Что-то подумалось на канве фильма "Ганнибал: восхождение".

Антагонистом фильма числится некто Владис Грутас, фашистский коллаборант литовского происхождения. Не успевший получить формального статуса в СС, тнм проявил себя в ряде грязных делишек.

В фильме он удостоен сравнения с арктическим волком, надо полагать, как символом жестокости, способности к быстрой смене тактики, умению выживать в экстремальных условиях.

Что он сделал?

Грабил мертвых, добивал умирающих, всем отделением расстреляли повара, дескать унтермен.

PS То есть в голливуде к этим всем "тиграм" вообще без пиетета☝️

СЕГОДНЯ, 15 АПРЕЛЯ – ДЕНЬ ПАМЯТИ СЕРГЕЯ ПУСКЕПАЛИСА. ИЗ НАШЕЙ С НИМ БЕСЕДЫ 2015 ГОДА:

– Сергей, у вас же флотское прошлое, это помогало в работе когда-нибудь?

– Скорее мешало, потому что видел много технических несуразиц.

- Ваше личное отношения вообще к тому, что в соцсетях обозначается хештегом #Крымнаш? Вы же знаете, есть самые разные по этому поводу мнения, в том числе среди кинематографистов.

- А чей же еще? Не, если говорить про это, понятно, что у каждого, наверное, свой взгляд. Некоторые считают, можно говорить, что Польша наша, а я говорю, – не наша (хотя у нас очень много оснований считать, что Польша – наша). Однако про Крым, как мне кажется, президент совершенно четко доложил. И никто пока еще никаких контраргументов, заслуживающих моего уважения, не озвучил.

- У вас, кстати, папа из Литвы, а мама болгарка из Приднестровья, по-моему. Вот с такой редкой фамилией на флоте не было никаких разборок?

- Понимаете, Жень, я недавно (напомню, это беседа 10-летней давности, 2015 года - Е.Д.) был в Литве. И у них сейчас паранойя какая-то возникает по поводу нашего прошлого советского. Я говорю им, знаете, насколько я помню, людей в России с литовской фамилией ожидали только преференции.

Потому что считалось: если с литовской фамилией, значит, порядочный, работящий, приличный человек и так далее.

Ну, насколько я помню.

Вот я служил на флоте, был сначала машинистом трюмным (водолазом), а когда пришел на корабль, меня сразу в секретчики определили. Сразу, потому что секретчик сходил уже на берег, демобилизовался. А это совсем другая служба и такая уже, ну, элита, скажем, флотская. Вот даже меня лично не видел командир. Просто списки пришли, видит – моя фамилия ПУСКЕПАЛИС.

Вот я всем объясняю, что я не помню ни одного момента, чтобы кто-то там нас обзывал. Порой доброжелательно называли «лабусы».

Сергей ПУСКЕПАЛИС: Я был командиром отряда в игре «Зарница.

После того, как Прибалтийские республики были присоединены к СССР, Приказом Народного комиссара обороны СССР № 0191 от 17 августа 1940 г. из их бывших армий в составе РККА создавались Прибалтийские национальные корпуса. 29-й литовский территориальный стрелковый корпус Красной Армии (29-й ТСК; Raudonosios darbininkų ir valstiečių armijos 29-asis teritorinis šaulių korpusas) был сформирован в составе 184-й и 179-й стрелковых дивизий, 615-го корпусного артиллерийского полка, 21-го корпусного кавполка, а также подразделений боевого и тылового обеспечения.

В подчинении корпуса находилось Вильнюсское/Виленское пехотное (бывшее Литовское юнкерское) училище.

Подробнее штаты, общие для всех Прибалтийских корпусов (только у эстонцев вместо кавполка - кавдивизион), есть в тексте приказа. Штатная численность корпуса - несколько более 15 тыс. человек. Из армии Литовской Республики в Красную Армию перешло около 16 000 военнослужащих, но к лету 1941 г. значительное их число, в особенности офицеры, были уволены, в т.ч. за акты саботажа и неподчинения. Замещение их советскими кадрами не было завершено. К 22 июня 29-й ТСК до штатов не дотягивал.
Командовал корпусом до 14 июня 1941 г. бывший командующий литовской армией генерал-лейтенант (звание в РККА, прослужил в Советской армии до 1954 г.) Винцас Иосифович Виткаускас, в прошлом студент Московского университета (1914), подпоручик Российской армии (1917), поддержавший присоединение Литвы к СССР.

