяся у семьи под опекой — на тот момент ей было, по ее же словам, 8–9 лет, а длилось всё четыре года.
Сам Вячеслав все два с половиной года следствия и суда пытался доказать невиновность. Его поддерживали трое родных детей и жена, но суд решил, что слова ребенка о насилии, произошедшем несколько лет назад, — более весомое доказательство. Не смягчила приговор и инвалидность: во время расследования у обвиняемого нашли глиобластому (злокачественную опухоль мозга четвертой степени в агрессивной форме). Сейчас Вячеслав находится в следственном изоляторе.
Родная дочь Вячеслава Регина Легостаева рассказала корреспонденту E1.RU Анастасии Якуповой о своем папе, приемных детях, расследовании и вердикте суда. Мы также изучили текст приговора, чтобы попытаться разобраться в странной истории.
Хотели взять одну — взяли четверых
Дочь описывает Вячеслава примерным папой. Всю жизнь трудился на двух работах и делал всё для семьи: в основное время — бригадиром на местном карьере, а между сменами — массажистом. Семья жила в двухэтажном доме в поселке Валериановск. Свой огород, хозяйство: кролики и курицы.
Вячеслав и его жена Лариса всегда хотели большую семью. В 2015 году у них уже был 6-летний сын, 15-летняя дочь Регина и старшая Полина, которая в тот момент училась в педагогическом университете в Екатеринбурге. Тогда супруги решили взять малыша из детдома, родные дети их в этом поддержали.
В семье всегда проявляли теплые чувства к детям Источник: Регина Легостаева
«В детском доме мама с папой сразу влюбились в девочку, ей был год и семь месяцев. Малышку взяли на адаптацию на неделю, всё шло хорошо, и мы уже готовились принять ее в семью. И после этого сообщили, что у девочки еще есть четырехлетний брат, разделять их нельзя. Родители обсудили вопрос, спросили и наше мнение — мы были только рады, что появятся братик и сестренка. На адаптацию домой мы взяли двоих, а когда начали оформлять документы, выяснилось, что есть еще две сестры — у всех четверых общая биологическая мать, но младшие от одного мужчины, а старшие — им было шесть и восемь лет — от другого», — объяснила Регина.
Семье потребовалось время, чтобы принять решение. Разделять детей нельзя, к малышам уже успели привязаться, но встал вопрос: потянет ли семья заботу сразу о четырех приемных девочках и мальчике? Особенно учитывая, что старшие сестры уже школьного возраста.
Вячеслав трудился на двух работах и почти не бывал дома, чтобы обеспечивать большую семью Источник: Регина Легостаева
«Мы подумали, что окружим детей заботой, покажем им, что такое здоровые отношения, семья, любовь, трепет. Мы все очень любвеобильные и тактильные — обнимаемся и целуемся при встрече, дорожим друг другом. В итоге решили, что сможем подарить заботу всем четверым. Подготовили к этому дом: сделали ремонт, кроватки и рабочие места для каждого, купили игрушки и технику», — объяснила дочь осужденного.
Насилие в биологической семье
В первое время в большой семье царила идиллия. Старшей приемной девочке Юле (имена приемных детей изменены. — Прим. ред.) в тот момент было восемь лет. Спустя несколько недель после того, как она оказалась у Легостаевых, она рассказала, как они с сестрой Дашей жили с биологической матерью.
«Старших девочек несколько раз изымали от матери. Они жили в доме без окон — в одной комнате с одной кроватью, мать вела разгульный образ жизни и принимала запрещенные вещества. Она сгубила девочкам психику, что было позже доказано на экспертизе. Била их по голове, пинала. Но у нас волосы дыбом встали, когда Юля сказала, что мать учила их с сестрой, как вести себя с мужчинами, что нужно садиться к ним на колени. В тот момент, когда это происходило, они были совсем малышки!» — вспоминает Регина
Регина верит в то, что отца осудили по детскому оговору Источник: Регина Легостаева
Выяснилось, что Юля в семье родной матери подвергалась сексуальному насилию. Спустя 10 лет она сама подтвердила это и в суде. Тогда опекуны решили, что старшим девочкам требуется помощь психолога. Но, судя по всему, этого оказалось недостаточно.
Проблемы с поведением и учебой
«Мы с сестрой и мамой учили девочек всему — вплоть до того, как правильно мыться. И в нашей семье у всех были обязанности, мы помогали по дому с уборкой, в огороде. Сначала девочки с интересом участвовали, но позже стали протестовать, что они не хотят ничего делать, они хотят только гулять. Начались проблемы с учебой», — отметила Регина.
