Размещайтесь поудобнее, родные, сейчас будет много буков, научных статей, книг и словоблудия. И все для того, чтобы вы, мои щербетовые, не только узнали как работают психологические механизмы, которые отвечают за такие вот триггеры, но и научились использовать их во благо. Себе во благо, разумеется, а не для "этих там", как говаривал усатый бесогон.

И по сложившейся традиции для тех кто ценит сестру таланта, можно не читать длинный и нудный пост, а погуглить: аффективную эвристику, гало-эффект, социальную стигматизацию и теорию социальной идентичности.

А для тех, кто не хочет читать десятки статей, книг и научных трудов, считая что они сэкономили кучу времени, не читая мои графоманские писульки - я, как обычно, дам сочную выжимку, приправленную бесполезным словоблудием. Ибо баланс в природе должен быть!

Почему мы не такие рациональные, как нам кажется?

Начнем с того, что люди крайне редко оценивают вещи так рационально, как им самим кажется. Нам всем нравится думать, что мы взвешиваем факты, тщательно проверяем аргументы, анализируем риски и принимаем решения как маленькие ходячие компуктеры со смешными розовыми щечками.

Но психологические исследования уже несколько десятилетий показывают: в реальности мозг действует куда проще. Сначала в его недрах возникает эмоция как реакция на внешний раздражитель, а уже потом мы тщательно придумываем объяснение, почему "так и надо".

Один из самых изученных механизмов такого рода называется аффективная эвристика, термин, выдуманный вот этим дядькой.

Это Пол Словик, который в 2007 году с товарищами описал этот термин. Суть оказалась довольно прозаичной: когда мозг сталкивается с новой информацией, он не начинает с анализа. Он сначала проверяет, какое чувство вызывает объект - приятное или неприятное. И уже на основании этого чувства выносит оценку.

Работает это примерно так:

сигнал - ассоциация - эмоция - оценка

То есть, сначала возникает некий ассоциативный ряд, который запускает эмоциональную реакцию, и уже после этого мозг делает вывод: "это хорошо"; или: "это плохо". Причем все это происходит настолько стремительно, что человеку кажется, будто он просто логично подумал.

В экспериментах Словика участникам предлагали оценивать разные технологии или продукты - например, атомную энергетику, химические вещества или медицинские процедуры. И выяснилось любопытное: если объект вызывал положительное чувство, люди автоматически начинали считать его менее опасным и более полезным. Если же эмоция была отрицательной, происходило обратное - риск казался выше, а польза ниже. Причем оценки менялись даже тогда, когда фактическая информация оставалась той же самой.

Именно поэтому разные слова, символы и культурные маркеры так сильно влияют на реакцию людей. Они выступают своеобразными эмоциональными переключателями. Стоит появиться знакомому ярлыку, как мозг мгновенно достает из памяти весь пакет связанных с ним ассоциаций: новости, политические споры, мемасики про собаков, личный опыт и прочую аудиовизуальную хренобень ("аудиовизуальная хренобень" должна стать официальным психологическим термином, ящитаю).

После этого эмоция уже сформирована, и дальнейшая оценка объекта происходит фактически на автопилоте.

Важно понимать, что аффективная эвристика сама по себе не "ошибка" и не "баг системы". Это просто быстрый способ ориентироваться в сложном мире, когда времени на анализ нет. Но, как и всегда, если у чего то есть плюсы - есть и минусы. У этой скорости есть побочный эффект: иногда мы начинаем реагировать не на саму вещь, а на чувство, которое вызывает ее ярлык. И именно здесь начинаются самое интересное. Мы переходим к тому, о чем многие знают, но редко когда смотрят стакой стороны.

Гало-эффект, родные.

Про эффект ореола, он же гало-эффект, слышали почти все. Даже если не под этим названием.

Его, ажно в 1920 году, описал психолог Эдвард Торндайк, наблюдая, как офицеры армии США оценивают своих подчиненных. И заметил странную штуку: если солдат казался командиру симпатичным или опрятным, тот автоматически начинал считать его еще и умным, дисциплинированным и способным. Прямо таки чудо чудесное, а не солдат.

Хотя никакой логической связи между волевым подбородком, подшитым подворотничком и способностью командовать артиллерией, мягко говоря, не обнаружилось.

Так и родился известный, в том числе в научпоп-культуре эффект ореола.

Механика у него простая и немного циничная: один яркий признак создает общее впечатление, а мозг переносит его на остальные характеристики объекта.

Например:

• Аккуратно одетый человек в строгом костюме и очках кажется нам образованным и интеллигентным;

• Вещь от дорогого и именитого бренда кажется нам более качественной;

• А харизматичный спикер кажется более компетентным.

