В Сети распространена информация о том, что в 1935–1976 годах в скандинавской стране действовала государственная программа стерилизации людей, через которую принудительно прошли более 63 000 жителей. Мы проверили достоверность таких сообщений.

Про шведский закон «О чистоте расы», согласно которому отдельные группы населения подлежали стерилизации, писали СМИ (например Russia Today), пользователи соцсетей («ВКонтакте», Facebook, Instagram) и блог-платформ («Пикабу», LiveJournal). Текст многих публикаций на эту тему практически идентичен: «В соответствии с буквой закона стерилизации подлежали жители страны, которых органы здравоохранения или социального обеспечения признавали умственно или расово неполноценными. Чтобы попасть в эту категорию, достаточно было проявлять "стойкую неспособность к обучению" или обладать внешностью, не соответствующей признанным арийским стандартам шведской нации. Когда технология была отлажена, список признаков неполноценности решили расширить и включили в него "асоциальность"». Также в публикациях приводится история некоей Марии Нордин, которую подвергли стерилизации из-за того, что плохое зрение не позволяло ей хорошо учиться в школе.

В современном мире евгеника как научное учение скомпрометирована преступлениями нацизма (хотя часть проблем, которыми она занималась, например, предотвращение тяжёлых болезней у будущих поколений, сейчас находятся сфере генетики), но сто лет назад отношение к ней было совсем иным: евгенисты были весьма уважаемы, а результаты их трудов не только обсуждались на международных конгрессах и конференциях, но и были имплементированы в политику разных стран. Гитлеровская Германия — наиболее яркий, но далеко не единственный пример. В разное время принудительные стерилизации проводились, например, в США, Норвегии и, действительно, Швеции.

Как такового закона «О чистоте расы», упоминаемого во многих вирусных публикациях, в королевстве никогда не существовало. 18 мая 1934 года (а не 1935-го, как утверждают СМИ и блогеры) в Швеции вступил в силу закон о стерилизации психически больных и других лиц, страдающих деменцией и прочими расстройствами психической деятельности. Так как эти люди считались юридически недееспособными, то есть не могли дать информированное согласие, стерилизация проводилась, по сути, принудительно. Добровольно её могли пройти и другие изъявившие такое желание граждане, однако на протяжении нескольких лет это никак не регулировалось.

В 1941 году на смену предыдущему закону пришёл новый, который охватывал и добровольную стерилизацию. Его идея была в том, что ни одна подобная процедура не должна была проводиться без разрешения Шведского медицинского совета. Заявление на добровольную стерилизацию должен был подать сам гражданин или другой человек, но в этом случае всё ещё требовалось согласие пациента.

В список показаний для добровольной стерилизации, согласно новому закону, вошли евгенические, социальные и медицинские причины. К евгеническим относились, в частности, следующие обстоятельства: «Можно обоснованно предположить, что человек может передать своим потомкам психическое заболевание, умственную отсталость, а также серьёзное заболевание или серьёзный дефект другого рода посредством наследственной предрасположенности».

Исчерпывающего списка «серьезных дефектов» в законе не приводилось, поэтому пространство для трактовок было довольно широко. К социальным показаниям относились случаи, когда человек явно не сможет ухаживать за детьми из-за психического расстройства или антисоциального образа жизни. Стерилизация по медицинским показаниям проводилась в случае, если возможная беременность представляла угрозу для жизни и здоровья женщины. Хотя по этому новому закону процедура (кроме случаев недееспособности) требовала согласия пациента и не допускала применение физической силы для её проведения, запрета на психологическое давление и убеждение со стороны медицинского персонала не было.

В 1976 году закон отменили. В 1999 году, после выхода серии журналистских статей, власти Швеции создали государственную комиссию, которая расследовала историю стерилизации в стране. В результате появился новый закон — о компенсациях тем, кто пострадал из-за применения законов 1934 и 1941 годов. Пострадавшими считаются те, кто не мог дать информированное согласие (как раз в случае с психическими заболеваниями или из-за несовершеннолетия), а также люди, подписавшие согласие под давлением. В 1999–2002 годах компенсации в размере 175 000 шведских крон (примерно 1,5 млн руб. по курсу на начало марта 2026 года) получили около 1600 человек.

