Ребенку важно знать, что родители его поймут, что бы он не сделал. Дети прячут дневники и кричат не от вредности, ими часто движет страх перед нашей реакцией. Трехлетка боится темноты по-настоящему. Четырехлетний малыш плачет от того, что маминой любви на него не хватит. Наказывая просто за неудобное поведение, мы оставляем человека один на один с его бедой.

А вы ловили себя на мысли, что мы ругаем ребенка за плохую оценку не ради его светлого будущего, а потому что нам просто неловко перед учителем и родственниками?

Токсичность чужих ожиданий

Мы все живые люди и часто путаем заботу о ребенке с тревогой за себя. Колмановский очень точно подмечает этот момент: подросток сутками сидит в телефоне и забрасывает учебу. Нас это пугает и злит. Мы начинаем его пилить, подсовываем умные статьи, грозим лишить карманных денег. Нам искренне кажется, что мы его спасаем.

На самом деле в этот момент в нас говорит обычная назидательность - острая потребность переделать человека под правильный, удобный шаблон. Ребенок считывает это моментально. Любые правильные слова звучат для него как приговор: "таким я вас не устраиваю".

Особенно наглядно это проявляется в школе. Мы все хотим отдать детей в сильные гимназии. Там хорошая среда, умные одноклассники, но там же процветает скрытая, изматывающая гонка - личность ребенка начинают оценивать исключительно баллами и олимпиадами. Он попадает в ловушку условной любви. Получил низкий балл - терпи снисходительные взгляды.

Считать похвалу за хорошие оценки правильным воспитанием - это самое опасное заблуждение, которое калечит психику ребенка сильнее наказаний.

Логика Колмановского бьет прямо в цель:

Если мы выделяем человека только за успехи, он делает вывод о том, что отсутствие похвалы равняется наказанию. Человек привыкает чувствовать себя нужным только с медалью в руках. Дальше начинается невроз длиною в жизнь. Он будет постоянно коситься по сторонам и сомневаться в себе.

О выборе профессии

Выбор профессии - еще одна больная тема. Колмановский говорит об этом прямо:

Глупо требовать от подростка выбрать дело всей жизни в семнадцать лет. Мозг к таким глобальным решениям просто физиологически не готов.

Действительно, посмотрите вокруг - сколько взрослых каждый день с тошнотой идут на работу, когда-то они побоялись расстроить маму или пошли туда, куда проще поступить. Высшее образование получать нужно, оно тренирует мышление, но рассматривать институт стоит просто как логичное продолжение школы.

Выбирайте самые широкие направления. Дайте человеку законное право на ошибку. Пусть меняет факультеты и ищет себя. Жизнь стала очень гибкой. Люди спокойно разводятся, уходят из токсичных компаний. Точно так же стало нормой постоянно переучиваться. Сценарий с одним заводом до самой пенсии давно в прошлом.

Практика вместо нотаций

Как же сохранить доверие? Снять с детей этот свинцовый груз наших ожиданий, спуститься на их уровень. Колмановский не устает повторять:

Лучшее общение кроется в простых вещах: дурачиться вместе на ковре, играть в приставку, болтать о том, что интересно ему, а не вам.

Подросток десятый раз не помыл посуду? Можно прочитать ему лекцию об ответственности, а можно попытаться понять его состояние. Колмановский предлагает заменить привычные нотации на простые дружеские вопросы, без наезда.

Давайте разберем на практике.

Вместо привычного "Опять двойка? Быстро садись переделывать" попробуйте спросить иначе:

"Слушай, почему домашку не сделал? Устал сильно, тема сложная или просто лень было?".

Вместо раздраженного "Сколько можно оставлять за собой грязную посуду?" скажите проще: "Вижу, посуда стоит. Забыл из-за уроков или просто устал?".

Озвучьте проблему без обвинений. Именно так вы сохраните тонкую нить доверия. Если дома ребенок привыкнет, что его ошибка - это повод разобраться, а не повод для скандала, он выживет в любом суровом коллективе. Столкнувшись с чужой агрессией, он будет четко знать, что крик начальника говорит о проблемах самого начальника, а не о его собственной ничтожности. Эта мысль станет главной броней на всю жизнь.

Согласны с психологом насчет вреда пятерок? Или считаете, что без строгой дисциплины современные дети просто сядут на шею? Жду вас в комментариях

Источник: Евгений Аверин | Психология счастливого детства

Понятно, что в этих условиях ребенок особенно чувствителен к нарушению контакта, отрицательной оценке взрослого. Потеряв связь с эмоциональным донором, переводчиком смыслов происходящего вокруг, такой ребенок останавливается в развитии и может даже регрессировать к уровню, характерному для второй группы.

