Глава XI. Друзья и соседи
Стамбульские впечатления.
...На высоком берегу Босфора выделяется красивое здание бывшего посольства Российской империи. Его соорудили в 1837 году по проекту архитекторов братьев Фасати. Ныне в нем находится генеральное консульство СССР.
Советская страна была первой в мире, которая признала Турецкую республику. 16 марта 1921 года был подписан советско-турецкий Договор о дружбе и братстве.
По прибытии в Стамбул я сразу же проехал в советское генеральное консульство. Достопримечательностью его является главный зал. Он именуется Кутузовским. Интерьер здесь роскошный, строгой классической архитектуры, точнее, в стиле ампир. Создавалось такое впечатление, что в этом зале как-то даже и дышится по-особому.
Да, великий российский полководец, герой Бородина, «спаситель России», как назвал его впоследствии народ, Михаил Илларионович Кутузов одно время служил своей стране как посол Петербурга при дворе турецкого султана в Константинополе. Страница эта в его жизни известна только специалистам. А зря! Мне кажется, его дипломатическая деятельность заслуживает глубокого уважения и пристального внимания потомков.
Миссия в Турции считалась одной из сложнейших на дипломатическом поприще в России. Но и здесь он, человек удивительной образованности и великих талантов, проявил себя с самой лучшей стороны. Поражал он турецких придворных вежливостью речи и изысканными манерами. Удивлял пашей и везиров своим тактом настолько, что те отказывались верить в его военные способности, не могли представить себе, как этот галантный дипломат мог быть тем самым страшным Кутузовым, который вместе с Суворовым штурмовал Измаил и жестоко громил янычар в других битвах. Недолго пробыл Кутузов на посту посла — всего около двух лет,— но за это время он отстоял право русских плавать по Черному морю, добился того, чтобы из портов этого моря изгонялись суда враждебных России государств, а русские флаги свободно проходили через Черноморские проливы.
Когда стоял я посередине Кутузовского зала, то хотелось вслух сказать:
— Хвала вам и низкий поклон памяти вашей, дипломат земли Российской — Михаил Илларионович Кутузов!

...Уже к концу осмотра дворца мы прошли через залы с картинами нашего выдающегося соотечественника Айвазовского. Почти все они — большие полотна. Некоторые изрядно потемнели, и впечатление создавалось такое, что они нуждаются в реставрации. Как известно, Айвазовский выезжал в Стамбул по контрактам, чтобы писать эти картины. Ценность они представляют огромную. Турки ими гордятся, тем более что батальные морские сцены, изображенные на картинах, явно пришлись по вкусу заказчикам. Здесь свыше двадцати полотен Айвазовского, а всего во дворцах Стамбула их насчитывается до сорока.
Султан и его двор осыпали милостями русского художника: его наградили бриллиантовыми знаками ордена «Османия» и украшенной бриллиантами драгоценной табакеркой. Правда, впоследствии, когда турки возобновили войну с Россией, по рассказам родственников, Айвазовский публично выбросил эти награды в Черное море.

Первая русская песня о Персии
На первый взгляд это может показаться странным. Правда, только на первый взгляд. Об Иране, а точнее, о Персии — раньше именно так официально называли эту страну — я услышал, когда я уже ходил в школу. Узнал и о том, что страна эта — наша соседка.
Взрослые нет-нет да и затянут какую-либо напевную старую русскую песню. Мальчишки любили скорее слушать такие песни, чем распевать.
Однажды в вечернее время вдруг разнеслось по округе пение. Мужские голоса выводили отчетливо и задушевно:

Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны...