Всего же, по данным шведских властей, за время действия законов 1934 и 1941 годов стерилизации подвергли около 63 000 человек (90% из которых — женщины). Сколько из них были искренне согласны на процедуру, а кого принудили к ней с помощью давления, шантажа или обмана, — до сих пор вопрос открытый. Число обращений за компенсациями — не показатель, ведь часть пострадавших могли просто не дожить до принятия закона о компенсациях или не потребовать её по иным причинам (так, некоторые рассказывали в СМИ, что их родственникам, подвергнутым, по сути, принудительной стерилизации, было просто стыдно обращаться за выплатой. Тут была ссылка на EuroNews, но этот домен запрещён на Пикабу. Пруф гуглится по запросу Why did Sweden sterilise up to 30,000 people against their will in the cause of eugenics?)

Всё это выглядит как, мягко говоря, крайне негуманная биополитика в отношении собственного народа. Однако, как уже было сказано выше, в XX веке евгеника довольно долго считалась вполне авторитетным учением, и корни массовой стерилизации в Швеции лежат именно в ней. Исходя из официального отчёта, можно заключить, что в основном политика шведских властей в те годы была направлена против социально незащищённых слоёв населения: малоимущих, взрослых и детей из неблагополучных семей, страдающих теми или иными заболеваниями и т. д. Речь шла не о чистоте расы с точки зрения этнического происхождения, а о том, чтобы избежать передачи наследственных заболеваний (хотя не вполне понятно, в каком проценте случаев этот риск был реальным, а не надуманным) и чтобы государство могло избежать обузы в виде дополнительных социальных пособий на содержание детей в малоимущих или неблагополучных семьях.

История Марии Нордин, часто встречающаяся в публикациях, не выдумана: случай, когда её близорукость приняли за низкие когнитивные способности и на этом основании провели стерилизацию, упоминается и в исследовательских статьях, и в авторитетных СМИ.

Впрочем, история стерилизаций в Швеции не закончилась в конце 1990-х годов на выплатах пострадавшим. Для трансгендерных людей, желавших совершить переход, эта процедура оставалась обязательной вплоть до 2013 года. Сотни трансперсон, прошедших через неё, впоследствии обращались к властям за компенсациями. В 2018 году их требования были удовлетворены, и пострадавшим обещали выплатить по 225 000 шведских крон (около 1,9 млн руб.).

Таким образом, в середине XX века в Швеции и правда действовала программа стерилизации населения, однако принудительной де-юре она была только в отношении юридически недееспособных людей, которые просто не могли дать информированное согласие. Для остальных граждан Швеции процедура стерилизации была добровольной, однако фактически от многих пациентов, подвергнутых такому медицинскому вмешательству, согласия добивались посредством угроз, шантажа и давления.

Ни в одном из законов о стерилизации не упоминается «внешность, не соответствующая признанным арийским стандартам шведской нации». Сведения о числе пострадавших, встречающиеся в вирусных публикациях, соответствуют официальным данным, как и история Марии Нордин. Более того, к стерилизациям в Швеции так или иначе склоняли людей и после отмены резонансного закона в 1976 году — на этот раз тех, кто хотел совершить трансгендерный переход. Государство признало свою ответственность перед всеми, кого подвергли этой процедуре вопреки их желанию, и выплачивает денежные компенсации.

Наш вердикт: полуправда

«Проверено» в Телеграм
В сообществе отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла)

Приветствую, читатели! Это свежие заметки о жизни на пороге сингулярности. Меня зовут Игорь Santry, я техноредактор. Я завёл эту колонку, чтобы собрать лучшие лонгриды и видео, которые зацепили меня за последнее время.

Этот выпуск тематический. Его центральная тема — биотехнологии будущего и их влияние на общество. Один номер, одна рамка и две стороны медали: корпоративная и анархистская, плюс множество ссылок про то, как люди ломают и чинят биологию. Читайте по порядку или сразу листайте до дайджеста — выбор за вами.

Конвейер деторождения

В ночь на 25 июля 1978 года в районной больнице Олдема в Англии родилась девочка весом 2,6 кг. Её звали Луиза Браун.