Тогда мама обращалась в социальный отдел, спрашивала, как работать с такими детьми. Оказалось, что школа опекунов, которую супруги проходили перед тем, как взять детей, не готовит будущих приемных родителей к реальным проблемам.
«На второй год начались проблемы с поведением. Учеба им давалась нелегко, так как у старших девочек была задержка в развитии. Они стали воровать, прятать вещи, утаскивали золото и деньги и скидывали вину друг на друга. Занятия с психологом помогали только временно. Юля стала прогуливать школу, воровать в магазинах. В тот момент папа работал на двух работах, а мама просто не могла с ней справиться», — описывает ситуацию Регина.
Как детей забрали из семьи
Регина подтверждает, что ее родители строгие и в воспитательных целях редко, но могли использовать ремень. Это касалось всех детей — и родных, и опекаемых.
«В сентябре 2019-го учитель заметила синяк у Даши — та сказала, что ей дали ремня. Учитель пригласила старшую девочку, и она стала рассказывать какие-то небылицы: якобы их закрывают в подвале и бьют палками. Так как дети опекаемые, всех четверых сразу изъяли и отвезли в соцотдел, провели экспертизу, врач сказал, что это не побои, но синяки зафиксировали», — объяснила Регина.
Юле, по словам девушки, тогда было 14 лет, и, оказавшись снова в приюте, она стала общаться с парнями старше себя. Воспитатели даже жаловались родителям, что школьница закрывается с мальчиками. Родители на тот момент всё еще были опекунами и приезжали проведать детей. Младшие плакали, жаловались, что им страшно, и просили забрать их домой.
Когда прошел первый суд, Легостаевым выписали штраф за побои. Никаких других обвинений, заявлений о сексуальном насилии и жестоких избиениях не звучало.
«Старшая, понимая, что ее заберут под контроль домой из социального центра, начала шантажировать родителей. В приюте она чувствовала свободу, могла гулять, там были мальчики. Она сказала родителям, что вернется, только если ей купят всё новое, будут разрешать ходить в школу на ее условиях и гулять тогда, когда она захочет», — вспоминает Регина.
В маленьком поселке все знали многодетную семью, родители стыдились, что не могут справиться с приемными детьми. Они попросили опеку разделить братьев и сестер, готовы были забрать малышей, но получили отказ. Тогда супруги решили отказаться от всех детей.
Регина отметила, что изначально детей обещали передать в детский дом Нижнего Тагила, но через некоторое время после суда их направили под опеку в новую семью, живущую на той же улице, что и Легостаевы.
«Младшие бегали к нашему дому и просились обратно, но нам даже общаться с ними было запрещено. Семья, в которую они попали, неблагополучная. Их били, за ними не следили, дети неизвестно чем питались, опекуны пьющие. А старшая девочка стала приходить к нашему дому пьяная со взрослыми парнями и кричать, что мы сломали ей жизнь. Они выбивали окна камнями, мочились на забор, угрожали, что сожгут дом. Мы вызывали полицию, ставили камеры по периметру всего участка, и на время всё утихло. Мы только слышали слухи, что Юля гуляет с мужчинами, периодически лечится в психиатрической клинике, а детей иногда изымают из новой семьи», — отметила Регина.
Обвинения в педофилии спустя три года
Три года семья жила спокойно. Но в 2023-м в дом внезапно приехали сотрудники полиции. Они забрали Вячеслава. Он лишь успел сказать близким, что его обвинили в педофилии. Родная дочь рассказала, что отца отвезли на допрос и проверили на полиграфе — детектор лжи он прошел успешно. На время расследования Вячеслава отправили под домашний арест.
«Старшая девочка, когда лежала в психиатрической больнице, заявила, что ее развращал мой отец, пока она жила в нашей семье. Заявила спустя три года, как их изъяли. Позже добавились обвинения от ее младшей сестры, а также заявления, что девочек чуть ли не раз в неделю избивали ремнем», — объяснила дочь осужденного.
По словам Регины, защититься от подобных обвинений практически невозможно. В суде рассматривали события многолетней давности, пострадавшая не указывала даже конкретные дни — она заявляла, что в один из дней в период месяца (а иногда и нескольких месяцев) ее насиловали или били ремнем. Вячеслав даже не мог опровергнуть обвинения, назвав алиби или попросив допросить свидетеля, который мог подтвердить, чем он занимался в конкретный день, потому что конкретики не было.