Мы все слушали как зачарованные.
В пении ощущалось и буйство, и жестокость, и беспредельная отвага тех, к кому относились слова песни. Глубоко волновала судьба молодой персидской княжны. Признаться, жаль было, что матушка-Волга, согласно песне, поглотила ее, приняв жертву из рук Степана.
Упомянув об этой услышанной песне, я задумался:
— А стоит ли мне говорить в этой связи о грустной истории какой-то персидской княжны?
Можно было бы и не говорить. Но ведь романтическая легенда не случайно пережила многие десятилетия и широко распространилась!
Сначала она получила отражение в сухих и отрывочных свидетельствах современников-иностранцев, а потом и в поэзии. Доказательством этого и является сочиненное самарским поэтом Д. Н. Садовниковым стихотворение, которому уже более ста лет. Переложенное на музыку неизвестным композитором, оно стало широко популярной в народе песней.
Даже великий певец Шаляпин принял на веру наговор, исходивший от залетных иностранцев, находившихся на службе у царя. И повторил его в книге о своем творческом пути «Маска и душа», вышедшей в начале тридцатых годов в Париже.
Волнующая и трагическая легенда о красавице княжне выдумана! Она пущена в оборот двумя иностранцами — голландцами Стрейсом и Фабрициусом, в отношении которых Степан Разин — руководитель казацкой вольницы — был милостив и не казнил, несмотря на их тяжелые преступления против казаков. Насмерть перепуганные в плену, ненавидевшие Степана Разина и Россию, они, вернувшись в Голландию, через много лет написали свои «мемуары», в которых нагромоздили немало небылиц об атамане, в том числе и о случае с «утоплением княжны», рассказанном ими сбивчиво — у одного все произошло на Волге, у другого — на Яике (ныне река Урал). Они даже сговориться как следует не сумели.
Оказывается, не захватывал Степан в плен никакой персидской княжны. А значит, и не мог бросать ее в «набежавшую волну». Один из иностранцев объявил, что княжна была сестрой хана Шабына. Да, такого хана, по многим историческим источникам, Разин в плен брал. Однако после того, как он хана отпустил из плена, тот в пространной челобитной на имя шаха Персии даже не упомянул о том, что его родная сестра была в плену. Ни один из современных Разину источников — ни из лагеря атамана, ни из стана московского монарха — тоже ни словом не свидетельствует о какой-то зарубежной княжне. А этих источников сохранилось немало.
Ничего такого не приписывали Степану Разину и палачи, казнившие его на Лобном месте на Красной площади. Бессовестной неправды об «утоплении княжны» не посмела написать даже та рука, которая сочиняла перечень «преступлений» и подписывала жестокий приговор атаману.
Не так уж многие знают, что выдающийся руководитель казацкой вольницы был образованным для своего времени человеком, знавшим несколько иностранных языков. Именно с этим оружием не раз московский царь направлял своего посла и драгомана Степана Разина для переговоров с восточными соседями.
Вот уже несколько поколений наших людей с теплотой и добрыми чувствами относятся к прославленному имени руководителя крестьянского восстания, хотя со времени подвигов Степана прошло уже более трех столетий.

Мысль, осенившая Махатму Ганди.
...Глубоким взаимным уважением проникнута переписка между М. Ганди и Л. Н. Толстым. В этой связи вспоминаю случай, относящийся к моему первому визиту в Индию в 1955 году. Меня разместили в отеле, и я попросил гостеприимных хозяев:
— Не могли бы вы принести несколько местных книг, которые можно было бы прочитать или по крайней мере полистать в свободное от официальных мероприятий время.
Книги принесли. Среди них оказалась автобиография М. Ганди.
Насколько позволяло время, я пробежался по ее страницам и наткнулся на весьма любопытную деталь.
Автор описывал, как однажды он ехал в поезде и читал произведение Л. Н. Толстого. Вдруг его осенила мысль: а почему бы не последовать призыву русского писателя, с которым тот обратился к людям,— не противиться злу насилием? Тем самым Толстой дал М. Ганди импульс к формированию им своей индийской философии непротивления. Об этом М. Ганди откровенно пишет в своей автобиографии.

Джавахарлал Неру.
Запали в память высказывания Неру в беседе, состоявшейся в ноябре 1955 года в Дели с советской делегацией во главе с Н. А. Булганиным и Н. С. Хрущевым,— я тоже входил в состав делегации.
Хрущев тогда говорил о результатах имевшего место летом того же года в Женеве совещания руководителей СССР, США, Англии и Франции. Он сказал:
— «Холодная война» уже ушла в прошлое.
Неру внимательно его выслушал и в свою очередь заявил:
— Хочу предостеречь против излишнего оптимизма.
На его лице играла сдержанная улыбка. А затем он добавил:
— «Холодная война» еще даст о себе знать.
Так оценивал положение этот индийский государственный деятель, хорошо зная повадки тех, кто стоял в то время на капитанском мостике политического корабля крупных держав Запада.

Из секретных документов выяснено, что на самом деле было так -

• Индийский деятель Махатма Ганди притворялся по утрам мёртвым, чтобы не идти в школу. За плохое поведение его сажали на доску с железными гвоздями, но он не считал это наказанием

• Принимая поэта Гомера в греческую фалангу, полководец упокоил его мать, что идиотов лезть на копья в лоб не найдётся

• Когда учёный Архимед понял, что идут Марцелла корабли на приступ Сиракуз, он спрятался под лавку и закрыл лицо руками. Тогда римляне разрешили ему выйти из Сиракуз и погулять в Таренте, чтобы успокоиться

• Скандинавский путешественник Эрик Рыжий так ненавидел власть конунгов, что Хорфагерам приходилось буквально выносить его из Норвегии. Спустя какое-то время ему удалось убедить свою дружину в том, что духота в Исландии пагубно отражается на его здоровье, и они вместе открыли Гренландию