Психике просто лень проверять каждую характеристику отдельно. Поэтому она делает грубую, но быструю экстраполяцию: если что-то одно хорошее - значит, вероятно и все остальное, наверное, тоже. Скорее всего. Может быть....

Но вот что забавно.

Когда про гало-эффект рассказывают в популярных книжках и лекциях, почти всегда приводят положительные примеры. Красивые люди, успешные бренды, обаятельные политики - вот это вот все.

И создается впечатление, будто ореол - это такой приятный бонус для красивых и харизматичных. Типа: зафигачте себе ореол и все у вас будет хорошо. Потому что польза и прочее гигачадство продается куда лучше, чем фраза "остерегайтесь говна".

Хотя на самом деле эффект работает в обе стороны.

Если один признак вызывает негативную эмоцию, мозг делает точно, сука, ту же самую операцию - только со знаком минус.

• Грязная неряшливая одежда - это ненадежный человек и вообще фу;

• Дешевая, некрасивая упаковка и бац, продукт кажется куда менее приятным и качественным

• Неприятный, режущий ухо акцент и это уже не уверенный в себе профессионал, а гастарбайтер и лимита неразумная.

Как говорил один пират:

Фрукт-фрукт, сиська-сиська, цветок-цветок. Тоже самое, мать твою!

И вот тут начинается самое интересное. Потому что если соединить гало-эффект с тем, о чем мы говорили чуть раньше - аффективной эвристикой, - получается очень занятная штука.

Сначала слово или символ вызывает эмоцию. А потом эта эмоция начинает расползаться по всему объекту, как предательское пятно от кетчунеза на белой футболке.

То есть схема становится такой:

ярлык - эмоция - ореол - оценка всего объекта целиком

И именно поэтому иногда достаточно одного слова на упаковке, чтобы у людей резко поменялось отношение к продукту, идее или человеку. Не потому что изменился сам объект. А потому что изменился эмоциональный ярлык рядом с ним.

Халяль, или не халяль - вот в чем вопрос!

Теперь возвращаемся к той самой надписи, из-за которой у половины интернета начинается боль в их дырка задница.

С точки зрения фактов слово "халяль" означает довольно скучную вещь: продукт сертифицирован по исламским правилам питания. Все. Это не значит, что банка черноголовки теперь открывается с мощным криком: "Аллаху Акбар" и характерным распидорашиванием окружения по площади.

Эта надпись просто быстрый ярлык для мусульманина, позволяющий ему не вчитываться в состав продукта каждый раз, чтобы не обнаружить подложенную туда свинью.

Но мозг - существо ассоциативное, а не юридическое. Поэтому в голове запускается примерно такой внутренний скрипт:

халяль - ислам - новости - миграция - культурные конфликты - понеслась!

А дальше вступают в дело два старых приятеля, с которыми мы уже познакомились: аффективная эвристика и гало-эффект. Сначала возникает эмоция. Потом эта эмоция разрастается до ореола.

И внезапно происходит магия восприятия.

Банка "Байкала", которая пять секунд назад была обычной газировкой, вызывает стойкое желание жечь деревни. Хотя физически с ней не произошло вообще ничего.

Поменялся только ярлык.

Но поскольку ярлык активировал определенный набор эмоций, мозг автоматически распространил этот эмоциональный знак на весь объект целиком.

И тут важно понять одну неприятную, но полезную вещь.

Этот механизм не имеет никакого отношения к конкретно халялю.

Точно так же работает, например, ГМО.

гмо - генная инженерия - ученые и мутанты в лаборатории - опасно

Хотя подавляющее большинство разрешенных ГМО культур изучено лучше, чем обычные сельскохозяйственные растения.

Или, например, пальмовое масло, которое по сути просто обычный растительный жир, который половина планеты ест ежедневно тоннами тонн.

И не забываем социальную стигматизацию, термин, закрепленный еще в 1963 году Эрвингом Гоффманом в своей книге " Стигма: заметки об управлении испорченной идентичностью".

Гоффман описывал довольно простую, но неприятную штуку: люди склонны переносить негативное отношение к группе на все, что с этой группой хоть как-то связано. Не обязательно на самих людей. Иногда - на символы, слова, продукты, привычки и другие маркеры культуры.

Например, в США в 2000-е годы социальные исследователи наблюдали, как после терактов 11 сентября у людей резко выросла негативная реакция на арабские имена, арабскую символику и даже на рестораны ближневосточной кухни.

Не потому что изменилась сама кухня. А потому что изменилась эмоциональная рамка вокруг группы.

Или мой любимый пример - китайские машины это что вообще? Фигня какая. При том что огромное количество китайских брендов делает качественные и очень дорогие тачки. Но мы смотрим на толпу черри-тигго-про-макс-ультра-люкс из говна и палок по цене хромой кобылы, а гало-эффект достраивает картинку. И человеку кажется, что он сделал рациональный вывод.