В момент, когда Вячеслава заподозрили в надругательстве надо девочкой, его дочь Регина готовилась к свадьбе. До домашнего ареста отец успел отвести дочь под венец Источник: Регина Легостаева
«Папа работал, дети учились, мы все были рядом. Ночью папа спал с мамой, всегда полный дом детей и взрослых, с нами жила бабушка, почти каждый день приходил рабочий, который делал ремонт. И никто ничего не видел и не слышал. В доме были установлены камеры, в записях также нет никаких подтверждений насилия. Как нам доказать спустя три года, что слова 17-летней девочки, которая ведет нездоровый образ жизни, — это ложь?» — задается вопросами дочь обвиняемого.
На допросах пострадавшая заявила, что среди насильственных действий были домогательства и оральный секс.
Все описания преступлений: показал член, заставил трогать, оральный секс — всё без проникновения. Как удобно для обвинения, ведь это не доказать экспертизами даже. Регина Легостаева дочь обвиняемого
Семью обвиняемого смущал и тот факт, что следователь по делу была родственницей новой опекунши детей. Отвод она получила лишь спустя несколько месяцев после начала расследования.
Кроме того, по словам Регины, пострадавшая во время суда и следствия продолжала жить полной жизнью.
«В процессе мы узнали, что потерпевшая беременна в 17 лет, часть заседаний она пропускала по этой причине. Отец ребенка — ее совершеннолетний парень, который работал на ее новых опекунов, жил с ними в доме и помогал его строить. Она же была опекаемым ребенком. Это, видимо, нормально. И, кроме того, в результате она сама оставила ребенка. Вся эта информация была озвучена в суде, но в качестве характеризующей подсудимую ее не приняли».
…а следом пришел рак
Пока семья Легостаевых с ужасом ждала приговора, здоровье Вячеслава стало ухудшаться. Сначала его мучили головные боли, а после появились странные эпизоды: например, мужчина пытался с помощью зарядки для телефона подогреть обед. Из-за домашнего ареста разрешения на госпитализацию пришлось добиваться через суд.
При обследовании в апреле 2025-го у пациента нашли опухоль мозга четвертой стадии. Его срочно отправили на операцию. За несколько месяцев мужчина перенес три трепанации черепа.
Рак обнаружили в апреле 2025-го Источник: Регина Легостаева
Вячеслав перенес три трепанации черепа Источник: Регина Легостаева
«Мы надеялись на снисхождение, хотя бы учитывая тяжелый диагноз. Раковая опухоль в голове папы не растет только благодаря химии, он проходит курс каждый месяц, ежедневно принимает лекарства и регулярно обследуется. С этой опухолью люди живут не больше пяти лет. А в тюремной больнице, куда папу отправят, если приговор устоит, даже нет оборудования. И самое ужасное, что он в СИЗО просто из-за того, что его оговорили», — считает дочь Вячеслава.
На чем строилось обвинение
Нам удалось ознакомиться с судебными документами по делу. Первые 20 страниц приговора занимает объемное описание эпизодов сексуального насилия. Ни в одном из случаев девочка не называет конкретный день и время, когда произошло преступление. Обвинение утверждает, например, что в один из дней периода с 1 февраля по 7 марта 2016 года с 10:00 до 22:00 опекун совершил над ней оральное насилие. Подобным образом описываются все 38 случаев. Пострадавшая подробно вспоминает, что происходило в эпизоды насилия над ней.
Далее описываются случаи истязаний, где обвиняемый наносил девочке от четырех до десяти ударов ремнем. Каждый раз причиной для этого, по словам пострадавшей, служили плохое поведение, проблемы с учебой и отказ выполнять работу по дому. За три года жизни в семье пострадавшая вспомнила почти о сотне случаев избиения. В основном, по ее словам, доставалось ремнем, но также опекун бил ее рукой и пластиковой трубой. Также истязаниям подвергалась и младшая сестра Юли — Даша.
В своих показаниях Вячеслав заявил, что потерпевшие его оговаривают, а причиной может быть обида, что от них отказались: в новой семье они жили хуже, после изъятия около года ходили под окнами его дома и просились обратно. Он заявил, что у пострадавшей была тяга к парням, а ее подруги уже помогали ей оговаривать других людей. После оформления опеки над детьми он узнал, что в родной семье Юля подвергалась сексуальному насилию. Девочку возили на психолого-педагогическую комиссию по направлению школы.
Показания пострадавшей
В суде выступала и сама Юля — тогда ей уже исполнилось 18 лет, также гособвинитель зачитывал показания, которые она дала ранее, в период следствия.
Силовикам она заявила, что, когда ей было лет 8–9 лет, она не могла выучить таблицу умножения. Она была в подвале дома одна. К ней пришел опекун, она плакала от страха, а мужчина «расстегнул ширинку и стал тыкать ее лицом в его половой орган». После «его кто-то спугнул». Это был первый случай. Далее эпизоды повторялись, но уже со случаями орального секса. Ярко она помнит около пяти таких дней. Происходило всё в подвале, в гараже и даже в комнате старшей дочери, Регины, в детской комнате, в зале и — последний раз — в бане. Иногда за молчание опекун платил деньги.