Психическое развитие таких детей идет с более равномерным отставанием. Характерны неловкость крупной и мелкой моторики, некоординированность движений, трудности усвоения навыков самообслуживания; задержка становления речи, ее нечеткость, неартикулированность, бедность активного словарного запаса, поздно появляющаяся, аграмматичная фраза; медлительность, неровность в интеллектуальной деятельности.

В целом, по сравнению с "блестящими", интеллектуально заинтересованными детьми третьей группы, они производят неблагоприятное впечатление: кажутся туповатыми, рассеянными, растерянными. Педагогическое обследование часто обнаруживает у них состояние пограничной между задержкой психического развития и умственной отсталостью. Однако необходимо учитывать, что дети четвертой группы находятся в невыгодном положении: они в меньшей степени используют готовые стереотипы поведения - пытаются говорить и действовать спонтанно, вступать в речевой и действенный диалог со средой. Именно в этих прогрессивных попытках общаться, подражать, обучаться они и проявляют свою неловкость. При адекватном коррекционном подходе именно эти дети имеют наилучший прогноз психического развития и социальной адаптации.

Хотя отношения такого ребенка с миром тоже остаются чрезвычайно косными, но имеют качественно иной характер. Контакты ребенка со средой строятся уже с помощью не индивидуальных аффективных стереотипов, а эмоциональных правил-ритуалов контакта с миром, усвоенных в готовом виде от близких людей. Обычно эти сверхправильные, педантичные дети производят тяжелое впечатление своей пунктуальностью. Они стремятся ригидно воспроизводить знакомые программы поведения и страдают от малейшего вынужденного отступления от них.

Внешне это несколько заторможенные, патологически застенчивые дети. Они почти не могут смотреть в глаза, стараются отвернуться, закрыться, но, тем не менее, очевидно и их особое внимание к людям, интерес, с которым они иногда сами смотрят на человека. Эта принципиальная возможность инициативы в установлении глазного контакта говорит об их некоторой активности в организации общения. Поражает пронзительная младенческая открытость этих коротких взглядов.

Движения их скованны и неровны, моторные стереотипии минимальны, появляются только в особенно напряженных ситуациях и исчезают в комфортной обстановке. Кроме того, они не изощренны, не вычурны, как у детей второй группы. Обычно это просто покачивания, перебирание случайно подвернувшихся предметов, подергивание плечами, вообще некоторая излишняя суетливость в движениях. Выражение лица часто застывшее или растерянное, в то же время возможны минуты адекватной мимики, хотя и немного утрированной, механистической. Голос тихий, интонации затухающие, но иногда приобретающие характер скандированной эмоциональной выразительности.

Завершая описание выделенных групп, мы должны еще раз подчеркнуть, что при самобытности каждой из них они не изолированы друг от друга. Мы не раз имели возможность видеть, например, как ребенок первой группы, устанавливая избирательные контакты со средой, приобретал и модель поведения ребенка второй группы. У него появлялись страхи, активные формы аутостимуляции, более выраженным становилось стремление к сохранению постоянства в окружающем, но в то же время он оказывался в состоянии выработать устойчивые типы адекватного приспособительного поведения, использовать речевые стереотипы.

Понятно, что каждый ребенок, в том числе и аутичный, находится в развитии, поэтому описанные паттерны нужно рассматривать не как застывшие формы, а скорее как основные ориентиры, к которым тяготеют типичные образцы его поведения. Важно отметить при этом, что при переходе к более сложным способам взаимоотношения с миром аутичный ребенок прежде всего осваивает активные приемы защиты и аутостимуляции. Так, например, у ребенка первой группы при этом можно отметить появление более выраженного негативизма и активных моторных стереотипий, а у ребенка второй группы в дополнение к простым моторным и речевым стереотипным действиям появляется стремление к игровому воспроизведению пугающих впечатлений, прежде вызывавших у него только страх. Только вслед за этим начинается освоение сложных способов реальной адаптации к миру: появляются возможность установления стереотипного контакта или, во втором случае, способность быть более гибким, дозированно принимать новизну.

Выделение групп-ориентиров очень помогло нам в практике психокоррекции. Стало легче диагностировать тяжесть нарушения развития, выделять доступные для ребенка формы контакта. И самое главное, перед нами отчетливо предстала перспектива рабочих задач, разрешая которые, мы можем вести ребенка ко все более сложным отношениям с миром: от выработки избирательности, через попытки впустить в жизнь неопределенность - к установлению произвольного взаимодействия.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

Именно поэтому история ниже могла случиться только в ту эпоху, когда у оценки был большой вес, яркий цвет красной пасты и индивидуальный характер своего начертания.

Как-то раз у нас урок математики проводила девочка-отличница из параллельного класса. Такое иногда случается в школах — на днях самоуправления, а бывает, когда учителя просят кого-то из учеников провести урок по той или иной причине.