И вот здесь мы подходим к самой что ни на есть полезной пользе во всей этой истории.

Потому что если знать, как работают эти механизмы, становится очевидно: люди реагируют не только на реальность.

Они реагируют на интерпретацию реальности.

А это, как вы понимаете, открывает совершенно бездну возможностей для маркетологов, политиков, пропагандистов и прочих специалистов по управлению человеческими мозгами. Но и в быту это использовать не возбраняется.

Практическая практика?

Раз уж мы разобрались, что люди реагируют не столько на сам объект, сколько на ярлык, эмоцию и ореол вокруг него, этим можно пользоваться в куче бытовых ситуаций. Не обязательно злоупотреблять - но понимать полезно.

Если хочешь рассказать своему руководителю на работе о проблеме не используй слова, которые носят отрицательные характеристики. Вместо вызывающей тревогу и негодование формулировки: "тут небольшая проблемка всплыла", - можно сказать, например: "есть один рабочий нюанс, который стоит учесть", или даже героическое: "появилась, скажем так, нестандартная ситуация, которую я уже решаю". И вот ты не принес ему говна на лопате, а информируешь о рабочей ситуации, которую еще и держишь под контролем. И теперь ты не просрешь дедлайн, а вынужден задержаться из-за обстоятельств.

Если ты в своей жизни, ну бывает такое, вынужденно критикуешь чью-то работу. Не важно - это коллега, или муж/жена/брат/сват/кот. Всегда начинай критику с чего-то положительного. Да, ореол работает настолько примитивно. Да, даже на тех, кто отдает этому отчет.

Ну и конечно - управлять ореолом и аффективной эвристикой можно не только словами. Используй уже готовые социальные маркеры, чтобы, например, во время первого свидания показаться таким, каким/какой хочешь выглядеть в глазах партнера.

Если хочешь выглядить серьезным: говори медленнее, не перебивай. Хочешь показать свою "взрослость" и готовность к отношениям - избегай жалоб. Да и банально работает - чистая и аккуратная прическа и одежда. Не ультралюкс и баленсиаги во всю спину, а отлично поглаженная и выстиранная одежда уже создадут тебе некий базовый ореол.

Короче, советов, как применять - уйма. Я специально просто привел несколько плуабстрактных примеров. Потому что конкретно в них нет никакой ценности, ведь они универсальны. Затачивайте оружие под себя родные.

Вот вам домашнее задание - напишите в комментариях, как лично вы сможете заобьюзить эффект ореола и аффективную эвристику в своей жизни. Самый залайканный получит лично от меня бесплатную консультацию по любой, волнующей вас теме.

Ну и конечно буду рад вашей подписочке здесь, на пикабу, где я стараюсь время от времени выкладывать вот такие большие разборные статьи. И заодно в ТГ. Там будут короткие, но куда более частые посты с практическими выводами, которые вы сможете примернять каждый день, чтобы стать чуточку счастливее.

Обнял!

Тем не менее их основной адаптационной задачей является уже не просто тотальное устранение от мира, как это было характерно для детей первой группы. Дети второй группы вступают в избирательные отношения со средой, выделяют для себя приятные и неприятные контакты, фиксируют свои пристрастия и антипатии, конкретные способы достижения удовольствия и избавления от опасности. Поэтому их адаптационная цель состоит в установлении оптимального стереотипа жизни, определенности, аффективного контроля над своими отношениями с миром.

Патологические условия развития заставляют детей решать эту задачу слишком радикально: формировать особую избирательность и сверхжесткий контроль. Большинство воздействий среды они фиксируют как неприятные. Избирательность в контактах с миром развивается здесь не столько как система связей, сколько как системы защиты, запретов, ограничений. Немногие положительные выборы фиксируются очень жестко, любое изменение, задержка, неопределенность, препятствие в удовлетворении потребности расцениваются как катастрофа.

Такие дети изобретают активные изощренные способы аутостимуляции, заглушающие неприятные воздействия внешнего мира. Для них наиболее характерны моторные и речевые стереотипы, вызывающие одно и то же искомое ощущение. Извлекая приятные ощущения прежде всего из своего тела, ребенок стремится с их помощью "перекричать" неприятный внешний мир. Стереотипное напряжение определенных мышц и суставов, взмахи рук, прыжки, механическое раздражение органов зрения и слуха, онанизм, обнюхивание и облизывание, трясение, верчение объектов, хлопки, разрывание, расслоение материала, вокализация, скандированное повторение определенных аффективно заряженных слов, фраз, стереотипная декламация, пение - все это усиливается при изменении обстановки, при обращении к ребенку. В ситуации панического ужаса самораздражение, нарастая по интенсивности, переходит в серьезную, действительно опасную для ребенка самоагрессию.