Затем командование 29-м ТСК принял генерал-майор А.Г. Самохин, тогда же на советских командиров были заменены ответственные работники штаба корпуса и комдивы; но за несколько дней до начала войны они элементарно не успели "освоиться" на новых должностях.

Форма одежды и вооружение.
Постановление Совета Народных комиссаров Литовской ССР и директива Народного комиссара обороны СССР 0/2/105022 от 17 августа 1940 года Военному Совету Прибалтийского военного округа гласила: "В 22, 24, 29-м стрелковых корпусах сохранить существующую форму одежды, предложив снять погоны и ввести знаки различия начальствующего состава Красной Армии". Подобное положение введено в действие Приказом № 0010 Командующего Прибалтийского Особого военного округа от 27 августа 1940 года.

Советскую присягу бойцы и командиры 29-го СК принимали, согласно приказа, в течение двух месяцев с момента его издания. В докладе политотдела 615-го артполка отражено общее настроение: "Будут все присягать, и я присягну".

Вооружены они были оружием, унаследованным от армии Литовской Республики, достаточно пестро по сравнению с Красной Армией. Винтовок Маузера имелось едва ли не полдюжины модификаций импортного и отечественного производства, примерно такая же ситуация была с артиллерией, а в корпусной авиаэскадрилье числились самолеты: 9 многоцелевых ANBO-41 литовского производства, 3 литовских учебно-тренировочных ANBO-51, 1 британский «Гладиатор I».

С началом Великой Отечественной войны...
29-й ТСК был оперативно подчинен 11-й армии ПрибОВО, в планах прикрытия Красной Армии он находился в районе прикрытия №3. На 22 июня 1941 года: управление корпуса, 184-я стрелковая дивизия и также подчиненный корпусу 429-й гаубичный артиллерийский полк (не литовский, формировался в Харьковском ВО в 1939 г.) - в Оранском лагере; 179-я стрелковая дивизия — в лагере в Пабраде; корпусные кавполк и артполк - возле реки Жеймяна. На отмобилизование дивизий 29-му ТСК отводилось 1-3 суток, после чего он должен был выдвинуться с район Алитуса на поддержку обороны советских войск.
23-го июня корпус получил приказ готовить оборону Вильнюса, но реально боевую задачу не выполнил. Его дивизии были сильно разбросаны и выйти на ближние к Вильнюсу рубежи не успели, а литовский личный состав частей и подразделений начал в массовом порядке дезертировать, переходить на сторону гитлеровцев и нападать красноармейцев и командиров. Тем не менее, гораздо более редкие примеры верности советской присяге также имели место. Например, курсанты Виленского пех. училища с боями отступали до Витебска, откуда 8 июля 1941 г. были отправлены в Сталинск/Новокузнецк; но они были набраны из литовской молодежи левых взглядов, поддерживавшей присоединение к СССР.

