Я — обычный фитнес-клуб в спальном районе. «Сила и Грация», цены средние, посетители приличные. У меня есть тренажёрный зал с панорамными окнами, небольшой бассейн и раздевалки, которые видели столько человеческих драм, что хоть книгу пиши. Но то, что назревает сейчас, пожалуй, побьёт все рекорды.
В моей истории две ключевые фигуры. Она — Екатерина. Ходит ко мне три раза в неделю, стабильно, как часы. Кардио, потом лёгкая силовая, потом сауна. Всегда одна, всегда с серьёзным лицом. Тренируется с какой-то обречённой добросовестностью, будто не мышцы качает, а долги отрабатывает. С инструкторами вежлива, но холодна. Я её давно знаю. Она из тех людей, которые даже бутылку с водой ставят строго параллельно краю беговой дорожки.
И Он. Муж Лены. Назовём его... ну, пусть будет Сергей. Хотя в зале он паспортные данные не оставляет, но я-то всё слышу. Крупный мужчина, разряд по плаванию, приходит по вечерам, часто с другом. Добродушный, громкий, всегда со всеми здоровается. В раздевалке травит байки, жмёт штангу с душой. Типичный «свой парень». Мы с ним ладим.
До недавнего времени эти двое существовали в моих стенах, даже не замечая друг друга. Она — в зоне кардиотренажёров, он — у зеркала с гантелями. Параллельные миры.
Но неделю назад всё изменилось.
Я это почувствовал сразу. У меня даже лампочки в холле как будто ярче загорелись от напряжения. Она пришла в среду, он — в четверг. Обычное расписание. Но в пятницу они оказались здесь одновременно. Он плавал в бассейне, она делала растяжку в зале. А потом он вышел из душа, и они столкнулись в дверях. Случайно. Абсолютно случайно.
Она замерла. Он улыбнулся и сказал что-то вроде: «О, привет! А вы, кажется, Катя? Лена рассказывала». И тут я, со своими стенами, зеркалами и резиновыми ковриками, физически ощутил этот момент. Электричество. Нет, не романтическое. Другое. Холодное, колючее, как разряд статического электричества перед грозой.
Она кивнула, процедила «здравствуйте» и ушла в раздевалку быстрее, чем обычно. А он пожал плечами и пошёл к тренажёрам. Но я-то видел её лицо. Это было лицо человека, который только что нашёл мишень.
Следующие дни были пропитаны ожиданием. Я даже кондиционеры настроил на минимум, чтобы хоть как-то остудить атмосферу. Она стала приходить чаще. Смотрела по сторонам. Высматривала. Он, ничего не подозревая, жал лёжа сто двадцать, обсуждал с другом футбол и жаловался, что Лена в последнее время какая-то задумчивая.
Вчера был мой «звёздный час». Они снова встретились у входа в раздевалки. Он, как обычно, дружелюбный, спросил, как дела. И тут она выдала. Не сразу. Сначала замялась, потом опустила глаза, а потом, глядя ему прямо в душу, сказала:
— Сергей, нам нужно поговорить. Это важно. Это касается Лены. И восьмого марта.
У него вытянулось лицо. Гантеля, которую он держал в руке (метафорическую, конечно), упала бы, будь она реальной. Он не понял, но уже всё понял. Мужским чутьём. Таким, от которого кровь отливает от лица и холодеют пальцы, даже если ты только что поднял штангу.
Я затаил дыхание. Мои беговые дорожки перестали скрипеть, гантели замерли на стойках, даже вода в кулере перестала булькать. Весь зал слушал. Но никто не услышал. Потому что она повела его в холл, к диванчикам, где пахнет кофе и пластиком.
Я видел только через стекло. Она говорила. Много, быстро, с каким-то нездоровым блеском в глазах. Жестикулировала. Он сидел, ссутулившись, и молчал. Потом встал. Кивнул. И ушёл, даже не попрощавшись.
Она осталась сидеть. Довольная. Выпрямила спину. Поправила волосы. Встала и пошла к выходу с таким видом, будто только что выполнила норматив мастера спорта по моральному превосходству.
А я остался. Я, старый добрый спортзал. И теперь не знаю, что делать с этой информацией. Завтра он, возможно, придёт злой. Или не придёт вообще. Она придёт обязательно, чтобы насладиться триумфом. Будут ли они смотреть друг на друга? Будет ли драка? Боже, только бы не в раздевалке — у меня там кафель новый.
Но знаете, что я понял, глядя на всё это своими стеклянными стенами?
Я видел много пота. Много жира, который люди сжигают. Много мышц, которые они качают. Но самое тяжёлое, что можно поднять в этом зале — это груз чужой правды, которой тебя решили «осчастливить» просто потому, что кому-то скучно жить со своей.
Я всего лишь спортзал. Я для здоровья. А меня превратили в место преступления. И в орудие мести. Обидно, знаете ли.