Девочка заявила на Вячеслава спустя три года после того, как ее изъяли из семьи Источник: Регина Легостаева
Девушка заявила, что даже был случай, когда свидетелем стала родная дочь обвиняемого — самая старшая из детей, Полина. Сама Полина эту информацию не подтверждает.
Также Юля рассказала, что пыталась поделиться с кем-то своими переживаниями. О насилии она рассказывала одноклассницам и другу. Также она пыталась намекнуть об этом жене Вячеслава — Ларисе, но та якобы не поверила. Будучи в кабинете психолога социального центра, девочка написала слово «сосать» на листочке.
Эту ситуацию комментировала и сама супруга обвиняемого. Она объяснила, что девочка в кабинете психолога написала на бумаге «18+» и сказала, что не хочет, чтобы это повторилось с папой. А после Юля требовала купить ей новый планшет и телефон.
Что говорят свидетели
В суде допрашивали ряд свидетелей. В их числе младшая сестра — Даша. Девочка заявила в показаниях, что в семье их постоянно били и ее тоже домогался опекун. Она отметила, что сестра рассказывала, что и над ней было совершено насилие, но обе якобы боялись опекуна и не стали жаловаться.
«Дети из школы сказали, что Юля создавала чат в соцсетях и писала там, что хочет оговорить бывшего опекуна. Но все дети испугались и вышли, а чат она удалила. Своих брата и сестру она также подговорила дать показания на папу. Есть аудиодоказательство, где ее младшая сестра призналась в том, что ей пришлось дать такие показания, ее заставили. Но эти доказательства тоже не принял суд», — объяснила Регина.
Семья поддерживает Вячеслава во время лечения Источник: Регина Легостаева
В суде выступила и второй опекун девочки. Она заявила, что девочки рассказали ей лишь об одном случае побоев в предыдущей семье. «Когда Юля попала к ней в семью, у нее было повышенное внимание именно к мужчинам, затем она стала встречаться с мальчиками, ей нужна была свобода. Охарактеризовала Юлю как лживую, уточнив при этом, что врать она могла только по-мелкому. Предполагает, что насилие над ней действительно совершали», — приводит суд показания второй опекунши.
Представители социального центра также были свидетелями. Они уточняли, что, когда девочек изъяли из семьи, страха перед опекуном они не испытывали, сообщили лишь об одном случае побоев.
Среди свидетелей были и трое сотрудников полиции. Они приехали к Легостаевым в 2020 году. Тогда Вячеслав заявил о хулиганстве со стороны бывшей опекаемой девочки. Он сказал тогда, что Юля распространяет грязные слухи о нем, якобы он домогался, когда та жила в семье. Пытаясь отомстить, девочка с друзьями приходит к дому семьи и выбивает окна. В те дни полиция приезжала на место, опрашивала всех и решила, что дело в межличностном конфликте.
Показания давали также бывшие парни, друзья и одноклассницы Юли. Они сообщили, что девочка рассказывала им о приставаниях бывшего опекуна, якобы он «изнасиловал ее в восемь лет». Одна из одноклассниц заявила, что не поверила в рассказ Юли о домогательствах со стороны Вячеслава, так как та с улыбкой рассказывала о случившемся. Другая знакомая, которая училась с Дашей, уточнила, что девочки положительно отзывались о семье, а когда их забрали, стали поливать всех матом и оскорблять.
Что показали экспертизы
В судебных документах указано, что, когда детей изъяли из семьи, ситуация проверялась. В центре социальной помощи проводилась диагностика, которая не выявила каких-либо домогательств.
Однако в 2024 году Юлю вновь направили на экспертизу уже в рамках уголовного дела. Врачи установили, что у девочки с раннего подросткового возраста «смешанное расстройство поведения и эмоций». При этом нарушений восприятия и памяти у нее нет. Эксперты не обнаружили у пострадавшей склонности к повышенному фантазированию и повышенной внушаемости.
Другая независимая экспертиза не была приобщена. Эксперты исследовали видео допроса и пришли к выводу, что сестры предрасположены к фантазиям эротического или сексуального характера, а также при допросе давали ложные показания.
«Мы оплатили экспертизу независимых экспертов, психиатров, которая доказывает, что на допросе девочки врут. Ее просто не приняли», — дополнила дочь обвиняемого.
Экспертизу проходил и обвиняемый. Комиссия пришла к выводу, что Вячеслав Легостаев вменяем и у него отсутствует расстройство сексуального предпочтения — педофилия.
