Рассказ на конкурс по авторскому миру РОС
Вечер в городке Козельск был сырым и холодным. Осенний ветер гнал по мостовой опавшие листья, а фонари, заправленные слабыми магическими кристаллами, некоторые из которых было давно пора сменить, едва разгоняли тьму. Участковый пристав Козельского отдела полиции Егор Степанович Платонов, поправляя башлык и чуть пригибаясь на ветру, шагал к переулку за «Весёлой вдовой» — местным публичным домом, где час назад нашли труп. Городовой старшего разряда Васька Бешмет, грузный, пожилой уже мужчина, семенил следом, пыхтя от спешки.
— Егор Степаныч, говорят, там боярин! — Васька понизил голос, и оглянулся опасливо по сторонам, будто кто-то мог подслушать. — Ну, или бывший боярин. Перстень-то пропал, а след на пальце остался.
— Не трепись, Василий, — буркнул Платонов. — Боярин, не боярин — разберёмся. Главное, не ори на всю улицу.
- Да я чо, господин участковый пристав?! Я ничо… - тут же принялся оправдываться Бешмет.
Егор был из простолюдинов, без капли магии в крови. В Козельске, где хватало, людей с родовым перстнем или хотя бы слухами о далёком магическом предке, он был чужаком. Но за десять лет службы в полиции, куда поступил после службы унтером в гвардейской армейской части, Егор не только выслужился в участкового пристава, но и выработал чутьё, которое стоило иных чар. Он не доверял ни дворянским интригам, ни магическим штучкам, полагаясь на логику и верный револьвер, заряженный макрами.
У калитки заднего забора «Весёлой вдовы» уже толпились зеваки. Два фонаря с макрами тускло освещали тело, лежащее на сырой земле. Мужчина лет сорока, в добротном сюртуке, с аккуратно подстриженной бородкой. Лицо бледное, глаза закрыты, будто он просто прилёг отдохнуть. Но смерть не скроешь — она оставляет на лице особый след, который Егор узнавал с первого взгляда.
— Разойдись! — рявкнул Васька, расталкивая любопытных. К нему присоединились два других городовых, бывших к тому времени на место происшествия, оттесняя зевак в стороны. Платонов поморщился. Вот ведь не могли сразу не подпускать никого к месту, а не ждать его, а теперь вот орут. Егор присел рядом с телом, внимательно осматривая. На правой руке, на безымянном пальце, виднелся бледный след — кожа там была светлее, словно перстень носили годами. Самого кольца не было. В кармане сюртука — бумажник с сотней рублей и двумя средними макрами, каждый из которых стоил больше, чем жалование участкового пристава за месяц. Документов не нашли.
— Не ограбление, — пробормотал Егор, разглядывая макры. Кристаллы слабо мерцали, будто заряжались от воздуха. — Деньги и камни на месте. А вот перстень умыкнули. Или он сам его снял.
— Как это — сам? — вновь оказавшийся рядом Васька округлил глаза. — Родовой перстень, он же к хозяину привязан! Не продашь, не потеряешь. Разве что глава рода отберёт… или смерть.
Егор кивнул, задумчиво потирая подбородок. Перстень — это не просто украшение. Это сила рода, дар первопредка. Потерять его — всё равно что лишиться души. Но если кольцо пропало, а деньги и макры остались, то дело пахло чем-то личным. Да и никто в своём уме, с трезвой головой с чужим перстнем связываться не станет. Отследить его даже самый слабенький маг может…
— Кто нашёл тело? — спросил Егор, поднимаясь.
— Да Лизка, из «Вдовы», — отозвался Васька. — Говорит, вышла покурить, за калитку, а тут он лежит. Чуть в обморок не хлопнулась. Но я так думаю что про «покурить» это она брешет! Клиентов не иначе высматривала, курва!
Егор бросил взгляд на публичный дом. Окна светились красноватым светом, изнутри доносилась музыка и смех. «Весёлая вдова» была местом, где дворяне и разночинцы из тех, кто посостоятельней, забывали о сословиях, но не о деньгах. Хозяйка заведения, мадам Ксения, славилась умением хранить секреты клиентов. Но Егор знал, что за несколько рублей и грозный взгляд она становилась разговорчивее.
— Зови Лизку, — велел он. — И мадам заодно кликни.
Вскоре перед Егором Степановичем стояла Лизка — худенькая, привлекательная девушка с растрёпанными волосами и красными от слёз глазами. Рядом — мадам Ксения, пышная дама в платье с глубоким декольте, с накинутой на плечи тёплой шалью и удушливо пахнущая дорогими духами. Егор сразу заметил её перстень с изображением лисицы — слабый род, но хитрости ей не занимать. Хм… Не самое почётное занятие для дворянки, даже захудалой – содержать дом терпимости, но да что не запрещено, то разрешено, а людские пересуды… Не зря говорят: «Стыд не дым, глаза не ест».