О фактах дезертирства и перехода на сторону противника военнослужащих 29-го литовского территориального стрелкового корпуса после 22 июня 1941 г. (по Дм. Егоров. "1941. Разгром Западного фронта"):
"22 ИЮНЯ
Уже в первые часы войны в дивизиях 29-го ТСК началось массовое дезертирство и переход на сторону противника военнослужащих-литовцев со всеми сопутствующими такого рода событиям эксцессами: убийствами командиров и политработников, преднамеренным оставлением или выводом из строя матчасти, стрельбой "в спину" кадровым частям Красной Армии.
Солдат вермахта Фриц Бельке писал: "Литовцы, вооруженные русскими орудиями, с восторгом маршируют рядом с нашими колоннами. Население выносит в ведрах питьевую воду".
Это предательство носило массовый характер - тысячи литовских солдат просто разбегались, оставляя дороги и населенные пункты незащищенными.
Арестованный генерал армии Д.Г. Павлов показал на допросе:
"25-го числа противник в направлении Вильно, по сведениям бежавших из Литвы, разгромил 5-ю механизированную дивизию, разбежалась национальная литовская дивизия, и механизированные части противника появились на правом фланге 21-го стрелкового корпуса".
Анализируя причины поражения,надо обязательно пояснить что о том, что "на левый фланг Кузнецовым (Прибалтийский военный округ) были поставлены литовские части, которые воевать не хотели.
После первого нажима на левое крыло прибалтов литовские части перестреляли своих командиров и разбежались и это дало возможность немецким танковым частям нанести мне удар с Вильнюса.
Если бы литовцы только разбегались, это было бы еще полбеды.
Многие подразделения 184-й и 179-й ТСД, где не желавшие служить Советской власти составляли большинство, ни в плен сдаваться, ни разбегаться по домам не стали, а при первой же возможности радостно поворачивали оружие против "красных"
Из донесения командующего войсками Северо-Западного фронта наркому обороны маршалу С.К. Тимошенко (на 09:35 22 июня):
"Крупные силы танков и моторизованных частей прорываются на Друскеники. 128-я стрелковая дивизия большею частью окружена, точных сведений о ее состоянии нет. Ввиду того, что в Ораны стоит 184-я стрелковая дивизия, которая еще не укомплектована нашим составом полностью и является абсолютно ненадежной
179-я стрелковая дивизия в Венцяны также не укомплектована и ненадежна, также оцениваю 181-ю... поэтому на своем левом крыле и стыке с Павловым создать группировку для ликвидации прорыва не могу...
5-я танковая дивизия на восточном берегу р. Неман в районе Алитус будет обеспечивать отход 128-й стрелковой дивизии и прикрывать тыл 11-й армии от литовцев , а также не допускать переправы противника на восточный берег р. Неман севернее Друскеники".
В 22:20 22 июня штаб фронта докладывал наркому обороны С. К. Тимошенко уже так:
"Получился разрыве Западным фронтом, который закрыть не имею сил ввиду того, что бывшие пять территориальных дивизий мало боеспособны и самое главное - ненадежны (ОПАСАЮСЬ ИЗМЕНЫ)".
В конечном итоге, когда измена литовского корпуса из разряда подозрений перешла в разряд фактов, драматическое развитие событий на юге Литвы привело к тому, что правый фланг Западного военного округа, а затем и Западного фронта оказался почти не прикрыт.
Нет сомнений, что бывшие военнослужащие литовской армии, насильно призванные в РККА, не пытались оказать сопротивление немцам, когда те захватывали аэродром в Оранах. Скорее всего, они даже помогали им.
7-й зенитный дивизион 184-й ТСД вообще не имел средств тяги, и вся матчасть досталась немцам. Захватить или вывести из строя самолеты им не удалось, остатки обоих базировавшихся там полков 57-й авиадивизии (строевого 42-го и формирующегося 237-го ИАП) перелетели в Двинск, ныне Даугавпилс.
Двинский аэродром Грива находился на реконструкции, как вспоминал бывший работник ГУАС НКВД СССР А. М. Киселев, но его все же можно было использовать.
Ситуация накалялась с каждым часом.
За правым флангом. Действия войск 11-й армии. Взятие противником Каунаса и Вильно. Прорыв моторизованного корпуса Манштейна на стыке 11-й и 8-й армий.
Выход 57-го моторизованного корпуса противника на лидское направление. Выдвижение резервов Западного фронта в район г. Лиде.
В полосе 11-й армии Прибалтийского военного округа (Северо-Западного фронта) армейские корпуса 9-й и 16-й полевых армий и части танковой группы Г. Гота продолжали развивать успех. Дивизии 1-й линии армии отходили к Неману и частично переправились на восточный берег: 5-я дивизия - западнее Каунаса, 126-я дивизия - в Приенай.
В Каунасе, несмотря на перевод столицы в Вильнюс, продолжали оставаться Верховный Совет и ЦК компартии Литвы.
Коммунисты получили из арсенала старые немецкие винтовки, однако в 20 часов командарм В.И. Морозов сообщил 1-му секретарю ЦК Снечкусу: Каунас необходимо оставить. А.Ю. Снечкус предложил взорвать радиоцентр и военные склады, но представитель НКВД ответил, что нет ни взрывчатки, ни людей.
Вскоре после оставления города радиоцентр был захвачен повстанцами, с призывом к народу о восстании обратился известный политический и общественный деятель Ляонас Прапуоленис.
ОТКРЫТАЯ ИЗМЕНА
К исходу дня 22 июня 184-я ТСД занимала оборонительный рубеж по восточному берегу реки Оранка, управление и корпусные части находились в лесу в районе м. Каменка.
В 19 часов командование дивизии получило секретный для литовцев приказ о выводе соединения на территорию СССР, в район Полоцка; затем было принято решение об отходе в сторону Вильнюса.
Бывший военнослужащий дивизии вспоминал, что утром 22 июня радисты из отдельного батальона связи поймали радиопередачу на литовском языке из Германии; это было обращение к жителям Литвы и воинам-литовцам. Обращение немедленно было распространено между военнослужащими-литовцами.
Около 13 часов 22 июня рядовой 615-го артполка П. Пильвинис и другие литовцы услышали воззвание Клайпедской радиостанции к воинам 29-го корпуса, призывающее их направить оружие против русских комиссаров и советских активистов.
Около 20 часов лейтенанту Б. из 297-го стрелкового полка дежурный по полку приказал привезти со стрельбища бойцов-снайперов и их снаряжение.
Грузовик недалеко от кладбища у Варены 1-й был обстрелян из немецкого пулемета, еще один пулемет вел огонь со стороны картонной фабрики, а от железнодорожной насыпи из тяжелого пулемета вела огонь охрана из 2-го батальона 262-го стрелкового полка.
Когда грузовик вернулся, никого не привезя, политруки обозвали литовцев контрреволюционерами. Около 23 часов неизвестный майор сказал, что получено сообщение о занятии немецкими войсками Меркине и о том, что они находятся в 30 км от Варенского лагеря. В ночь на 23 июня в большинстве частей 184-й ТСД начался мятеж: литовцы обрезали линии связи к штабам, добывали боеприпасы, договаривались об организации взаимодействия.
Штабы не могли дозвониться до частей, литовцы-связисты, посланные ремонтировать линии, не возвращались. В 6 утра 23 июня был отдан приказ отступать в направлении Валкининкай.
"1-й батальон 297-го полка без 1-й роты, которая не подчинилась приказу и осталась на старом месте, выступил из лагеря, однако в пути сержант К. из 616-го артполка застрелил советских командиров, после чего батальон вернулся назад. 2-й батальон, отступая по маршруту Мал. Поручай, Яканчай, Пу-оджяй, достиг Валкининкай, где восстал и также уничтожил комсостав Красной Армии.
На марше из батальона начали разбегаться одиночные бойцы и командиры, в частности лейтенант В. Чивас."
В окрестностях д. Юргеленис и других местах шли бои немецких войск с советскими. Батальон остановился в Дугняйском лесу; здесь литовцы окопались и решили дальше на восток не отступать. Инициаторами восстания были капитан П. Почебутас, лейтенанты П. Аушюра, А. Ляуба, К. Заронскис и другие.
В 23:20 23 июня по условному сигналу "Шагом марш" повстанцы начали обезоруживать политработников, их заместителей, красноармейцев, комсомольцев и других лояльных Советской власти активистов.
Произошел короткий бой с оказавшими сопротивление красноармейцами. Были убиты командир батальона капитан Тяпкин, политруки Краснов и Захаров, замполитрука Гарьенис и Голштейн.
При встрече батальона с командиром 616-го артполка какой-то литовский солдат заколол его штыком и сбросил с коня, так как советский командир выхватил из ножен саблю.
Младший лейтенант Уогинтас из пистолета застрелил комиссара.
Убили и встреченных красноармейцев-связистов. По дороге повстречался политрук Волков из 8-й роты их полка, его тоже убили. В половине второго ночи 24 июня на большаке Рудишкес-Хазбиевичи в 2 км северо-восточнее Рудишкес 4-я и 5-я роты 297-го СП присоединились к немцам. 3-й батальон уничтожил уполномоченного 3-го отделения. (...)
ОТСТУПЛЕНИЕ РККА
Во время прохождения Вильнюса отходящие колонны обстреливались командами литовских солдат, охранявших зимние квартиры 179-й дивизии и 615-го корпусного артполка. 615-й КАП в столкновениях с мятежниками потерял при прохождении через город до 200 человек личного состава и практически всю матчасть (31 орудие и 32 трактора).
Всего из состава 29-го ТСК (18 000 человек) на территорию Белоруссии вышло не более 2000 литовцев, хотя в целом ушедших вместе с отступившей Красной Армией литовских граждан хватило на то, чтобы сформировать из них в 1942 г. полноценную стрелковую дивизию за номером 16.
После того как 184-я показала свою полную непригодность, командование 11-й армии просто начало саботировать приказы об обороне округа. Командующий Кузнецов отказался (!) бросить в бой 179-ю литовскую дивизию, ту самую что не предала РККА и хорошо проявила себя в последующих боях (командир - полковник А. И. Устинов).
До весны 41-го ею также командовал литовец генерал-майор Альбинас Чепас, но и он был заменен. Как вспоминал бывший оперуполномоченный Особого отдела НКВД по 234-му стрелковому полку полковник Е. Я. Яцовскис, в ночь на 23 июня дивизия находилась в районе Пабраде, в 50 км северо-восточнее Вильнюса.
Ее 618-й легко-артиллерийский полк, личный состав которого сохранил лояльность, в ночь на 23 июня по приказу комдива Устинова занял оборону на высотах юго-западнее Пабраде.
На этом действия советских частей в полосе 11-й армии во второй день боевых действий закончились."