Приговор
Качканарский суд признал Вячеслава виновным в истязаниях и насильственных действиях сексуального характера в отношении ребенка. Его приговорили к 17 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Также он должен выплатить Юле компенсацию — один миллион рублей, и еще 200 тысяч — второй пострадавшей, Даше. Эти деньги будут вычитать с пенсии и пособий по инвалидности.
Семья Вячеслава надеется добиться отмены приговора в апелляции.
Показать полностью
10
Известного автохама из Екатеринбурга отправили в колонию на 8 лет: вот что он натворил
Ролик, где бывший следователь прокуратуры напал на беременную, разлетелся по всей России
Источник: читатель E1.RU Малафеев из органов ушел в бизнес
Бабушкинский районный суд Москвы приговорил к 8 годам Бориса Малафеева — бывшего следователя прокуратуры, бизнесмена и известного автохама из Екатеринбурга. Его обвиняли в особо крупном мошенничестве и отмывании денег. Ущерб, по словам пострадавших, составил почти полмиллиарда.
Приговор еще не вступил в законную силу и может быть обжалован.
Борис Малафеев прославился на всю Россию в августе 2015 года, когда выскочил из своей Audi A7 посреди Екатеринбурга и напал на беременную Эвелину Мурзину, потому что та не пропустила его в свой ряд. Конфликт попал на видео.
В 2016 году суд назначил Малафееву восемь месяцев исправительных работ и постановил выплатить 50 тысяч морального вреда. Мать Малафеева была сотрудницей свердловской прокуратуры, после скандала с сыном она ушла в отставку.
Год назад мы общались с пострадавшими от Малафеева. Тогда в уголовном деле было 8 эпизодов, среди пострадавших — завод и несколько крупных компаний. Общий ущерб перевалил за полмиллиарда. Пока потерпевшие пытались добиться возбуждения дела, Малафеев и руководство успели вывести средства и имущество на подконтрольные фирмы. Имущества успели арестовать только на 50 миллионов рублей.
По словам пострадавших, схема Малафеева была проста. Он предлагал участие в своем успешном бизнесе, обещал проценты по займам, дивиденды и прочие выплаты. Брал деньги, какое-то время платил, а когда сумма становилась внушительной — кидал своих партнеров.
В Свердловской области возбудить дело не удалось: пострадавшим приходили отказы, материал путешествовал от полиции к следователям, в итоге расследование начали в Москве, по месту совершения части эпизодов.
Почитайте интервью с матерью Бориса Малафеева, которая после скандала уволилась из прокуратуры, где занимала высокую должность.
Показать полностью
1
1
Приходится скучать в Новом году
Год начался скучновато. Не хватает позитивных новостей. Даже ни разу не позвонили мошенники, может, отпуск у них более продолжительный, все же нервная работка. А может сам виноват?
Перед Новым годом следователь по особо важным делам позвонил, можно сказать птица высокого полета удостоила вниманием, а я взял да испортил ей настроение.
Спросил: "Знает ли она заключённого, по кличке Бык?"
Она прервала свой накат на мои мозги и ответила, что не знает.
Я ей и говорю:
- "Очень опасный рецидивист! Если встретите, то лучше не связывайтесь с ним. А то он недавно одной мошеннице голову отрезал, нашел фирму и отрезал, да ещё кухонным ножом. Говорят мошенница визжала, как поросенок, и вся фирма разбежалась...."
Следак трубку бросила, и теперь поговорить не с кем...
Вот и скучать приходится.
Показать полностью
Ответ на пост «Как я нашёл преступника, который украл у меня ноутбук и присутствовал на задержании»12
Навеяло…
Как у меня украли товар, как я нашел вора, и как из этого ничего не вышло
Вспомнились дела давно минувших дней. Дело было году в 93-94м, точно уже не помню. Была у нас с братом фирмочка «купи-продай», которых в те лихие годы было как грязи. Суть бизнеса была проста — что-то где-то купить, чтобы потом это что-то перепродать.
Про систему поисков товара в те славные времена можно писать отдельную книгу. Это сейчас проблема продать товар, а тогда больше была проблема найти товар. Да чтоб ходовой. Да чтобы по нормальной цене. Да чтобы именно у владельца. Ибо на каждый мешок сахара, банку тушенки или бутылку водки через бесконечную цепочку посредников, как правило, накручивалась такая цена, что нужно было быть просто идиотом, чтобы сразу покупать то, что предлагают.