Это была Катя. Та самая Катя, которая всегда была типичной “девочкой-девочкой”: длинные светлые волосы аккуратно заплетены в тонкую косу, большие выразительные глаза, веснушки на носу и щеках. Катя в тот день была в светлом свитере, черной юбочке плиссе в мелкие ровные складочки и в легких воздушных капронках телесного цвета. Она витала по школе почти бесшумно, всегда такая лёгкая, мягкая, незаметная, иногда немного стеснительная, иногда с озорством.

И вот, в начале урока дверь открылась и в класс вошла на этот раз не учительница, а… Катя с журналом. И шум класса вдруг как-то резко стих от всеобщего удивления.

Она подошла к столу, аккуратно положила журнал. Поправила волосы и негромко, чуть смущаясь, сказала, что сегодня заменяет учительницу. По плану — повторение пройденных тем. Кто готов отвечать?

Руки поднимать никто не спешил. Катя открыла журнал и окинула взглядом список.

Учился я обычно на четыре и пять — чаще пятерки, реже четверки. Двоек я конечно же не получал — всегда делал домашку. Но сейчас, видя, как Катя всматривается в фамилии, я вдруг почувствовал, как сердце начинает колотиться, ладони вспотели, а колени нервно задрожали. Домашку я сделал и урок учил, но… это было странное покалывание в животе — словно порхающие лёгкие бабочки: о боги, сегодня к доске вызывает наша сверстница, а не взрослая учительница.

«Только не меня… только не меня…» — сверлила мысль.

Катя вызывала и спрашивала чётко, без лишних слов. Иногда слегка наклоняла голову — внимательно, почти по-взрослому. Иногда чуть краснела, если кто-то начинал путаться.

И вдруг она произнесла мою фамилию. А я сидел за первой партой, прямо перед её учительским столом.

— О, это ты… к доске!

Я почти вскочил и стремительно вышел к доске. Катя дала пример. Я начал решать, но мел выскальзывал из руки. От волнения я заговорил слишком быстро, стал путаться, сам себя перебивать.

Катя мне сделала замечание, чтобы я был внимательнее, потому что я делаю ошибки. А её вопросы продолжали сыпаться один за другим.

— Поясни, почему здесь сокращаем именно так?
— А если подставить другое значение?
— Ты уверен? Давай проверим.

Краем глаза я заметил, как Катя зажала красную ручку между выпрямленными пальцами и слегка поигрывает ею, балансируя вверх-вниз, вверх-вниз. В этот момент я понял: она прямо сейчас оценивает мой ответ.

— Садись. Тебе три-и-и, — прозвучало чуть нараспев.

И это своё протяжное «три-и-и» Катя сопроводила едва заметным девичьим смешком — короткой секундной эмоцией, которую не успела спрятать. И тут же, овладев собой, добавила, что оценка снижена за невнимательность и ошибки.

Когда я возвращался за парту, в глазах на секунду потемнело от неожиданности. И одновременно — резкий всплеск тех самых бабочек.

А в это время, после короткого сомнения Катя решительно взяла красную ручку и с интересом посмотрела на мой дневник, лежавший на парте.

Обращаясь ко мне и глядя мне прямо в глаза, она вежливо попросила передать ей дневник, так как тройку нужно поставить именно в него — чтобы дома увидели родители. Так и сказала, со всей серьезностью, но было заметно как девочка засмущалась своей просьбы, понимая её весомость.

Меня окатила смесь растерянности, смущения и острого мальчишеского стыда:

«О боже… в моём дневнике будет тройка… от девочки… от Кати?..»

И при этом внутри что-то странно вспыхнуло — какое-то волнение, интерес и даже что-то вроде необъяснимого восторга.

Спорить я не стал. Да, ошибки были, невнимательность тоже. И учителя действительно снижают за это оценки. А выставление оценки в журнал и дневник — логичное завершение устного ответа на уроке.

Видя, как Катя в ожидании моего дневника немного нерешительно, но всё же протянула руку, я в смущении тут же машинально подал ей его. Взяв дневник, Катя уже гораздо более уверенным жестом открыла нужную страницу и аккуратно вывела оценку красной пастой.

Закрыла. Вернула.

И тут я задумался: нужно ли открывать его сейчас, перед ней? Я же и так знаю оценку.

Но почувствовал — да, мне хочется это увидеть своими глазами немедленно, и уже всё равно, что она это заметит. Мне просто очень хотелось увидеть прямо сейчас.

Я медленно, с замиранием сердца, раскрыл дневник.

Да. Тройка. Красной ручкой. Большая, чёткая, аккуратная, ровная, старательно выведенная. Рядом — Катина подпись, такая же старательная, девичья, с лёгкой завитушкой.

И в этой аккуратности была вся её серьёзность.

Я закрыл дневник. Потом снова открыл — тройка никуда не исчезла.

Тройка. От девочки. От Кати.

