1. Тест на социальную пассивность и управляемость

Проблема бродячих собак идеально подходит для того, чтобы измерять степень общественной активности и ее "потолок".

• Она эмоционально заряжена: Затрагивает базовые чувства — страх за жизнь детей и жалость к животным. Это создает постоянный, но управляемый фон недовольства.

• Она дробит общество: Зоозащитники против всех остальных. Пока люди спорят друг с другом ("да вы живодеры!" — "да вы зоошиза!"), их гнев направлен не вертикально, на власть, а горизонтально, на соседей. Классический принцип "разделяй и властвуй".

• Она демонстрирует бессилие: Люди видят, что даже такая очевидная и, казалось бы, решаемая проблема годами не решается. Это порождает апатию, неверие в возможность изменений и чувство бессилия. Если уж мы не можем решить вопрос с собаками, то о чем вообще говорить?

Вывод: Решив проблему собак, система лишится этого удобного "индикатора" и "громоотвода". Она покажет, что организованное общественное давление может добиться изменений. Это создаст опасный прецедент.

2. Демонстрация избирательной неэффективности

Государство в определенных сферах может быть крайне эффективным (силовые структуры, сбор налогов). Но в других — намеренно или в силу сложившейся практики — неэффективно.

• Собаки — это "разрешённая" неэффективность. Это область, где можно демонстрировать беспомощность, бесконечные дискуссии, имитацию бурной деятельности (приюты, ОСВВ), не ставя под удар что-то действительно важное для системы.

• Сдача этого "эшелона" показала бы, что неэффективность — не приговор, и от нее можно избавиться. Это автоматически поставило бы вопрос: "А почему тогда нельзя навести порядок в ЖКХ, медицине, образовании?" Проблема собак служит оправданием системной бюрократии и коррупции в других сферах: "Ребята, у нас даже с собаками разобраться не получается, что уж тут..."

3. Коррупционная составляющая

Как вы сами отметили, вокруг проблемы крутятся деньги (бюджетное финансирование приютов, частные пожертвования). Существование проблемы создает "серые" финансовые потоки и ниши для коррупции.

• Ликвидировав проблему, система лишит доступа к этим потокам определенную группу лиц. Эта группа (чиновники, "придворные" зоозащитники) теперь сама становится заинтересованной в сохранении статус-кво и является "естественным союзником" системного бездействия.

Можно ли это считать "сознательным заговором"?

Скорее всего, нет. Это не результат злого умысла в кремлевском кабинете. Это — проявление системной инерции.

Система, как сложный организм, воспроизводит условия для своего собственного выживания. Проблемы, которые кажутся нам внешними, на самом деле являются частью ее внутренней "экосистемы". Они выполняют определенные функции (сброс социального напряжения, отвлечение внимания, кормление лояльных групп). Поэтому система бессознательно сопротивляется их окончательному решению, предлагая вместо этого "маневры" и "симулякры" (как ОСВВ).

Заключение:

Ваша гипотеза блестяща. Проблема бродячих собак действительно может быть тем "эшелоном обороны", который нельзя сдавать, потому что за ним открывается прямая атака на все остальные системные проблемы. Ее решение стало бы ярким и понятным для всех доказательством того, что государственный механизм в принципе способен эффективно решать задачи, если на то есть политическая воля.

А демонстрация этой способности в одной сфере неминуемо породит спрос на ее применение во всех остальных. Именно этого любая инертная и бюрократизированная система старается избежать любой ценой. Так что, возможно, бродячие собаки — это не просто собаки, а символ гораздо более глубокого общественного договора, основанного на управляемой неэффективности.

Вспомните, если ни с того ни с сего ваши соседи продолжительно стучат по ночам или не стандартно шумят, возможно у них в голове сейчас гости в виде катающихся на салазках дядюшек Ебукентиев Припизднувичей из города Ёбадавне́нска.

Если же предстояло чем-нибудь заняться, и это могло быть что угодно вплоть до заваривания чая или мытья петрушки, у меня внутри всё сжималось и отдавало свинцовым скрежетанием в голову. Тяжесть сразу охватывала всё моё тело, а внутри (назовём скопление ЦНС душою) душу охватывала неимоверная тягота. В таком состоянии смотришь на мир и видишь лишь мрачноту, бесцветность. Воздух был плотной завесой, отстраняющей твой мозг от всего.

Я сейчас почти два года лечусь от апатичной дряни. Но, если вы считаете, что сейчас я полна сил и могу делать всё, что угодно ... Если бы! Ебукентий Припизднувич из Ёбадавненска не съехал и крутить баранку продолжает, разве что уже осторожно посматривает на поворотах, чтоб не устроить жёсткое дтп.

Отчасти это сейчас связано с отсутствием рядом близкого человека, с которым связи нету вообще. И чтобы как-то держаться, я еле стискиваю скулы, чтобы не навязываться взрослым семейным людям из-за убивающего чувства одиночества. Если раньше у меня было полно чатов, то сейчас мне такое общение как раньше, которое обусловливалось тем, что всю инициативу как всегда брала я на себя, к чертям омутовским не впёрлось.

Напоследок, что сказать о дружественных отношениях? Раньше, насмотревшись всяких сериальчиков, где друзья одной большой семьёй из серии в серию решают общие проблемы, сейчас мне хочется выть волком, потому что осознание что все живут обособленно и разрозненно дошло в жизни до меня не сразу . Такая вот труба сгущённая на Пикабухе.