Короче, чтобы не растекаться мыслью по древу, в качестве иллюстрации сути большинства «бизнесменов» тех лет лучше привести старый анекдот, как продавец вагона тушенки, встретился с покупателем. Договорившись по цене и условиям сделки, продавец пошел искать тушенку, а покупатель пошел искать деньги… Наверное, 95% бизнес-контактов тогда были примерно такого же содержания.
В общем, каким-то образом нам (если быть точнее, то брат где-то с ней пересекся и завязал контакты) удалось познакомиться с одной женщиной — директором оптово-розничной фирмы из Питера (а мы жили в Краснодаре). Фирма эта помимо прочего занималась оптовыми поставками разных детских игрушек из-за границы, в основном из Европы. Большая удача выйти тс на «первоисточник» товара. Тем более первоклассного товара — игрушки были реально классные и качественные, но довольно дорогие, сейчас бы сказали "премиального качества". К тому же, и это самое важное — на тот момент в Краснодаре не было ничего похожего.
Договорились, значит, мы с ней (директором фирмы), что купим за «нал» пробную партию игрушек, а там видно будет. Привезли товар в Краснодар, разбили на несколько партий чтобы раздать на реализацию в магазины (а магазины уже тогда жировали и предпочитали брать товар только на условиях «под реализацию», то есть бабло отдавали исключительно после продажи товара). Развезли товар по нескольким точкам. Возили (я и еще один парнишка) на ВАЗовской «шестерке» в довольно больших гофрокаробках.
Последнюю партию повезли в магазин (как сейчас помню — "Электрон", на ул. Мира), но попали на обеденный перерыв (что поделать — пережитки советской торговли). Решили не торчать под магазином, а поехать в офис и там переждать, чайку попить. Благо все было рядом, буквально в двух кварталах. В самом центре города. Улица Орджоникидзе. Рядом управление ФСБ (или как они там назывались тогда не помню), краевое управление Госбанка, театр, 12-этажное офисное здание (некогда бывшее крупным проектным институтом), самый популярный ночной клуб, ну и еще до кучи много чего, что делало это место максимально людным в любое время суток.
Припарковались практически у входа в здание института, где мы арендовали комнату. Поднялись в офис на 11й этаж. Заходим. Брат сразу спрашивает «чо-как»? Отвезли?…
- Нет, говорим, обед там, через часик поедем.
- А где товар?
- В машине!
- Блять, какого хера вы там его оставили? (как чувствовал). Давайте, пиздуйте быстрее к машине и там ждите! (директор, хули, имеет право командовать).
Ну чО делать – пошли обратно. Подходим к машине и уже на подходе через стекло видим и чувствуем, что накрывает нас большая жопа. На заднем сиденье ничего нет. А 10 минут назад там лежали три большие коробки, одну из которых мы вдвоем еле запихали! Нас не было не более 10 минут...
Центр города. Вокруг куча людей и машин. А посередине наша «вскрытая» и пустая «шестерка». Ну и еще два лоха-попаданца с обескураженными и печальными ебалами рядом с ней.
Что и как нам говорил братан (он же директор) после нашего возвращения в офис с этой прекрасной новостью – я опущу. Нетрудно догадаться. Насколько я помню, приятного ничего не сказал. Хорошо, что пиздюлей не дал. Хотя наверняка хотел. И имел право.
Сумма ущерба была довольна значительная, для нас более чем чувствительная. Вызвали ментов. Приехала опергруппа (даже с собакой), позадавала вопросы, сняла отпечатки пальцев с дверных ручек машины и уехала. А мы остались ждать чуда, что найдут. Что вернут. Что накажут. Что все будет хорошо! Милиция поможет.
Подождали пару дней – ничего не дождались, даже вызова к следаку. Решили действовать сами. Раз товар спиздили, значит его где-то будут продавать, а иначе какой смысл, здраво рассудили мы. И стали мониторить наш главный городской «толчок» – вещевой рынок, в надежде, что спизженные игрушки всплывут именно там, ибо вряд ли бы рискнули их через магазины сбывать, там документы нужно оформлять.
И вот в один из таких рейдов по «толчку», уже двигаясь к выходу, вижу на тряпочке, расстеленной на асфальте, лежат хорошо знакомые мне вещички. Такие родные! Аж в сердце ёкнуло. Сначала посмотрел-оценил ассортимент издалека – почти все что было в нашем списке украденного тут присутствовало. Подошел по-ближе. Торгует пацаненок лет 14-15. Начал спрашивать что-почем. На всё цена процентов на 30-40 ниже, чем мы покупали в Питере! Цены что называется от балды. Да оно и понятно, откуда ему знать настоящую цену, если, повторюсь, ничего похожего в городе на тот момент не было – равняться было не на что.