Стоило семье Браунов вернуться домой, как в их почтовый ящик стали приходить посылки, залитые искусственной кровью, и пластиковые куклы с оторванными конечностями. Узнав об их дочке, Ватикан заявил об узурпации божественной воли, а таблоиды окрестили её Frankenbaby. Детство у Луизы было непростое, но она выросла, вышла замуж и родила сына естественным путём.

Сегодня ЭКО — обычная медицинская процедура, которая подарила жизнь более чем 13 миллионам человек. И всё же есть проблема: она помогает лишь в 37,5% случаев. Успех сильно зависит от точности и скорости манипуляций с яйцеклетками, и человеческий фактор здесь никуда не девается. Грубо говоря, результат зависит в том числе от того, сколько кофе выпил конкретный эмбриолог перед работой.

Поэтому нью-йоркский стартап Conceivable Life Sciences построил роботизированный конвейер для создания эмбрионов. Он называется AURA, тянется на пять метров в длину и автоматически разделяет сперматозоиды, оплодотворяет яйцеклетки и замораживает эмбрионы.

Система компьютерного зрения на базе алгоритмов Baidu ищет яйцеклетки в фолликулярной жидкости. Манипуляторы погружают эмбрионы в жидкий азот настолько быстро, что кристаллов льда образуется в десять раз меньше, чем при ручной заморозке.

Пока AURA помогла родиться 19 детям, но цель инженеров — «суперлаборатории», где один эмбриолог будет контролировать создание тысяч эмбрионов в день. Стартап привлёк 70 миллионов долларов и планирует серьёзно масштабироваться.

Возможно, это звучит антиутопично, но давайте начистоту: мы уже давно производим людей «в лаборатории», просто медленно и дорого. AURA делает то же самое быстрее и надёжнее, убирая фактор усталости специалиста. Что на это скажут носители традиционных ценностей — не берусь предсказать, но математика проста: если компания выйдет на заявленные 65% успешных ЭКО вместо нынешних 37,5%, на свет появятся миллионы людей, которые иначе не родились бы. Думайте что хотите, но, как по мне, это не выглядит как злодейский план.

Но AURA — только одна часть картины. Другой слой стека ещё интереснее.

Несколько японских исследователей занимаются чем-то, что так и хочется описать словом «алхимия»: берут клетки кожи, откатывают их до стволового состояния и перепрограммируют в яйцеклетки и сперматозоиды. Технология называется IVG — In Vitro Gametogenesis. Ключевой результат 2023 года принадлежит группе Кацухико Хаяси из Университета Осаки: они получили мышат из клеток самцов (здесь была ссылка на guardian, который подвергается цензуре на picabu). Y-хромосома в процессе культивирования была потеряна, X-хромосома удвоилась, и семь мышат стали первыми в истории млекопитающими, рождёнными от «двух отцов». В США стартап Conception Biosciences пытается сделать то же самое быстрее и более прямолинейно — перебирая тысячи комбинаций факторов роста в минибиореакторах.

Основной барьер сейчас — мейоз: человеческие клетки in vitro не хотят выполнять это деление по-настоящему, но по оптимистичным оценкам (здесь была ссылка на guardian, который подвергается цензуре на picabu) лет через пять-семь это препятствие будет преодолено. И тогда слово «бесплодие» в его нынешнем смысле может устареть: гаметы можно будет получить из любой клетки тела.

Третий компонент — вынашивание. Детская больница Филадельфии и подразделение Vitara Biomedical разработали систему EXTEND. Журналисты тут же окрестили её «биомешком», и, в общем-то, заслуженно. Это герметичный полимерный пакет с синтетической амниотической жидкостью, спроектированный как «мост» для детей, рождённых на 22–24-й неделе. Место, где они смогут провести около месяца, пока лёгкие дозревают без контакта с воздухом.

Газообмен идёт через пуповину, насосов нет: сердце самого плода прокачивает кровь через мембранный оксигенатор. На ягнятах это уже работает. FDA присвоила технологии статус Breakthrough Device, Vitara Biomedical привлекла 125 миллионов долларов и готовится к клиническим испытаниям.