Безусловно, это глубоко дезадаптированные дети, но в то же время их реальный контакт с миром гораздо более активен и сложен, чем у детей первой группы. Они избирательно относятся к среде, усваивают небольшое число навыков, связанных с определенными жизненными ситуациями. И, хотя эти навыки используются стереотипно, ребенок чувствует себя относительно уверенно в нескольких коридорах окружающего мира. Он усваивает навыки самообслуживания, пользуется стереотипными речевыми штампами. Этот набор, однако, оказывается несостоятельным при малейшем изменении привычной ситуации, новое всегда оценивается как изменение к худшему. Дети именно этой группы в наибольшей степени требуют сохранения постоянства в окружающем.

Как уже упоминалось выше, это самые страдающие дети, их лица чаще всего напряжены, искажены страхом, также скованы они в движениях. Сжавшись и пригнувшись, они рывком перебегают "опасное" пространство. Благодаря обилию стереотипных движений их пластика вычурна, манерна, характерны застывания в определенных позах, прислушивание к своему телу. Они проявляют замечательную ловкость в стереотипных действиях аутостимуляции, но если движения детей первой группы грациозны в целом, то здесь мы чаще видим напряженное скованное тело и ловкие движения какой-то одной его части. Произвольное сосредоточение возможно лишь на короткий миг и чаще всего - в ситуации жесткого насилия со стороны взрослых и страха ребенка. Новые навыки усваиваются с огромным трудом и не переносятся в другую ситуацию.

Ребенок этой группы, как правило, устанавливает примитивную, лишенную эмоциональной взаимозависимости аффективную связь с близким. Как правило, он выделяет мать как основное условие своего физического существования и начинает жестко контролировать ее поведение, требует постоянного присутствия, протестует при попытке изменить стереотип контакта. Такие застывшие примитивные симбиотические отношения часто доставляют страдания и ребенку, и его родителям. Контакт с чужим человеком однозначно вызывает у ребенка ужас.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

Дисбаланс в развитии средства защиты и активного контакта с миром, способов реальной адаптации и саморегуляции способствует искаженному формированию психических функций. Они направляются преимущественно на решение задач аутостимуляции.

Поэтому двигательное развитие аутичного ребенка - это не столько развитие моторных навыков реальной адаптации к миру, сколько накопление арсенала стереотипных способов извлечения приятных вестибулярных, проприоцептивных, тактильных, мышечных ощущений. Глубокая задержка развития бытовых навыков, неловкость, неуклюжесть при выполнении любого предметного действия сочетаются с почти цирковой ловкостью движений в стереотипе аутостимуляции. Такой ребенок часто годами не в состоянии научиться простейшим навыкам самообслуживания, но может выкладывать сложные узоры из мелких предметов; ловко карабкаться, передвигаться по комнате, крутя тарелку на пальце вытянутой руки; избирательно напрягать и расслаблять отдельные мышцы, сосредоточиваясь на возникающих ощущениях. Впечатления, которые в норме составляют ориентировочную основу для построения целенаправленного действия, здесь приобретают самоценность.

Перцептивное развитие также отличается сочетанием одаренности и беспомощности. Наряду с задержкой формирования реальной предметной картины мира характерно особое внимание к отдельным ощущениям и "чистым" перцептивным формам. Разрабатываются приемы механического раздражения уха и глаза, стимуляция себя отдельными звуками, одержимое пристрастие к музыке, раннее выделение цветов и форм. Так, двухлетний ребенок по непонятным для окружающих перцептивным признакам безошибочно выделяет из груды других любимую пластинку, видит окружающие предметы составленными из шаров. Возможно раннее увлечение стереотипным составлением рядов-орнаментов, первые слова таких детей могут отражать эти пристрастия - "бледно-золотистый", "параллелепипед".

Речевое развитие аутичных детей также своеобразно. Наряду с нарушением коммуникации и трудностью построения целенаправленного, гибко адресуемого речевого действия (вместо этого дети используют штампы, "попугайную речь", называют себя во втором или третьем лице), у них часто отмечается особое чувство языка. Они стереотипно играют отдельными звукосочетаниями, словами, фразами, рифмуют, поют, одержимо декламируют стихи. Таким образом, то, что в норме является материалом для организации целенаправленного речевого действия, у аутичных детей становится объектом специального аффективного внимания, средством стереотипной аутостимуляции.

Дети произносят изощренные звуки, но их вокализация не обязательно становится лепетом, фонетически близким родному языку, часто она напоминает щебет, скрип, звучание музыкальных инструментов. Они могут напряженно повторять отдельные сложные, аффективно звучащие слова: "супе-р-р-р-импе-р-р-р-иализм" и оставаться мутичными в ситуации общения. В других случаях аграмматизмы, смазанность, трудность произвольной организации речи, невозможность диалога сочетаются со сложной правильной речью при аутостимуляции.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000