Более краткие примеры упорного сопротивления частей 29-го ТСК наступающему противнику:
"Но справедливости ради надо заметить - не все литовцы были предателями, были и те кто отважно сражался оставшись верным присяге.
...Можно обратиться к воспоминаниям командира 3 танковой группы Вермахта Г. Гота, в которых упомянут «литовский корпус», который 22 июня «упорно оборонялся». О 23 июня Г. Гот пишет:
«…литовский армейский корпус противника, мужественно оборонявшийся 22 июня, начал распадаться. Отдельные группы, загнанные немецкой авиацией в леса, в некоторых местах пытались нападать на наши походные колонны, но централизованного управления этими группами уже не было».
А значит герои все-таки были и не все изменили присяге.
Например, Е. Яцовскис, в то время работавший оперативным уполномоченным Особого отдела НКВД в 234-м полку 179-й дивизии, в своих воспоминаниях описывает эпизод из первых дней войны, когда с отступлением 179-й дивизии в Белоруссию один из бывших буржуазных офицеров сагитировал группу солдат напасть на штаб дивизии.
Бунт подавили сами солдаты дивизии. Как отличившегося Е. Яцовскис называет командира 618-го ЛАП майора Антанаса Раугайле, который, будучи раненым, продолжал руководить своими артиллеристами, пока предатели не были разгромлены.
«Младший лейтенант Винцас Римас получил боевое крещение в самом начале войны.
В первых числах июля 1941 года подразделение под его командованием уничтожило прорвавшуюся в районе Полоцка группу мотоциклистов противника. Римас связкой гранат подбил фашистский танк»."
Источник: https://knigogid.net/books/183451-dmitrii-egorov-1941-razgrom-zapadnogo-fronta/toread/page-69