Я сидел с открытым на парте дневником прямо перед столом Кати и углубленно изучал саму тройку, а также подпись, почти физически ощущая, что Катя сейчас точно неотрывно наблюдает за тем, как я изучаю её автограф, и от этого мои щеки, наверное, всё больше заливались краской стыда.

Я осознавал, что вот сейчас я оторву взгляд от дневника и точно придется встретиться глазами с юной учительницей. Поэтому я оттягивал этот момент, продолжая изучать свою оценку в дневнике.

Наконец мне захотелось посмотреть девочке в глаза, и я поднял взгляд. Катя продолжала вести урок, слушала ответ другого ученика — но в тот момент, когда я поднял на неё глаза, она поймала мой взгляд.

Лёгкий румянец вспыхнул на её щеках, губы чуть растянулись в едва заметной озорной улыбке, а бровь поползла вверх. Зрачки сияющих серых глаз активно бегали туда-сюда, быстро переключаясь с одного моего зрачка на другой — Катя сканировала, внимательно считывала каждый нюанс моей реакции: удивление, шок, растерянность, стыд, при этом, конечно же, стремясь увидеть… уважение к её решению.

Мне хотелось отвести взгляд, но момент держал. Это был, пожалуй, первый раз в жизни, когда я так долго смотрел кому-то в глаза.

Потом я всё-таки опустил взгляд обратно в дневник. И до конца урока больше не решался поднять его снова.

Моя тройка была единственной тройкой, поставленной на этом уроке. По крайней мере, хорошо уж, что не двойка. Все остальные были четверки и пятерки. Катя поставила мою тройку и в классный журнал — потому что всё должно было быть по-настоящему.

Придя домой, я на время отложил депрессивные мысли о родительском ремне, который наверняка ждал меня вечером за низкую оценку. Переодевшись в комнате, я надел футболку, домашние спортивки и сразу же бросился на диван, быстро достал дневник, открыл нужную страницу. И вот она, красная тройка — аккуратно и уверенно выведенная Катиной рукой, нижний полукруг чуть больше верхнего, с маленькой петелькой между ними. Она выглядела строго, но при этом в ней всё равно угадывалась юная, немного девичья рука. Рядом — её подпись.

Я провёл пальцем по бумаге, не касаясь самой пасты, словно проверяя, что всё это действительно произошло. «Я получил троойку… от деевачькии… от Кааати…» — звучало у меня в голове. И вдруг я поймал себя на том, что повторяю эту фразу вслух. Слова «тройка» и «девочка» почему-то хотелось произносить медленно и нараспев, а имя «Катя» повторять было особенно приятно.

Я ещё раз посмотрел на аккуратную красную отметку, закрыл дневник и некоторое время просто сидел, чувствуя, как странно переплетаются стыд, волнение и воспоминание о том взгляде на уроке. Мне было сложно понять, как учителя (и в данном случае Катя) оценивают учеников — как это вообще, оценивать ответы? Значит, мой ответ объективно был между 3 и 4. В таких ситуациях всегда есть пространство для решения: один педагог «натянет» до 4, другой оставит 3. Катя же сделала выбор в пользу тройки — ведь она так и сказала, что учла мою невнимательность и снижает мне за это балл.

А с другой стороны я чувствовал, что девочке на самом деле хотелось просто взять да и поставить мальчику, такому вот самоуверенному хорошисту, тройку прямо в дневник — это же прикольно! Тем более, что Катя знала о родительском ремне как средстве воспитания, принятом в моей семье. И этот трюк ей вполне удался. Наверное, многие девочки на её месте воспользовались бы таким уникальным шансом.

И всё же это не отменяло главного — факта моей невнимательности во время ответа, как и допущенных ошибок. Я действительно недожал. И да, можно было ответить лучше. Да, я торопился. Да, сбивался. На границе между «дотянул» и «не дотянул» я оказался чуть ниже.

Значит, моя тройка была вполне заслуженной, верно? И даже если бы я попытался убедить себя в другом, мой собственный дневник всё равно не дал бы соврать!

Любой рейтинг, это не просто набор звезд. Это модель. А у любой модели есть требование, она должна отделять закономерность от шума. Если у водителя на протяжении длительного периода доминируют высокие оценки, если его регулярно отмечают за вежливость, аккуратное вождение, чистоту салона и общий комфорт поездки, (при этом оставляя еще и чаевые) то такая картина формирует устойчивый статистический профиль водителя или повторяемый результат на длинной дистанции. Низкая единичная оценка внутри такого профиля не обязана автоматически считаться ложной. Но она обязана рассматриваться как явление аномальное, требующее более тщательной проверки или даже исключения. Если же система трактует такую оценку почти линейно, как равноправный элемент общей выборки, не учитывая ее выделяющийся характер, она перестает быть аналитическим инструментом и превращается в механическую сумму. Это уже не оценка качества, а просто арифметическое накопление пользовательских реакций, среди которых объективные сигналы и случайный шум смешаны в одну массу.