В общем, сомнений нет. Товар краденый. И краденый у нас… В душе затеплился огонек надежды на счастливое завершение этого грустного дела. Окрыленный, я побежал искать местного участкового чтобы сообщить ему благостную весть – я нашел украденный товар и, что более интересно для него – нашел продавца (скупщика) краденного.
Участковый на удивление отреагировал позитивно. Сразу подорвался и я его повел к тому пацану. Сразу стал задавать вопросы – кто хозяин товара, где взяли его, где документы и все такое. Пацаненок сразу поплыл и сразу сдал своего старшего брата – мол он принес, где взял я не знаю. В итоге пацана с барахлом задержали, отвели в участок. А оттуда с оказией (автобус с ОМОНовцами) его и меня заодно отвезли в отдел милиции, где и передали в соответствующие руки.
Там опять опрос/допрос и его и меня. Что-где-как? Отправили оперов за старшим братом того пацана. Привезли довольно быстро. Допросили. Старшенький, лет 19-20, сразу стал путаться в показаниях и ничего внятного про происхождения товара сказать не смог. Как ни странно, но я присутствовал при допросах обоих братьев, так что даже мне было понятно – старший братец типичный наркоша, который со своим кентами промышлял тем, что бомбили машины, продавали украденное на рынке, зарабатывая себе на дозу.
Относительно краденного – с моей стороны менты получили полный расклад где-когда-почём куплено, все документы – акты, «прОтокол» – все как положено. С стороны подозреваемого, естественно ничего, что хоть как-то подтверждало законность происхождения товара, предоставлено не было. Я был уверен, что дело практически раскрыто. Тем более и следак, похоже, уже пришел к подобному мнению, поймал кураж и потихоньку изящно давил наркошу. Чувствовалось, что еще немного и тот сознается.
Как говорится, счастье было так близко… А потом случилось что-то непонятное (хотя чего непонятного-то?). Откуда-то появилась мамаша этих братьев. Судя по прикиду – явно при деньгах. Кто, когда ее вызвал не известно (возможно вызвали из-за того, что младший опездал был несовершеннолетним). Похоже, мамаша перетерла с кем-то из ментовского начальства, начальство вызвало следака к себе в кабинет, и, вернувшись, следак вдруг резко переобулся в своем поведении. Вместо того, чтобы докручивать наркошу (а там явно можно было раскрутить на много эпизодов), следак сменил направление своих усилий и стал требовать у меня доказательства, что обнаруженные у пацана игрушки, ИМЕННО МОИ.
Все то, что было веским доказательством 15 минут назад – квитанции об оплате, накладные на товар, договор, контакты продавца и тп) доказательством быть вдруг перестало. То есть, теперь потерпевший должен был доказывать, что это именно его вещи, а доказательства подозреваемого стали не нужны. Тот факт, что наркоша ничем не мог доказать легальность происхождения товара уже был не интересен и не важен.
Я начал понимать, что колесо Фортуны опять поворачивается жЁппой.
Либо, мамаша уже успела зарядить ментов бабками, чтобы отмазать своих личинок, либо начало работать телефонное право. В данном случае это уже было не так важно. На мой вопрос «что вообще происходит?» следак отвел глаза (наверное еще не всю совесть продал) и пробурчал что-то невнятное, типа, у нас нет уверенности, что данный товар принадлежал именно вам, нет никаких особых примет, подтверждающих это, бла-бла-бла… На мой логичный вопрос «А какие особые приметы должны быть на новом товаре в упаковке?» ничего не ответил.
Стало ясно, что дело темное. Начался цирк. Я встал, и со словами «всё с вами ясно» вышел из кабинета. Собственно, вот на этом всё и закончилось. Никаких действий со стороны ментов не последовало. Возможно, что и мы смалодушничали, или, скорее не догадались на эмоциях что-то сделать, например, в прокуратуру обратиться с жалобой на бездействие. А может решили, что нет никакого смысла бегать, требовать, жаловаться. Времена подлые были. Наверное, зря. Попробовать можно было бы.
Но чего уж теперь об этом сожалеть. Зато урок на всю жизнь – никогда и ничего в машине не оставлять!
Показать полностью
Добились: нарушениями на коношской свалке занялся Следком России
После сигнала Народного фронта к вопросу о разрастании несанкционированной свалки на улице Солнечной в посёлке Коноша подключился Следственный Комитет РФ.
Глава ведомства Александр Бастрыкин потребовал представить ему доклад о результатах проверки нашей информации о нарушении природоохранного законодательства в административном центре Коношского района.
Заключение о промежуточных результатах процессуальной проверки по факту разрушения экологической обстановки в МО “Коношское” председателю Следкома России должен представить исполняющий обязанности руководителя регионального управления СК РФ Михаил Нибараков.