• Однажды учитель фехтования при дворе императора Священной Римской Империи Максимилиана Габсбурга рассказывал об устаревших клинках и предрекал мечу «фламберг» скорую смерть. Максимилиану стало жалко фламберг, и он подговорил своих одноклассников нарезать рапирами штаны учителя на лоскуты. Учитель фехтования посчитал это нарушением воинской чести и оставил Максимилиана без учителя

• В школе, в которой училась Мордюкова, провинившихся учеников запирали в чулане с росомахами. Мордюкова стала рекордсменом этого наказания - однажды он просидела в чулане целую неделю. Из чулана её в результате выманили кусками свежего мяса со словами - "Убери руки от бедных животных"

Источник -

С трудом смогу вспомнить хоть что-то хорошее из школьных лет. Я поменял три школы и ни одна не оставила доброго следа. И вот что я нашёл:

Игроком Civilization я стал недавно, пару месяцев как. Конечно, про все дела которыми я увлекаюсь, я ищу мемы. Вот и "Цивилизация" не стала исключением.
Ну, а одной из тем для шуток был "ядерный Ганди" я это заметил, и решил создать мир в котором за ним послежу. Варваров отключил, и где-то откопал функцию при которой цивилизации появляются примерно у своих столиц.
Игра началась, мои юниты (поселенец, воин) правда появились где-то в Санкт-Петербурге. Но осмотрев место я понял что можно найти лучше и свалил южнее, там было место лучше, хотя бы поля с пшеницей имелись. Но как только я основал город я стал соседом столице Германии! Мне из случайного игрока выпал Фридрих Барбаросса! То есть, мне придется развиваться не в Европу, а в Азию, (но тоже норм) игра продолжилась, я начал развитие шел я по обычной тактике: развиваю науку, что бы всех в развитии обогнать, и либо сделать военную победу с помощью современных юнитов, либо научную. Вскоре мы начали торговаться, простыми торговцами мне это было вообще в плюс, ведь города с которыми я торговался потихоньку получали Православие (да, я первый основал Религию) позже, я встретил самого Ганди который вскоре основал Индуизм с ним я тоже торговался, тот сам даже кидал сделки, я соглашался, вроде выгодно и мне были нужны монеты, что бы покупать потом юнитов для войны.
Все было норм, как то весело что ли? Было похоже на игру с друзьями, все кидали друг другу дружбу, союзы, сделки. Так где-то до средневековья или пром. эры когда Германия наконец-то основала Католицизм а много её городов было под моей Религией. А мне как-то надоело посылать торговцев и я отправил сразу Миссионеров и после первого распространения мне кинули обещание на которое я ответил "ок, да" но сам продолжил распространение и понял, что нарушил обещание, а это рушило все отношения с Германией, что могло привести к войне.
Но этот чувак просто начинает кидать мне обвинения, так как появился повод. В общем надоел,
и еще построил рядом с моей столицей новые города, по сути окружив мою столицу и я начал готовится к войне когда было новое время построил кучу танков и пару вертолетов, разделил всю армию на 4 части первые две пойдут на новые окружающие города а еще два - в Европу. Новые города я взял где-то за 5 ходов и начал переброску войск на Европейский фронт. Когда у того оставались 1-2 города тот начал мне кидать сделки в которых отдавал очень много но мне то не нужно ведь торгуйся или захватывай - результат одинаковый. В общем, добил я его, захватил всю Европу и поселение в Африке. Остался Ганди, а он пока я воевал продвинулся в космической программе то есть, был очень близко к научной победе и добраться до него я не успею, я понял что нужно объявить войну, это было возможно, ведь вроде все юниты с войны с Германией вернулись. Но Индия не Германия - та заняла не только Европу а Африку, Азию. Я начал производство новых юнитов, но не мог понять хватит ли этого? конечно, Индия армией не славилась, но 1) у той были укреплены города 2) та имела самолеты а кто знает может она ядерки изучала? 3) она была сюзереном города-государства который имел сухопутные войска. Я начал заранее подводить поближе готовые к бою войска, на что начал получать сначала требования объяснений а потом и вообще называли меня милитаристом как то даже промелькнуло, что Индия собирается объявить войну России, но нет, не объявил. Додумать план и доделать армию я не успел, ведь тот уже организовал научную победу, я нажал на кнопку "ну хотя бы еще один ход" и продолжил игру, наконец, объявив войну меня сразу поддержали 2/3 городов-государств ну а 1 объявил войну мне, ведь Индия была его сюзереном
Индию я конечно уничтожил, но та победила по науке и игру я так и не выиграл.
Как итог, скажу так: в результате моей слежки я не заметил в Ганди какой-то "ядерной особенности" это просто персонаж, который просто стремится к победе мирным путем стараясь добиться этого не вмешиваясь в мировые конфликты и вести активную дружбу и торговлю со всеми