В любой системе массовой обратной связи неизбежно присутствует шум. Под шумом в данном случае следует понимать оценки, которые не отражают реальное качество услуги либо отражают его искаженно, например подача машины с опозданием, в следствие чего опоздание на встречу или просто плохое настроение, а может просто раздражен ценой поездки. Если алгоритм не умеет их распознавать, они считаются на ровне с другими имея тот же вес. И в этом состоит фундаментальный дефект рейтинговой системы Яндекса: она предполагает, что каждая оценка одинаково надежна, хотя в реальности надежность отдельных оценок различна. При этом насколько можно понять по источникам в интернете еще и используется модель "временно-взвешенная модель" - где недавние оценки приоритетные и имеют больший вес (данная модель на мой субъективный взгляд отличная, но не в исполнении Яндекса). Так как корректная модель должна учитывать не только сам факт низкой оценки, но и ее место в структуре всей выборки. Если длительное время преобладают высокие оценки, а затем появляется единичная "негативная", то в статистическом смысле значительно более вероятно, что мы наблюдаем некоторое отклонение, чем то, что качество сервиса внезапно и резко изменилось ровно в одной поездке, а затем снова вернулось к норме. Само существование накопительного рейтинга предполагает, что система ценит длинную дистанцию, а приоритет последних оценок позволяет быстро реагировать на ухудшение сервиса, но конкретно в реализации Яндекса, модель не обеспечивает достаточной проверки достоверности этих свежих данных, что делает водителя уязвимым (но работает ли система правильно как описано в интернете я не уверен, мне кажется линейно, просто среднее арифметическое).

Отдельно стоит проблема самой структуры оценки. Недовольства имеют разную природу и разную значимость. Жалоба на опасное вождение - это одно (на мой взгляд наиболее важный критерий в оценки сервиса). Жалоба на грубость - другое. Жалоба на музыку или салон - третье. И в моем восприятии, это принципиально разные категории, и в случае с первыми двумя, возможно стоит подключать специалистов для проверки, а не оставлять на откуп алгоритмам? Опасное вождение, агрессия, это существенные основания. Субъективное недовольство уровнем общения, отсутствием разговора, не понравилась машина, музыка или иные предпочтения - это уже область вкуса и восприятия. При такой модели водитель становится заложником не стандарта Яндекса, а эмоционального комфорта/настроения конкретного пассажира. При этом, эмоциональная удовлетворенность не всегда является показателем нарушения соблюдения стандартов сервиса, со стороны водителя.


2. Психология водителя: почему несправедливый рейтинг демотивирует сильнее

Водитель, который сознательно старается держать стандарт, обычно выстраивает поведение вокруг предсказуемости, избегает лишних конфликтов, контролирует манеру вождения, следит за чистотой, старается не раздражать пассажира лишним разговором, но и не быть холодным, подстраивается под ситуацию, по сути постоянно в режиме самоконтроля. Мысль простая, если я системно, соблюдаю стандарты, система это учитывает и защищает мою репутацию. По факту, нет. Возникает не просто раздражение, а потеря мотивации. Водитель начинает понимать, что его дисциплина не гарантирует защищенности. Он может делать все правильно, но оставаться уязвимым.

3. Отказ разбираться и смотреть доказательства.

Наверное у подавляющего числа водителей, есть регистратор, большинство случаев, можно достаточно легко либо подтвердить, либо опровергнуть. При общение в поддержку, эти материалы не рассматриваются.

4. Более справедливая модель

Прежде всего, низкая оценка не должна иметь одинаковый вес. Если она единична и резко выбивается, ее вес должен быть ниже до завершения дополнительной проверки или до получения серии негативных оценок, то есть система должна учитывать повторяемость. Не одна жалоба должна формировать вывод, а повторяющийся паттерн жалоб.

Причины недовольства должны быть разделены по значимости. Жалобы, относящиеся к безопасности, дисциплине исполнения заказа и прямым нарушениям, не могут механически приравниваться к жалобам на вкусовые или субъективные предпочтения. А если причина жалобы технически проверяема, должна использоваться телеметрия (которую Яндекс записывает - правда не всегда корректно). Если это жалоба на опасную езду, система обязана анализировать данные поездки, а не ограничиваться фактом нажатия кнопки.

При явных противоречиях, должна запускаться ручная, а не шаблонная проверка. Хорошая система оценки должна быть чувствительна к устойчивым проблемам и нечувствительна к случайным отклонениям и различать, где действительно есть проблема, а где перед ней статистический мусор.

Мой пример:
Просто мой личный пример, тут еще забавно, что тройку поставили ровно на следующий день после того, как пришло сообщение с благодарностью за соблюдение правил сервиса и дополнительным приоритетом на неделю (после тайного пассажира). Но, в целом, как можно заметить, большинство пассажиров очень даже приятные люди. Что не понравилось? Сначала поддержка сказала "Был не вежлив" потом "Опасное вождение", думаю стоит в снегопады добавить не довез до подъезда (в тот день пару раз машины стояли застрявшие во дворе, один раз вместо дороги, просто сугроб был).