— Лизавета, расскажи, что видела, — начал Егор, глядя девушке в глаза.
— Да я… вышла на задний двор, а он там… лежит, — Лизка всхлипнула. — я поперву думала, можа пьяный, а как подошла, сразу поняла – упокойник! Не трогала ничего, клянусь! Только закричала.
— Он был клиентом? — спросил строго Егор.
Лизка замялась, бросив исподволь взгляд на мадам. Та чуть заметно кивнула.
— Был, — тихо сказала девушка. — Звали его… вроде бы Алексей Петрович. Фамилию… Кто ж у нас фамилию то сказывает?! Приезжал, не раз, всегда щедрый. Но сегодня его у нас не было.
— Щедрый, говоришь? — Егор прищурился. — А с кем он тут время проводил?
— С Веркой, — буркнула Лизка, всем своим видом, даже против воли, показывая, что не одобряет выбор покойного, мол, и получше тут имеются, — Она его любимицей была.
Мадам Ксения кашлянула, привлекая внимание.
— Господин пристав, мои девочки не при делах, — сказала она твёрдо. — Алексей был приезжий, из Москвы, кажется. Дворянин, но не из сильных. Перстень у него был с волком, это я точно помню. А что до Веры… она сегодня не в духе, дома осталась. Вы ж понимаете, Егор Степанович, наше заведение в городе лучшее, мы за свою репутацию отвечаем!
Егор кивнул, записывая в блокнот. Волк — символ силы и независимости. Не самый могущественный тотем, но и не слабый. Если перстень пропал, это могло означать, что кто-то из рода отобрал его… или что-то пошло не так.
— Где живёт Вера? — спросил он.
Мадам неохотно дала адрес — маленький домик на окраине. Егор дал указание везти труп в мертвецкую при городской больницу и отправил Ваську за врачом, чтоб тот срочно осмотрел тело, а сам направился к Вере.
Он уже садился в пролётку, ехать к Верке, когда подошла мадам Ксения.
- Алексей Петрович был скрытный, господин пристав, но в Козельске мало что укроешь от лисьего нюха, - и выдержав многозначительную паузу добавила, - он явно приезжал в наше захолустье не ради моей «Весёлой вдовы»… Но вы заходите как ни будь, Егор Степанович, не по службе, всегда буду рада вас видеть!
Дом Веры оказался явно знавал лучшие времена и едва держался на честном слове. Дверь открыла молодая женщина с усталым лицом и растрёпанными русыми волосами. На пальце — дешёвое кольцо, не магическое, а простенькое, серебряное. Простолюдинка.
— Вера? — Егор взял под козырёк фирменной фуражки — Участковый пристав Платонов. Надо поговорить.
Она кивнула, пропуская его внутрь: - Да, входите, Егор Степанович, кто ж вас не знает?
В комнате пахло сыростью и дешёвым вином. На столе стояла пустая бутылка, рядом — платок, мокрый от слёз.
— Слышала про Алексея Петровича? — начал Егор, внимательно следя за её реакцией.
Вера вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
— Слышала, — тихо сказала она. — Лизка, егоза, прибегала, рассказала уже. Жалко его.
— Ты с ним была близка? — Егор, придерживая саблю, сел напротив, не сводя с неё глаз.
— Близка? — Вера горько усмехнулась. — Вот ведь находите как спросить?! Да он был клиентом, господин пристав. Щедрым, добрым. Говорил, бывало, мол я ему напоминаю кого-то из юности его. Но я для него — просто забава.
— А ты что к нему чувствовала? — Егор заметил, как её пальцы сжали платок.
— Да какая разница? — Вера резко подняла взгляд. — Он дворянин, я никто. У него перстень, магия, род. А у меня — ничего. Но он… он обещал, что заберёт меня. Говорил, что женится, что его род не против. А потом…
Она замолчала, и Егор понял, что попал в точку.
— А потом что? — мягко, но настойчиво спросил он, положа руку ей на ладонь.
— А потом я узнала, что он лгал, — Вера сжала кулаки. — Вчера видела его с другой. С какой-то дворянкой, в дорогом платье, с перстнем. Они смеялись, обнимались. А он мне клялся, что я одна…
Егор Степанович молчал, давая ей выговориться. А Веру уже было не остановить, и её голос дрожал от гнева:
— Я пошла за ним. Они с той дамой расстались у гостиницы «Снегирь», а я всё шла… Хотела выяснить. Он по дороге в трактир к Пантелеймону заглянул, через полчаса вышел уже пьян, шёл к «Вдове». Я догнала, кричала, спрашивала, зачем он меня обманул. А он… он только смеялся. Сказал, что я дура, что дворянин никогда не женится на простолюдинке. И тогда…
Она замолчала, глядя в пол. Егор Степанович почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Что ты сделала, Вера? — спросил он тихо.
