Следующая станция — Киевская. Голос из динамика вырвал Алексея из раздумий. Он поймал себя на мысли, что уже несколько минут смотрит в одну точку на полу вагона. Колебания не отпускали. Дневная переписка оставила странный осадок. Лена, так звали девушку с сайта знакомств, отвечала с какой-то затаённой обидой, словно он был в чём-то виноват, ещё ничего не успев сделать. Короткие фразы, многоточия. Алексей списал это на больную ногу, которую она подвернула накануне. Вывих — штука болезненная, неудивительно, что настроение не очень. Тем более, несмотря на боль, она согласилась приехать вечером в центр, в кафе, посидеть, поговорить. Значит, заинтересована.
Он успокоил себя этой мыслью. В конце концов, что он теряет? Даже если за обеденным столиком не возникнет искры, вечер не пропадёт. Алексей ехал в самое сердце Москвы, на Арбат. Можно будет побродить по переулкам, выпить кофе в любимой кофейне, понаблюдать за уличными музыкантами. Хороший план Б. Поезд мчал его вперёд, к неизбежности встречи.
— Арбатская, — объявил знакомый женский голос.
Алексей вышел из вагона, поднялся по эскалатору и, лавируя в толпе у турникетов, направился к месту встречи — к выходу в сторону одноимённой улицы. Он увидел её сразу. Лена стояла чуть поодаль от основного потока людей. Её лицо показалось ему напряжённым. Но главное — она выглядела сильно хуже, чем на фотографиях в профиле. Алексей внутренне поморщился. Возраст Христа давно миновал, и сказочных единорогов он не искал, но разница была разительной. Фигура Лены явно намекала на начинающийся жирок, а майка с вырезом на талии, вместо того чтобы скрывать это, лишь подчёркивала формирующиеся складки на животе.
Алексей мысленно выдохнул. Ладно, не в этом счастье. Он надел на лицо приветливую улыбку и подошёл.
— Привет, Лен! Рад видеть, — сказал он как можно теплее. — Давай немного пройдёмся вперёд, тут есть хорошее кафе, можно посидеть. Там не очень далеко.
Эффект от его слов был, как от брошенной спички в сухую траву. Лена вспыхнула мгновенно. Её голос сорвался на высокие, почти истеричные ноты, заглушая гул вечернего города:
— Все вы такие! Я же говорила, что у меня болит нога и я не могу ходить! Я еле дошла от метро! А вы все меня тащите куда-то! Я никуда не пойду!
Алексей опешил. Он попытался сгладить острый угол:
— Лен, послушай, я прекрасно помню про твою ногу и не хотел тебя мучить. Я имел в виду буквально пару сотен метров, до ближайшего кафе, там через дорогу, — он махнул рукой в сторону Старого Арбата.
— Нет! — отрезала она, сверкнув глазами. — Будем общаться здесь!
Лена демонстративно, с вызовом, опустилась на широкий бетонный блок, обшитый деревом, который ограждал спуск в подземный переход. Мимо огибал поток спешащих людей.
Алексей растерянно замер. Он посмотрел на неё, сидящую на бетоне, на толпу, которая обтекала их, как река обтекает валун. Потом взял себя в руки и сел рядом на край блока. Сделал ещё одну попытку, спокойно и рассудительно:
— Слушай, я всё понимаю: боль, усталость. Но сидеть перед входом в переход на Арбате — не лучшая идея. Мимо проходят сотни людей, нас буквально обходят, цепляют сумками, толкают. Какой тут комфорт? Пойдём всё-таки, там посидим спокойно, закажем чай.
— Нет, я буду здесь, — упрямо повторила Лена, и вдруг её лицо сморщилось, она закрыла ладонями глаза и начала плакать. Навзрыд, по-настоящему, размазывая слёзы по щекам.
Алексей встал. Он смотрел на неё сверху вниз, и внутри у него что-то переключилось. Первая растерянность прошла, уступив место холодному, отстранённому анализу. Он быстро прикинул в голове дальнейшие расклады. Успокаивать? Вытирать ей слёзы салфетками? Пытаться выяснить, что случилось? Зачем ему это? Ему это было абсолютно неинтересно. Этот необоснованный выпад, истерика на ровном месте... Она ведь как-то доехала на метро, прошла через турникеты, спустилась и поднялась по эскалатору. Нашла в себе силы добраться до точки встречи. А пройти двести метров до кафе — это для неё оказалось катастрофой? Всё это было очень странно.
Он посмотрел на часы. Вечер только начинался. Арбат манил огнями.
— Знаешь что, Лен, — сказал он ровным, твёрдым голосом, перекрывая её всхлипывания. — Я, пожалуй, пойду. Не задалось как-то знакомство. Выздоравливай.
Не дожидаясь ответа, Алексей развернулся и зашагал прочь. Он шёл быстро, почти чеканя шаг, в сторону, откуда доносились музыка и смех, где сияли витрины и переливался огнями Старый Арбат. Спустя полминуты он замедлился. Глубоко вздохнул, и медленно выдохнул неприятный осадок этой пятиминутной встречи. Он попытался отвлечься от ситуации и просто смотреть по сторонам.
А вокруг, переливаясь яркими красками вечерней иллюминации, жила своей жизнью одна из самых красивых улиц Москвы. Художники сворачивали мольберты, уступая место уличным музыкантам, пахло жареными каштанами и кофе, и где-то впереди, в глубине арки, уже начинал играть саксофон. Алексей пошёл на звук музыки, чувствуя, как напряжение отпускает. План Б сработал. Он снова был свободен.