Внутри у вас вспыхивает сначала неверие, потом глухая, тяжелая обида, но не за себя, а за ребёнка. За эту растерянную семилетку, которая вывела ровно, старательно, а получила четвёрку потому, что постеснялась сказать "спасибо" или не сделала комплимент учительнице?

И самое обидное здесь даже не оценка, а ощущение бессилия, потому что официально оценок в первом классе вроде как нет. Их не ставят в дневник, их не выводят в четверти, но они существуют в этой маленькой тетради, в сознании ребенка, в негласной иерархии класса.

Идти к учителю, а может прямо сразу к директору с тетрадкой и кричать: "Она букву обвела незаслуженно"? Но так вы будете выглядеть мамочкой-скандалисткой, которая из-за пустяков устраивает истерики вселенского масштаба.

Перевести ребенка в другой класс? Серьезный вариант, но не факт, что там не окажутся свои Маша и Даша.

Оставить как есть и научить дочь, что справедливости не существует, а угождать сильным мира сего, вот единственный способ выжить.

Ни один из этих путей нас не устраивает, поэтому давайте спокойно, без криков и нервов, разработаем план. План корректного, взрослого, дипломатичного возвращения справедливости и состоит он из трех этапов, где пропускать ни один из них не рекомендуется.

Этап 1 Дневник фактов

Как я уже написала, не дать эмоциям выплеснуться наружу, не бежать в школу "с порога" и не писать гневных сообщений в родительский чат. Пока вы "кипите", вы проиграли, на эмоциях верные решения в голову не приходят.

Учительница возможно не совсем "злодейка", а скорее всего уставший человек, у которого 30 учеников под ответственность, и которому тоже нужна энергия и она берет ее там, где легче, а именно от улыбающихся Маш и Даш. Это не оправдание, это просто факт, вот с ним и нужно работать, а не бороться.

Одна четвёрка за одно идеально сделанное задание, ещё не доказательство. Поэтому нужно выявить, а действительно ли есть такая закономерность, а то иногда детки (особенно младшеклассники) могут что-нибудь "приукрасить" (но не со зла). Поэтому желательно в течение 7–10 дней понаблюдать и записывать отдельно себе в "дневник фактов":

• дату и предмет задания;

• что сделано ребенком (без помарок, чисто);

• какую оценку поставили;

• что в этот же день (по рассказам дочери) получили Маша и Даша, какие у них были ошибки.

Через неделю у вас на руках будет объективная картина, по которой можно сделать выводы, что если всего лишь 2-3 записи, то это скорее случайность, а вот если записей наберется уже 7-8, то всё так и есть, как говорит дочь и вот с этим уже можно работать.

Этап 2 Идём к учителю

Здесь важен настрой, вы идете на разговор не как обвинитель, а как переживающая за успеваемость своей дочки мама, которая не совсем понимает как происходит оценивание и хочет об этом спросить у учителя.

Вы с учителем два взрослых человека, которых объединяет одна задача, сделать так, чтобы ребенку в классе было комфортно и справедливо. Забудьте про обвинительные фразы "вы занижаете" или "вы необъективны", они включают автоматически защиту и у вас не получиться добиться разъяснений.

Пример начала разговора:

"Марья Ивановна, здравствуйте, Спасибо, что нашли время. Я последнее время заметила, что моя дочь стала очень тревожно относиться к тетрадям. Она переживает, что даже когда старается, получает не высший балл. Я понимаю, что официальных оценок нет, и дело не в цифрах, а в том, как она это воспринимает. Я решила показать вам несколько работ, чтобы вы, как профессионал, объяснили мне почему за ее работы вы поставили именно эти оценки, может я чего-то не вижу? Может, нам дома нужно над чем-то дополнительно поработать?"

Что происходит в этот момент? Вы не нападаете, вы признаете ее авторитет и просите помощи. Любому нормальному человеку в такой ситуации психологически сложно продолжать быть несправедливым.

Чаще всего учительница начинает смущенно объяснять: "Ну, тут буква чуть наклонена", и в процессе самой становится неловко от надуманности претензии. Именно в этот момент она может впервые по-настоящему рассмотреть работу вашего ребенка, а не пробежать по ней взглядом между проверкой стопки других тетрадей.

Этап 3 Разговор с дочерью

Если в ходе беседы с учителем вам стало видно, что она идёт вам навстречу, возможно даже призналась, что где-то была слишком строга в оценивании, то дома можно поговорить с дочерью о следующем.

