Ответ на пост «Целина до целины: как американцы устроили катастрофу, которую СССР повторил за ними»1
Разрешите уж подкинуть знаменитое видео Юлии Большаковой.
Разрешите уж подкинуть знаменитое видео Юлии Большаковой.
Вот только никакого гнева нет и ничего не зреет. Потому что людей убедили: "Ты, да-да, вот именно ты, ты не такой как все. Именно у тебя получится всех уделать, стать богачом и наживаться на этих лохах. А когда ты станешь богатым, когда будешь иметь прибыль с этих апельсинов и свиней, то тебе будет выгоднее сжигать их, выбрасывать в реку и закапывать в землю, чем отдавать беднякам. Именно ты (а не сотни миллионов таких же, как ты) поднимешься над этой массой и будешь поплёвывать на неё из окна лимузина, везущего тебя на оргию в твой личный пентхаус". И в это реально верят. И им плевать, что у подавляющего большинства такие мечты останутся лишь мечтами. Почему-то все уверены, что вот как раз у них всё будет хорошо и они "придут к успеху". Пока морковка перед мордой осла даёт ему стимул тащить повозку, то зачем давать ослу съесть эту морковку?
Копится гнев, созрели гроздья
Бейте покрепче крепкие гвозди
Поздно ты, барин, взялся за голову:
Серпы остры, тяжелы молоты
Гнев накопился, гроздья созревшие
Пресен ваш хлеб, скудные зрелища
Поздно ты, барин, взялся за шашку:
Выросли Стеньки, Емельки да Сашки
Голодных, барин, не накормишь обещанием
Тяжелою поступью идёт отчаянье
От чая в Бостоне затряслась корона
Ржавый и хлипкий железный ваш трон
Твои бароны разлетятся словно мухи
То, что ты голый - уже не просто слухи
Мы вам не слуги, вы - не господа
Растопчет голыми ногами тебя босота
Тебе на встречу идёт баба с коромыслом
Новый Бунт беспощаден, но со смыслом
Как ни старайся, Октябрь не забыть
Как вы говорите там? Можем повторить!
Вместо белых роз и роз миллиона
У нас другие Разины, другие Пугачевы
Наши оковы - это весь наш капитал
У вас растёт процент, у нас - оскал
Наша ликвидность - это красная по венам
Право голоса, булыжник и полено
Пока вы пилите там золотые Гири
Вам Вагнер спляшет на носу полёт валькирий
В преддверии потопа под топотом сапог
Наши элиты никак не выучат урок
Если не слышать, как там цокольный этаж
То постучат прикладами в ворота Эрмитажа
Если твои пажи голодны, некуда бежать
Пора на сенокос - это красный урожай
На лезвии ножа эквилибристика царя
Но родила мыша большая русская гора
Сколько в кармане у тебя свободы?
Который год подряд високосный год
Нужда родит идею, идея - действие
Вставай под плеть или возьми своё!
Еще есть примета: как только конкретный запрет вынесешь на пикабу на обсуждение - тут же налетает стая ботов, которая тебя заклюёт, заминусует, обзовёт нытиком/хохлом/ципсошником и будет убеждать, что этот запрет только во благо и все только этого и хотели.
Недавно поймал себя на мысли, что уже появилась новая примета:
Если обсуждается на законодательном уровне какая-либо антинародная инициатива или запрет, то будьте уверены, - чем долбанутее закон или запрет, тем выше вероятность, что его примут. И тем быстрее это произойдёт.
Тридцатые годы США. Из-за экстенсивного, потребительского земледелия, засух и пыльных бурь, тысячи семей на Западе оказались разорены, лишились своей земли и, покинув родные фермы кинулись за лучшей долей на юг. Сюрприз, их там не ждали. Но пользу постарались извлечь все, кто имел хоть какую-то возможность. Торговцы подержанных авто, впаривавшие лютый, но дешёвый хлам, ассоциации землевладельцев, пользуясь случаем обвалившие зарплаты поденщикам, и многие, многие другие..
Признаюсь честно, поначалу, не хотела браться за эту книгу. Потому что давно написана, привязана к чуждым мне социальным реалиям, ещё и монументальная. Взялась скорее из стадного инстинкта. Уж больно на слуху, культовый статус, опять же любопытно, чего же её запрещали? И, залипла с первой же страницы.
Главы-вставки зацепили сразу же. Образностью, яркостью, эмоциональной наполненностью и, как ни странно, актуальностью:
Если землей владел банк или трест, посредник говорил: банку, тресту нужно то-то и то-то; банк, трест настаивает, требует… — словно банк или трест были какие-то чудовища, наделенные способностью мыслить и чувствовать, чудовища, поймавшие их в свою ловушку..
И чудовище не может ждать. Оно умрет. Нет, уплату налогов задерживать нельзя. Если чудовище хоть на минуту остановится в своем росте, оно умрет. Оно не может не расти.
А вот герои поначалу бесили. Неумением в последствия, дремучестью, дикими нравами. .