Эпилог.
Отступив с территории Литовской ССР, 29-й ТСК в сильно сократившемся составе - не более 2 000 штыков, в основном из 179-й дивизии, кавполка и управления, с 17 июля по конец августа 1941 г. дрался под Великими Луками. Воевал на сей раз упорно (в строю остались только те, кто были на это готовы), попал в окружение, вышел из него, но к этому времени растерял в боях большую часть людей. "1 сентября 1941 года корпусное управление из боев выведено, 23 сентября 1941 года расформировано"...

Еврейские полицаи, еврейские мстители... Вам список русских коллаборационистов привести?

Цитата из той же книги:

"...К тому времени относятся первые акции возмездия в гетто, на первых порах в основном против продажных тварей. Был убит Лейкин, один из величайших подлецов, служивших в еврейской полиции, прославившийся во время облав и вывоза людей на Umschlagplatz. Вскоре после этого наши еврейские мстители привели в исполнение смертный приговор некоему Фирсту — связному между еврейской администрацией и гестапо. Шпиков в гетто впервые охватил страх.

Постепенно ко мне возвращались бодрость духа и желание жить. Поэтому наступил момент, когда я решил обратиться к Майореку с просьбой позвонить из города моим знакомым: пусть они меня как-нибудь отсюда вытащат и спрячут. С бьющимся сердцем я ожидал его возвращения. Наконец, во второй половине дня он вернулся, но с плохими новостями: знакомые ответили ему, что не могут рисковать, пряча у себя еврея. Ведь в конце концов, за это грозит смерть! — объяснили они с негодованием, не понимая, как им вообще посмели предложить что-либо подобное. Да. Здесь ничего не поделаешь. Эти сказали «нет», но, может, другие будут более благосклонны. Главное — не терять надежды..."