Объясните ей так:

"Знаешь, люди зависимы от эмоций и видимо вашей учительнице порою не хватает тепла, и она радуется тем, кто его дает. Это не равно, что твои домашние задания плохо сделаны, а просто показывает, что у тебя другой характер, но мы можем сделать так, чтобы твой труд тоже замечали. Для этого не нужно притворяться, а проявлять себя тогда, когда тебе действительно было интересно на уроке, но не ради оценки, а чтобы тебя увидели".

Не учите ее лгать или манипулировать, а сразу учите ее уважительной самопрезентации, которая очень пригождается в жизни (а не стеснительность).

• Пусть раз в пару дней подойдет с тетрадью и спросит: "Марья Ивановна, посмотрите, пожалуйста, я правильно написала? Я очень старалась". Здесь нет обмана, ведь ребенок действительно старается выполнять домашние задания и это правда, а задавая вопрос она показывает, что ей действительно важно мнение учителя и сделать всё правильно.

• Пусть попробует хотя бы один раз, превозмогая стеснение, сказать: "Спасибо за урок, мне было интересно", но не в рандомный момент, а именно тогда, когда изученная новая тема действительно ей покажется интересной и занимательной.

Вы учите не заискиванию, а социальному навыку.

Важно разъяснить ребенку разницу, ведь сказать милые слова только для того, чтобы что-то получить - это манипуляция, а сказать искренне, не ожидая взамен за это пятёрок, именно если тебе действительно было интересно, это признать труд учителя.

Непреклонный учитель

Вы попробовали, вы были дипломатичны и вы даже научили дочь быть "видимой", а воз и ныне там. Четверки за идеальные работы продолжаются, а Маша с двумя ошибками получает "пять с плюсом".

Придётся подняться на ступень повыше.

Можно написать информационное письмо (не жалобу) на имя завуча начальной школы или директора.

Текст похож на такой:

"Уважаемая (имя-отчество)!

Я обращаюсь к вам как к руководителю, отвечающему за качество образования. С недавних пор я наблюдаю ситуацию, которая вызывает у меня беспокойство. Моя дочь (ФИО), ученица 1 "А" класса, часто получает заниженные, на мой взгляд, отметки за полностью правильно выполненные работы (скриншоты/фото прилагаю). При этом ее одноклассницы, чьи работы содержат ошибки, получают более высокие оценки. Я понимаю, что оценки в первом классе носят неофициальный характер, однако для ребенка они формируют ощущение справедливости. Я не хочу конфликтов и разбирательств, я хочу понять, как нам выстроить коммуникацию так, чтобы мой ребенок не терял мотивацию учиться. Буду благодарна за вашу помощь и профессиональный взгляд со стороны".

Что делает это письмо?

Оно обезличено, в нем вы не жалуетесь напрямую на учительницу. Вы ставите руководителя перед фактом: в его школе есть системная несправедливость, которую вы заметили и зафиксировали.

Чаще всего завуч приглашает учительницу и мягко говорит: "Там мама девочки из 1 "А" что-то беспокоится, давайте тетради, я посмотрю так ли это и подумаем, как в дальнейшем не создавать напряжение". И учительница, понимая, что за ней наблюдают, начинает оценивать честнее вашу дочь.

На самом деле действительно несправедливые учителя боятся не криков и не жалоб. Они боятся тихих, системных, документально подкованных родителей, которые не истерят, а спокойно фиксируют и обращаются по инстанциям с "холодной головой" и фактами в руках.

И если вынуждает ситуация, то придётся стать таким родителем.

А ваша дочь, глядя на вас, усвоит самый главный урок: справедливость не падает с неба и не все взрослые по умолчанию справедливые, но добиться её можно. Достойно и без унижения, криков, просто потому, что ты этого заслуживаешь.

И это, пожалуй, важнее любой пятерки в тетради!

А вы сталкивались с несправедливыми учителями в школе? Как с ними взаимодействовали? Поделитесь своими историями в комментариях.

Источник: Марья Ивановна | Школьная психология

Есть дети, которые не воспринимают всерьез всю эту школьную оценочную систему, а другие, наоборот, возводят её в ранг самого важного в жизни. И если не дотягивают до самых лучших результатов, планок, заданных учителем, то проецируют все эти минусы на себя лично, свою личность и начинают считать себя недостаточно умным и сообразительным.

Так начинается процесс понижения собственной самооценки, который потом препятствует не только дальнейшей учебе, но и реализации во взрослой жизни.

Так что же делать родителям, если ваш первоклассник попал в эту тревожную категорию детей?

Все рекомендации, что будут даны дальше, можно применять к любому ребенку, независимо от того, в каком он классе сейчас учится. Я делаю акцент в своих статься на учениках начальных классов потому, чтобы родители как можно раньше смогли направить школьную жизнь в правильное русло. Но что-то выправить на самом деле никогда не поздно.