Годами возделывать одни и те же культуры, прекрасно понимая, что они истощают почву? Можем, умеем, практикуем. Лесозащитные полосы? Не, не слышали. Спустить свой единственный источник дохода банку, не имея больше за душой ничего, кроме детей и небогатого скарба? Запросто.. Гордиться тем, что твой близкий сидит за убийство в драке по пьяной лавочке? Милое дело.
И вот как таких, блин, жалеть? Оказывается, легко. Потому что люди, потому что хоть и дурные, но не чуждые ни состраданию, ни доброте, ни чести.
"..я вот как рассуждаю: если у тебя найдется, что поесть, а рядом стоит голодный… так тут выбирать не приходится."
Готовые сплотиться в беде и подставить плечо в случае нужды даже незнакомому человеку:
"Вечером происходили странные вещи: двадцать семей становились одной семьей, дети — общими детьми. Потеря родного угла становилась общей потерей, счастливая жизнь там, на Западе, — общей мечтой."
Заслуживает уважения, я считаю. Даже если вся эта помощь и поддержка ограничивается не глобальной борьбой за справедливость, а ежедневной, за выживание.
Слабонервным и чувствительным людям возможно, придётся туговато, я лично себя не раз ловила на "еб жеж вашу мать, что за пиздец! “ , но, оно того стоит. Света, жизнеутверждающих моментов, тут однозначно, не меньше чем жести. Однозначно рекомендую.
[капитализм. человечность. надежда]
книга #2 — «Гроздья гнева». Джон Стейнбек.
— Мы живем в свободной стране.
— Пойди поищи её, свободу. Мне один говорил: сколько у тебя есть в кармане, на столько у тебя и свободы.
этой фразой Джон Стейнбек снимает скальп с Америки 1930-х годов — страны, переживающей не только экономический, но и моральный крах. роман «Гроздья гнева», опубликованный в 1939 году, стал анамнезом эпохи крупнейшего кризиса капитализма в XX веке. он стал приговором системе, которая оставляет человека ни с чем, кроме голода, пыли и чувства, что он — ошибка в экономическом уравнении. он стал криком тех, у кого не осталось даже права называться Человеком.
семья фермеров Джоудов — собирательный образ миллионов американских людей: они обнулены в правах, потеряли работу и дом, вынуждены покинуть родные земли. из Оклахомы на старом дряхлом грузовике они двинулись в сторону Калифорнии. там, по слухам, есть работа, еда и шанс начать всё сначала. с каждой милей — меньше иллюзий, меньше еды, больше отчаяния. люди на дороге становятся злее, голоднее. почти всё, что было у Джоудов, отобрали. кроме одного: стремления остаться людьми в мире, который на это больше не рассчитывает.
одна из главных тем романа — это деградация капсистемы, в которой человек девальвирован, превратился в ненужный товар, представленный самому себе. здесь рвутся связи между людьми, и каждый — сам за себя, а чужая беда становится просто фоновым шумом на обочине.
здесь голодные люди с ужасом наблюдают, как в канавы сваливаются и поливаются керосином горы еды, которая перестала продаваться, но которую бесплатно голодным отдавать никто не будет...
...и в глазах людей поражение; в глазах голодных зреет гнев. В душах людей наливаются и зреют гроздья гнева — тяжелые гроздья, и дозревать им теперь уже недолго.
но Стейнбека сложно назвать всепропальщиком. вся его вера, весь остаток надежды на Человека кристаллизуются в образе несгибаемой матери Молли Джоуд, которая берёт управление семьёй на себя. она становится сердцем сопротивления Депрессии и её законам.
как не потерять надежду в мире, где царит дикая несправедливость, разобщённость и животная инстинктивность? как сохранить в себе человечность, если для самого Человека почти не осталось места? когда-то этими вопросами задавался сам Стейнбек, проживая лишения эпохи Великой Депрессии на собственной шкуре. теперь эти вопросы звучат уже для нас. и в этом — актуальность романа. мир всё ещё живёт в условиях неравенства, отчуждения, экономического цинизма.
слово Стейнбека, словно скальпель: точно, остро, прямолинейно и почти документально. он даёт героям говорить самим за себя: их речь грубая, простая, иногда на грани животного отчаяния. у него говорят природа, дома, трасса, народ — говорит вся Америка. Стейнбек собрал голоса всех и слил их в один истомляющий душу крик.
к финалу роман становится притчей., но не утешительной. жестокой. образ кормящей женщины — не аллегория доброты, а вызов. на что ты готов ради другого, если у тебя самого уже ничего нет? что ты ещё можешь отдать, когда у тебя забрали всё? Стейнбек напоминает: пока мы не утратили способность сочувствовать, пока готовы помочь другому — мы остаёмся людьми. а значит, ещё не всё для нас потеряно.
Читайте рецензии и подписывайтесь на меня в
ТГ: https://t.me/leshikhoroshik/153
ВК: vk.com/@dmg_b-kniga2
LL: https://www.livelib.ru/review/5150926-grozdya-gneva-dzhon-st...