Ситуация со свалкой в Коноше взята контроль в центральном аппарате надзорного ведомства.
А Народный фронт продолжает следить за организацией системы обращения с отходами на территории Архангельской области.
Показать полностью
1
Допрос. Как свидетель превращается в обвиняемого
«Поговорим по душам», «просто уточним детали», «пообщаемся по-мужски без протокола». Под такими душещипательными формулировками часто скрывается допрос.
🗣️ Почему нельзя идти «просто пообщаться»
Любая «беседа» может быть записана и позже легализована через рапорт оперативника или протокол допроса. Не доверяйте заявлениям сотрудников о коротком и формальном допросе. Классический «разговор на пять минут» заканчивается серьезными последствиями.
👀 В чем подвох статуса свидетеля?
1️⃣ Нельзя молчать. В отличие от обвиняемого, свидетель не вправе отказаться от дачи показаний (ст. 308 УК РФ). Исключение: показания в отношении себя.
2️⃣ Нельзя врать. «Право на ложь» есть у обвиняемого, а свидетелю за дачу заведомо ложных показаний светит статья (ст. 307 УК РФ).
3️⃣ Свидетеля предупреждают об уголовной ответственности письменно, создавая мощный психологический прессинг.
4️⃣ После допроса свидетеля может неожиданно последовать допрос уже в статусе обвиняемого.
👮♂️ Как работает схема:
☝️ Вас допрашивают как свидетеля. Вы, ничего не подозревая, даете показания и подписываете протокол.
✌️ Следователь достает из-под стола заранее подготовленное постановление о привлечении вас в качестве обвиняемого.
🤟 Начинается допрос обвиняемого, где следователь говорит: «Ну вот, вы же сами все рассказали и подписали!».
✅ Важно: показания, данные без адвоката, являются недопустимым доказательством и не могут использоваться обвинением. Но психологически удар нанесен, и многие ломаются.
🥺 «Меня вынудили признать вину»
Еще с римских времён живёт принцип: «признание вины — царица доказательств». На деле это означает: если вы признали вину, следователь может считать дело почти раскрытым. И хотя признание не является абсолютным доказательством (может быть самооговор), на практике оно влечёт необратимые последствия.
💪 Практически всегда на задержанного, который не признает свою вину, оказывается давление. Речь не про физическую силу и пытки — достаточно профилактического подзатыльника со словами «Вы задерживаетесь в порядке ст. 92 УПК РФ». И человек готов подписать всё, что угодно.
📌 Причиной этому является только одно — ни один следователь не будет оказывать давления, если у него достаточно доказательств, в которых он уверен. А если давит, значит в деле что-то не так.
❓ Что делать, если «склоняют» к даче показаний
• На угрозы привлечь за отказ или дачу ложных показаний помните, что ответы «не помню», «не знаю» — это не отказ и не ложь. Это ваша позиция.
• Любое опасение, что ваши слова будут использованы против вас — основание для использования ст. 51 Конституции РФ. В соответствии с ней можно не давать показания в отношении себя, своих близких и «иных близких лиц» — лиц, состоящих в свойстве, а также лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги в силу сложившихся личных отношений. Такая «резиновая» формулировка означает, что близкими для вас могут быть кто угодно — пользуйтесь этим.
📱 Следователь может «отжать» телефон?
Вас могут лишить телефона на годы по формальному поводу «в рамках выемки вещдоков». Истинные цели могут быть разными: в телефоне есть важные для следствия доказательства, давление на вас или ваших близких, запугивание. Следите за тем, какая информация проходит через ваше устройство. Любые удаленные сведения легко можно восстановить.
❗️ Как же защищаться?
1️⃣ Ваше главное право — право на адвоката. Это инвестиция в ваше спокойствие. Никакие «душевные» беседы не стоят вашей свободы.
2️⃣ Не ходите на допрос, надеясь на авось, небось, да как-нибудь. Вы должны бы готовы дать показания, предусматривающие любые провокации.
3️⃣ Идите на контакт со следствием с «чистым» телефоном, которым не пользуетесь, или вовсе оставьте его дома.
4️⃣ Незаконные действия необходимо фиксировать и незамедлительно обжаловать.
1. Не думай.
2. Если думаешь — не говори.
3. Если думаешь и говоришь — не пиши.
4. Если думаешь, говоришь, пишешь — не подписывай.
5. Если думаешь, говоришь, пишешь и подписываешь — не удивляйся.
👉 Лучше звоните Дронову 📞— канал адвоката без цензуры и розовых очков.
Подписывайтесь, здесь законы с иронией, а практика — без фильтров.
Показать полностью
1