1 Для начала нужно проанализировать себя, а не сравниваете ли вы своего ребенка с кем-то другим. Потому что если вы не говорите своему малышу, что Петя-отличник молодец и ему нужно быть как Петя, это ещё не значит, что вы не "ставите" оценки вообще.

Расскажу историю из своего детства. В школе я была отличницей, меня любили и хвалили учителя и мама за оценки. Но вот в её глазах по сравнению со своим старшим братом, я была "грязнулей", так как раскидывала свои вещи где попало, а он очень аккуратный. И часто по этому поводу слышала от неё, что лучше бы я родилась мальчиком, а то от такой неряхи и даже муж потом сбежит.

Как думаете, от такого сравнения, моё мнение о себе повышалось или понижалось? Конечно слова, звучащие из уст мамы, были для меня важны и не проходили мимо, они застревали во мне и я всё больше и больше становилась стеснительной и замкнутой, потому что я не достаточна хорошая. И это на фоне того, что по школьным меркам я была одной из лучших.

Вывод сей истории таков, главнее всего остального отношения в семье. Семья должна быть надежным тылом и защитой, где любой ребенок должен чувствовать безусловную любовь.

Поэтому возвращаясь к теме статьи, прошу вас, понаблюдайте за собой, ведь порою мы произносим какие-то фразы, даже не задумываясь, на автомате, возможно и вы сравниваете своё чадо не в лучшую сторону с родственниками, с кем-то из его друзей, подруг.

Даже фраза: "Да ты весь в отца пошёл" в негативном ключе, если папа считается по каким причинам плохим, она тоже относится к негативному сравнению.

2 В школе детей сразу начинают учить выискивать ошибки, как свои, так и чужие. Учитель всегда подчеркивает, исправляет ошибки. Оценка ставится в зависимости от того, сколько ты допустил ошибок.

Поэтому задачей родителей является переключение ребенка с неправильных ответов на правильные.

• Писали дети в школе диктант, у ребенка в двух словах ошибки, исправленные красной пастой учителем. А вы возьмите вместе с ним и посчитайте, а сколько слов он написал правильно.

• Решил 5 примеров по математике и один из них неправильно, скажите ему: "Посмотри, да ты целых 4 примера решил правильно, какой же ты молодец!"

3 Будет просто отлично, если у вас получится выяснить, когда и почему именно ваш ребенок решил, что ему нужно обязательно быть отличником в школе. Конечно, если вы сами ему об этом не твердили постоянно ещё до школы.

Поэтому в спокойной непринужденной атмосфере позадавайте ему нативные вопросы. Прямо спрашивать о том, почему он тревожится, бессмысленно, вряд ли семилетка сможет чётко вам объяснить, откуда взялись эти его чувства касательно оценок, ниже пятёрок.

А вот спросить, что им учитель говорит на уроках про оценки, может помочь прояснить.

В разговоре может промелькнуть, что как-то учительница сказала: "Что если не будете учиться на пятёрки, то не сможете поступить ни в какой институт и получить профессию и будете всю жизнь работать дворником". И эта фраза сильно впечатлила вашего ребенка.

А может дело окажется не в учителе, а в бабушке, которая может не хуже учителя запугать внука плохими оценками.

И вам лишь останется объяснить своему школьнику, что в этом вопросе учительница или бабушка не так уж и правы, ведь есть много известных людей, которые не были в школе отличниками, но сделали грандиозные открытия или достижения.

Найти биографии таких людей и вместе с вашим ребенком почитать их.

4 Когда начинается школьная жизнь у ребенка, задача родителя сделать так, чтобы вся его и ваша заодно жизнь не вертелась только вокруг школы. Знаю много семей, где забывают обо всём и вся, и всё время посвящают учёбе, идеальному выполнению домашних заданий, посещений учеником всех олимпиад, приглашением по отстающим предметам репетиторов и тому подобное.

У каждого ребенка есть хобби или увлечение, которое у него хорошо получается. Если нет, то нужно поискать, поводить на пробные занятия в разные кружки. Будет лучше, если у ребенка, помимо школы, будет еще круг общения, будет место где у него будут успехи.

Где он будет выступать на сцене или что-то творить собственными руками и тому подобное.

И главное, чтобы ему нравилось, а для этого не нужно водить его на несколько дополнительных направлений, достаточно одного-двух.

• Все эти рекомендации не направлены на то, чтобы отбить желание у ребенка стать отличником, они направлены на то, чтобы убрать тревожность и ненужное напряжение в этом вопросе.

• Желание получать пятёрки не должно основываться на страхе не быть хуже, чем кто-то, оно должно идти изнутри и даваться легко, без надрыва.

  Источник: Марья Ивановна | Школьная психология

Подписывайтесь, если статья была для вас интересной и полезной, а также делитесь ею со знакомыми и друзьями. И пишите в комментариях о своих волнениях и переживаниях, касаемых школы, будем разбирать в следующих статьях.