Вообще, «шея, кровопотеря, обморочное». Три слова, от которых любой СМПшник будет торопиться на такой вызов без напоминания. Шея — это там, где сонные артерии и яремные вены лежат почти под кожей. Так уж распорядилась природа, что это самое уязвимое место у человека. Что поделать.

Водитель дядя Коля вырулил со двора подстанции, врубив сирену. Вечерний город мелькал за окном, а я в голове прокручивал варианты: если сонная — успеем только констатировать. Если ярёмная вена — есть шанс, но только если он сам додумался зажать рану. Оставалось только надеяться, что мужчина не растерялся и сумел себе помочь до нашего приезда. Потому что в таких случаях первая помощь, оказанная самим пострадавшим, часто важнее всего, что сделаем потом мы.

До адреса доехали за пятнадцать минут. Для ночного города с его пустыми дорогами — многовато, но дядя Коля и так выжимал из старого «газеля» всё, что можно. Напарник Толя уже на подъезде накинул на плечо чемодан с ремнабором, приготовил перевязочный материал, жгуты, растворы, кровоостанавливающие. Всё, что может понадобиться при ранении шеи и массивной кровопотере.

Дверь в квартиру была уже приоткрыта. На пороге стояла девушка лет двадцати пяти. Глаза — по пять рублей каждый, круглые, испуганные, с расширенными зрачками. Лицо бледное, руки трясутся. У порога в её ногах гавкал маленький белый померанский шпиц.

— Пойдёмте скорей… — она махнула рукой вглубь квартиры и поспешила внутрь. Мы, с чемоданами на плечах, роняя вещи в прихожей и расталкивая друг друга, ринулись за ней в комнату.

В голове уже представлялась картинка: стены и пол в крови, белое лицо пациента, агония, предсмертные крики, боль, тщетность бытия…

Но когда влетели в комнату, картина открылась совершенно иная.

На диване чинно, положив ногу на ногу, возлежал молодой человек. Худощавый, модельной внешности, с аккуратными чертами лица. Он был бледен, но не той предсмертной бледностью, а скорее испуганной. Взгляд — такой, будто человек уже мысленно попрощался со всеми и теперь просто ждёт, когда наступит конец.

Крови не было нигде. Ни на полу, ни на диване, ни на нём.

Я на секунду замер с мыслью «мы точно туда приехали?». Потом подошёл ближе.

— Что случилось?

Мужчина открыл рот, но девушка заговорила первой:

— Он ножом баловался… и порезал шею!

— Чем баловался? — не понял я.

— Ножом, кухонным, — она всхлипнула. — Он просто вертел его в руках, а нож острый оказался, и вот…

Я перевёл взгляд на мужчину.

— Я не баловался. Шею только почесать хотел, — пробормотал он виновато.

— Ножом?

— Ну… да.

Шпиц продолжал пронзительно гавкать. Девушка шикнула на него, после чего тот, наконец, успокоился.

— Крайне умно, — оценил я поступок молодого человека. — Показывай.

Он медленно, с драматизмом, достойным театральной сцены, повернул голову, не менее театрально закрыв глаза. На шее, сбоку, я увидел коричневое пятно. Большое, размазанное, с неровными краями.

— А где сам порез? — спросил я, вглядываясь.

— Там, — он ткнул пальцем в центр пятна.

Я пригляделся, посветив фонариком и приблизившись. Только сейчас, вглядевшись, заметил: коричневое — это йод. А в середине этого йодного островка — тонкая, едва заметное иссечение, в сантиметр длиной. Такая бывает, когда порежешь палец бумагой.

— Это я ему йодом намазала, — пояснила девушка.

— Зачем?

— Ну… чтоб кровь остановить.

Я посмотрел на неё. Потом на него. Потом на ватный диск, который валялся тут же, на журнальном столике. На диске едва алело крошечное пятнышко — след той самой «обильной кровопотери».

— И это вся кровь? — спросил Анатолий, ставя чемодан с реанимационным набором на пол.

— Да, — девушка развела руками. — Я ведь знаю, что если сонная артерия, то кровь алая. А у него она была светлая, и я подумала…

— Кровь как кровь, — пожал я плечами. — Капиллярная. Из такой царапины артериальная никак не потечёт, как ни старайся.

— То есть это не артерия? — мужчина вдруг ожил. В глазах появился интерес, щёки начали розоветь. — А зашивать не надо?

— Не артерия. И даже не вена. Порез поверхностный, миллиметра на два. Что там зашивать?

Он приподнялся на локтях, потом сел. Поправил длинную чёлку. Лицо его буквально на глазах обретало нормальный цвет.

— То есть жить я точно буду? — уточнил он с такой надеждой, будто я только что вынес ему смертный приговор, а теперь помиловал.

— Будешь. Да там уже всё зажило, пока мы тут разговаривали.

Анатолий снова взял реанимационный чемодан и, беззвучно матерясь одними губами, повесил его обратно на плечо. Доставать из него ничего и не пришлось. Я сел на стул напротив, глядя на эту парочку.

— Слушайте, — сказал он. — Раз уж мы приехали, проведу для вас краткий курс анатомии.

Они уставились на меня, как студенты-медики первого курса на матёрого профессора. Шпиц тоже замер в ожидании, высунув свой маленький язык.

Прочитал им небольшую лекцию о травмах шеи, как различить венозное и артериальное кровотечение, что делать в том или ином случае.

Они слушали, затаив дыхание.

— А я думал… — пробормотал мужчина.

— И ещё: йодом раны не заливают. Йод нужен для обработки краёв раны, а не для того, чтобы лить его внутрь. От этого только хуже — ожог тканей, заживление дольше, — добавил я.

Девушка покраснела.

— Я не знала…

— Теперь будете знать.

Пошли к выходу. Делать здесь было действительно нечего — тревога была ложной, пациент ожил, девушка успокоилась, шпицу мы уже поднадоели.

Они вышли в прихожую торжественно и радостно провожать нас. Молодой человек, который ещё десять минут назад готовился к смерти, теперь улыбался и жал мне и Анатолию руку.

— Спасибо вам, доктора! Спасли!

— От чего? — отмахнулся я. — Вы сами себя спасли тем, что ничего серьёзного не сделали.

— Нет-нет, вы приехали, успокоили, объяснили… Я уж думал, всё, конец.

— Живите долго и ножами больше не балуйтесь, — пробормотал им Толя на прощание.

Выходя на лестничную клетку и закрывая за собой дверь, мы услышали их разговор:

— Эх, — вздохнул парень, — Шрам некрасивый останется.

— Ничего, — с пониманием ответила девушка. — Я тебя и таким любить буду.

Занавес

ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ 💖 И будьте осторожнее с колюще-режущими предметами! 😉

P. S. Прошу простить за художественный стиль написания. При создании текстов ИИ не пользуюсь, пишу сам. Длинные тире, ёлочки-кавычки, разделение по абзацам, выделенные шрифты и т. д. расставляю специально для удобства читателей.

Оригинал статьи с моего Дзена

Как вы знаете, по пятницам я веду амбулаторный приём.

Пришла девушка N: рак in situ

Обсуждали объём хирургического вмешательства.

В случае девушки N я предлагала вариант реконструктивной хирургии - с реконструкцией импланта.

Пациентка уточнила, почему нельзя ограничиться только резекцией с последующей лучевой терапией.

Иногда это выбор, а иногда нужно прибегать к более радикальному хирургическому вмешательству.

После этого видео - смотрите следующие четыре: с подробным объяснением различных случаев.