Другое развитие той же идеи — работа Якоба Ханны в Институте Вейцмана: он растит мышиные эмбрионы во вращающихся стеклянных сосудах от гаструляции до стадии органогенеза. До применения у людей здесь ещё далеко, но саму возможность для млекопитающих уже показали.

А теперь соберём картину целиком: IVG даёт источник гамет → роботизированная лаборатория типа AURA делает эмбрионы → ИИ выбирает лучший вариант из сотен по геномному профилю → искусственная матка вынашивает плод без участия матери.

В 1924 году британский биолог Дж. Б. С. Холдейн предсказал, что к 2074 году лишь 30% детей будут рождаться естественным путём. Он ошибся в скорости: технические возможности для этого сценария появляются заметно раньше, чем он рассчитывал. И тут всплывают многочисленные этические вопросы.

Если когда-нибудь искусственная матка окажется безопаснее естественной, если IVG даст выбор из ста эмбрионов вместо одного, если геномный скрининг уберёт наследственные болезни — в какой момент отказ от всего этого станет морально неприемлемым? Когда «родить естественно» превратится из нормы в странный выбор, требующий объяснений, как сегодня требует объяснений отказ от прививок?

Возможно, я напишу об этом отдельный большой текст, но однозначного ответа у меня для вас нет.

Анархисты от медицины

Централизация, автоматизация, 70 миллионов венчурных денег — биотех выходит из лабораторий на рынок. Но кто получает к нему доступ и на каких условиях? Это ещё один неудобный вопрос, и Four Thieves Vinegar Collective предлагает радикальный ответ.

Знакомьтесь, это анархистский биохакерский коллектив, который последние несколько лет занимается тем, что превращает недоступные лекарства в доступные. Их метод прямолинеен до неприличия: выяснить рецептуру, синтезировать вещество и опубликовать инструкции и раздать приготовленное.

Курс мизопростола, препарата для прерывания беременности на ранних сроках, в американской аптеке стоит 160 долларов. Себестоимость самодельного варианта — 0,89 доллара. Four Thieves Vinegar тайно рассылают нанесённый на бумагу препарат почтой (так он проходит таможенный контроль незамеченным) туда, где он по тем или иным причинам недоступен.

Мизопростол — самый острый политический кейс, но для коллектива он один из многих: принцип один и тот же, меняется только молекула.

На DEF CON 32 основатель коллектива Майкл Лауфер рассказал, что ему удалось синтезировать Sovaldi — препарат от гепатита C, курс которого в американских аптеках стоит до 84 000 долларов. В России дженерики дешевле, около 250 тысяч рублей, но домашний синтез обошёлся Лауферу в 300 долларов. Главное достижение коллектива, впрочем, не рассылка лекарств, а опенсорсный лабораторный реактор, который можно собрать из Arduino, 3D-печатных деталей и банок из-под солений. Устройство варит лекарства по рецептам коллектива автоматически. Они также разработали автоинъектор адреналина для аллергиков (EpiPen стоит больше 300 долларов, их версия — несравнимо дешевле) и сейчас работают над производством инсулина при помощи генетически модифицированного табака.

Для тех, кто хочет сам поэкспериментировать с генетическими модификациями, уже существует OpenCRISPR и даже детские наборы для генетической модификации — я когда-то писал об этом, и тогда это казалось курьёзом. Сейчас уже не смешно, скорее закономерно.

Пока AURA строит суперлаборатории на 70 миллионов долларов, Four Thieves варят лекарства в банках из-под солений. Это два конца одного процесса: биотех выходит из колыбели и становится чем-то, с чем можно работать руками.

Короткое

На гонках дронов Гран-при Anduril одна команда решила использовать биологический компьютер из клеток мозга мыши (eng). За этим стоит австралийская Cortical Labs — та самая, что в 2022 году с помощью исследовательского прототипа DishBrain научила 800 тысяч нейронов играть в Pong за пять минут. Теперь компания выпускает коммерческое устройство CL1 за 35 000 долларов: нейроны (уже человеческие) выращиваются на электродных матрицах и обучаются задачам через электрическую стимуляцию. И вот — дрон. Организаторы соревнования подумали и решили: «Является ли мозг мыши программным обеспечением? Чёрт возьми, да!» Следующий логичный вопрос — если мозг мыши выиграет гонку, кому выдают кубок.