— Я не хотела… — прошептала она. — Ударила его. По лицу, сильно. Он упал, ударился головой о камень. Я испугалась, побежала домой. А перстень… он сам слетел с его пальца, когда он упал. Я подобрала, хотела вернуть, но… не смогла. Дура! Спрятала.
Егор вздохнул. Всё сходилось. Врач позже подтвердил: смерть от удара головой о булыжник. Не убийство, а несчастный случай. Но перстень… Перстень — это ключ. Если он «отпочковался» от рода, значит, Алексей был либо изгнан, либо мёртв. И Вера, сама того не зная, держала в руках частицу магии, которая ей не принадлежала.
— Где перстень? — спросил Егор.
Вера молча достала из-под подушки маленькую шкатулку. Внутри лежало кольцо с выгравированной на каком-то тусклом камне головой волка. Оно было безжизненно, магия угасала — перстень уже не чувствовал хозяина.
- Что ж ты глупая наделала?! Али не знала, что перстень такой нигде не спрячешь? – осуждающе покачал головой Егор Степанович.
- Да как не знать, знала! Да помутилось всё в голове, словно в забытьи или в горячке была! – молодая женщина вновь заплакала, размазывая внешней стороной ладони слёзы по щекам, - что ж будет теперича Егор Степанович, неужто на каторгу? На Изнанку?!
Пристав сочувственно посмотрел на плачущую женщину, но промолчал тяжело вздохнув.
На следующий день Егор доложил начальству. Дело закрыли как несчастный случай. Перстень отправили в столицу — его должен был забрать глава рода Волковых, многочисленного, но не особо знатного и богатого. Всего через неделю женщину судили. А что тянуть?! Суд правый – суд скорый! Если бы она взяла деньги или ещё что ценное, то отделалась, будучи ранее не привлекавшийся, арестным домом на полгода. А родовой перстень – очень серьёзно. Вера получила три года каторги за бестолковую его кражу, но Егор Степанович надеялся, чтобы её не отправят на Изнанку высокого уровня — для простолюдинки это было бы смертным приговором, а простая кража такого не стоила. Там место для убийц и извращенцев.
А пристав Платнов и правда, тем временем посетил вне службы заведение Ксении Павловны Пролисьевой. И мило беседуя с ней, узнал, что Верка уехала на три года на одну из спокойных Изнанок первого уровня, где прорывы случались не часто и почти все осужденные на сравнительно не большие срока выживали. Ей предстояло стряпать на кухне где кормились шахтёры и обстирывать их, по буквально и полседьмицы не прошло, как Верку выкупила на весь срок, содержательница местного борделя, мадам Юлия. Спрос всегда рождает предложение, а спрос в тех местах на опытных дам с жёлтым билетом[1], всегда был огромным. В таких местах всегда много мужчин и мало женщин. Обыватели, чиновники, солдаты гарнизона, господа офицеры…
- Попомните моё слово, милейший Егор Степанович, - проговорила мадам Пролисьева, поигрывая бокалом с красным вином, - Верка молода и в любви вельми искусна, вернётся, ей и тридцати ещё не будет, и не просто вернётся, а с приличными деньгами. Найдёт себе не старого ещё вдовца и сладится у них! Попомните моё слово!
Сидя в своём кабинете, Егор развернул кресло от стола и дымя третьей уже папиросой смотрел на нудный дождь за окном. Он думал о том, как женская ревность, словно буря, не разбирает сословий. Дворянин с магией или «пустой» простолюдин без единого макра за душой — перед ней все равны. Алексей Петрович Волков, возможно, был хорошим человеком, но его ложь разбила сердце Веры. А Вера, в порыве гнева, разбила его жизнь.
— Василий, — позвал Егор, — подай чаю, да покрепче. И запомни, если когда-нибудь влюбишься, бабе не ври. Это опасно.
Городовой старшего разряда Васька Бешмет только хмыкнул, не иначе, блажит Егор Степанович с утра. А пристав снова уткнулся в бумаги, пытаясь забыть тусклый блеск перстня со скалящейся волчьей головой, который так и стоял перед глазами.
[1] Заменительный билет — из-за своего жёлтого цвета имевший в народе также неофициальное название жёлтый билет — являлся альтернативным паспорту документом, который в Российской империи давал право легально заниматься проституцией.