AlphaGenome (eng) — если AlphaFold сделал для белков то, что Google Maps для городов, то AlphaGenome пытается сделать то же самое для всей ДНК. Текст генома собрали ещё в 2003 году, но 98% из него — некодирующие участки, которые регулируют всё остальное. AlphaGenome анализирует до миллиона пар оснований одновременно, превосходит предшественников по предсказанию геномных треков в 22 из 24 задач, а по анализу эффектов вариантов — в 25 из 26. DeepMind открыл доступ через API для некоммерческих исследований. Из тех моментов, о которых через двадцать лет будут говорить: «А вы помните, когда это началось?»

Полина Кривых рассказывает про котиков и зрительные иллюзии — оказалось, кошки готовы залезать не только в реальные коробки, но и в «квадрат Канижа», нарисованный на полу четырьмя «пакменами». Чтобы это доказать, исследователи разослали инструкции владельцам кошек по всему миру — те распечатали иллюзию, разложили на полу и сняли видео. Классический пример гражданской науки.

Длинное

Инъекционная «мини-печень» (eng) — инженер из MIT Сангита Бхатиа разработала способ подсадить человеку запасную печень через шприц. «Спутниковые печени» — крошечные тканевые трансплантаты из гепатоцитов и гидрогелевых микросфер — вводятся в брюшную полость, затвердевают, обрастают кровеносными сосудами и начинают работать. В исследованиях на мышах трансплантаты оставались жизнеспособными восемь недель и выполняли все нужные функции. Это совершенно не укладывается в голове, пока не вникнешь в детали.

«Люди давно уже киборги — нам просто стыдно это признать»: Enhanced Games могут спровоцировать революцию (eng) — химик-энциклопедист Сергей Бесараб (@lab66) даёт развёрнутое интервью 2digital.news о турнире, который стартует 24 мая в Лас-Вегасе: атлетам разрешены анаболики, ноотропы, CRISPR, ингибиторы миостатина — всё, за что обычно отбирают медали.

Биоэтика зародилась в ужасе. Так же её можно и потерять (eng) — войны и медицинские катастрофы XX века заложили основу для международных правил проведения исследований на людях. Но пандемия и политический разворот последних лет показывают, насколько хрупкими остаются эти нормы. Когда технология уходит вперёд быстрее, чем успевает сформироваться этика, приходится догонять. И обычно из очень неудобной позиции.

Чтобы барабан не звучал как ксилофон — нейробиолог Мария Пази рассказывает, как после установки кохлеарного импланта она возвращала себе потерянный слух. Врачи включали ей знакомые прежде звуки, подкручивали электроды и заставляли её «мочить ноги в воображаемом море». Звучит странно, но это работает. Как именно, никто точно не знает. Текст про то, как мозг переучивается слышать через электронное ухо и почему этот процесс похож одновременно на реабилитацию и на нечто вроде переобучения искусственной нейросети.

Артефакт

Натуралист вылавливает у берегов Норвегии морского ангела и хочет передать образец в университетскую коллекцию. Стоит поместить существо в банку со спиртом — консервант обесцвечивает ткани, щупальца сморщиваются, и от хрупкой красоты остаётся бесформенный серый комок.

Решение этой проблемы нашли богемские стеклодувы. Леопольд Блашка и его сын Рудольф с 1863 по 1936 год создали для музеев естественной истории тысячи стеклянных копий морских существ и ещё больше четырёх тысяч ботанических моделей по заказу Гарварда. Цветы, семена, стадии роста. Стеклянный сад Блашка подарил студентам то, чего не могли дать плоские иссохшие гербарии, — вечную весну. Секрет детализации Леопольд и Рудольф унесли с собой в могилу: учеников у них никогда не было.

Это один из примеров из большого текста, который я написал про один простой вопрос: почему старые научные инструменты были такими красивыми? Зачем астролябии скульптура, а телескопу лепнина? Внутри — анатомические Венеры, глина Максвелла, металлическая модель ДНК, звучащие нейроданные и рассказ о том, как форма делает возможным понимание.

Бонусные посты из моего ТГ-канала

Зачем говорить с китами?

Как восемь ракушек контролируют воду для целого города

Что такое автономная наука