За последние 30 лет своей жизни я глубоко узнал два слова: « должен» и « работа». Отпуска были, но более двух недель не получалось и всегда уходил с условием, что компьютер беру с собой и первые дни, где бы я не находился, время от времени, поглядываю почту и высылаю отчёты. Знакомо такое? Думаю, что таких , каким был я, достаточно. Случалось со мной так, что нервы начинали сдавать и чтобы не вспылить и «не наломать дров» я срочно садился в машину в пятницу вечером и уезжал куда подальше. Такие кратковременные побеги были редкими, но давали свежий глоток воздуха, которого хватало, чтобы дотянуть до очередного срыва. Так я и жил, от одного напряга до другого, и многие в моем окружение говорили,что это нормально, все, кто усердно работать и пытается чего-то в жизни добиться, так живут. В голову приходили мысли, что может быть иначе, но что означает это «иначе», я не мог себе представить. Мне почему-то казалось, что моё руководство мудрое и честное , с колоссальным жизненным опытом, те люди с которых надо брать пример, потому что они все до одного трудоголики. Я искреннее верил в их порядочность и готовность стоять до конца за каждого из своих подчинённых, с которыми проработали много лет рука об руку. Не буду Вас мучить, думаю, и так понятно, что в конечном итоге все вышло наоборот, едва речь зашла о зыбкости нашего предприятия и неготовности владельцев компании вести производственно- коммерческую деятельность в нашей стране.
В один момент провести полную переоценку ценностей в своей жизни просто невозможно, и если кто-то говорит, что он в раз все оставил в прошлом, отрезалв один момент- не верьте. Мы все к чему-то привязаны, причём, в случаях подобных моему, привязки очень сильные и разрушить из в раз просто невозможно, да и не нужно. У меня так вышло, что что-то специально ломать или разрушать не пришлось, то,что было лишним само отвалилось и ушло. В один прекрасный день мне поступило предложение поработать за границей не в самых хороших условиях, но именинно полная смена обстановки, окружения, языка, культуры людей - все это позволило мне навести в своей голове порядок, понять, кто в этой жизни важен и за тысячи километров от дома увидеть , насколько прекрасно жить в стране с высоким , усыпанном звёздами небе ранней весной, гулять среди величественных сосен и смотреть, как самолёты оставляют следы на небе, просыпаться с первым солнечным лучем и улыбаться новому дню, провожать закат на оранжевом небе. Было ли это раньше? Конечно было, но непонятные приоритеты закрывали всю красоту вокруг, направляя мысли в сторону «должен» и « работа».
Вы спросите, что и как сейчас? Нет, неправильные вопросы. У большинства первый вопрос, а на что жить, нужный деньги, нужно работать? Полностью согласен, безо всякого лукавства, никак иначе, но есть одно «но». Нужно именно работать, не не умирать на работе, сначала жизнь, красота вокруг, а работа- это инструмент, который должен помогать человеку расти не только в рамках карьеры, но и духовно. Очень непросто сменить этот приоритет и поставить во главу угла свой рост, возвращение к себе, но если рано или поздно этого не сделать, то все остальное просто бессмысленно и в этом нет никакой философии. Мы помним поэтов , художников, учёных, но быстро забываем топ-менеджеров, удвоивших объем производства или продаж. Почему, спросите? Это здесь и сейчас в нашем мире важность человека подчёркивает его финансовая независимость . Сможет ли он взять такой накопленный денежный капитал с собой после смерти? Ответ очевиден, а что же мы возьмем с собой? Думаю, в памяти останется то доброе и светлое,что нас окружало , и, конечно наши поступки, то , как мы к людям относились. Вот такое у меня есть к Вам, дорогие читатели, предложение.Заведите копилку, но не для денег , а для добрых поступков- вот это со временем станет настоящим сокровищем, о котором люди точно вспомнят , да и Вам очень пригодится в определённый момент, я в это абсолютно верю.
Однажды в соцсети мне задали вопрос: совершал ли я в жизни подвиг? Я без колебаний ответил, что нет. Все-таки подвиг — это высокое деяние ради кого-то или чего-то.
Кто совершает подвиг? Это пожарные, военные, полицейские, спасатели и т. д. Люди, которые, рискуя собой, спасают жизни других. Подвиг никак не может заключаться в материальных ценностях. Взять футболиста Смолова, который как-то перечислил 400 тысяч рублей на ремонт крыши сельского ДК. В одном электронном СМИ это приравняли к подвигу, но это не подвиг, а хороший поступок. Я уж молчу про то, что некоторые считают подвигом дорогие подарки (гаджеты и т. п.).
За подвигом всегда стоит самое высокое — собственная жизнь и чужая. Всем известны 12 подвигов Геракла, где на кону всегда была жизнь. В истории нашей страны тоже немало примеров: от былинных богатырей до героев Великой Отечественной. Да и в мирное время находится место настоящему героизму — взять хоть ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС, которые закрыли собой мир от радиации.
В наше время настоящим подвигам тоже находится место, а не псевдо.
Переживая за Вадима, мы совсем упустили рассказать о том, что было дальше, когда в амбар заглянул сторож.
...Находясь внутри горы сена, они с ужасом услышали громкий, протяжный скрип тяжелых, несмазанных петель. Где-то внизу открылась огромная воротина.
Аня мгновенно напряглась. Антон сжал её руку.
— ...Эй, есть тут кто? — раздался грубый мужской голос, усиленный эхом пустого пространства. — Дверь нараспашку, а никого нет...
Тяжелые шаги. Сапоги по дощатому настилу. Топ. Топ. Топ. И цокот когтей. Собака.
— Ищи, Полкан!
Герои замерли, перестав дышать. Ситуация мгновенно изменилась. Из романтической мелодрамы они провалились в шпионский триллер. Собака внизу залилась лаем, но не злым, а скорее заинтересованным. Она учуяла чужаков, но запах сена сбивал её с толку.
Антон притянул Аню к себе еще крепче и одними губами прошептал ей прямо в ухо: — Тихо. Мы — часть стога. Мы — сено.
Аня едва сдержала нервный смешок, уткнувшись ему в ключицу.
Шаги приближались. Сторож (или хозяин амбара) шел вдоль сенной горы. Он остановился где-то совсем рядом с местом их падения. Шурх-шурх. Звук вил, вонзаемых в сено. Он проверял плотность или просто поправлял разворошенный край.
— Да нет тут никого, пусто, — проворчал голос совсем рядом. — Ветром, что ли, открыло?
Звук шагов начал удаляться. Собака еще раз тявкнула, чихнула от пыли и зацокала когтями к выходу. Скрип петель. Грохот закрываемой двери. И звук накидываемого засова снаружи.
Щелк.
В амбаре воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
Антон и Аня выждали минуту, прежде чем зашевелиться. — Он нас закрыл... — прошептала Аня. В ее голосе не было страха, только озорство. — Ага, — Антон начал активно разгребать сено над головой, пробивая путь к свету. — Похоже, выход через дверь отменяется.
Они вынырнули на поверхность стога, жадно глотая свежий воздух. Стряхивая с себя килограммы трухи, они переглянулись.
— Ну что, инженер, — Аня кивнула на узкое вентиляционное слуховое окно под самым потолком, на противоположной стене. — Кажется, нам придется искать другой путь наружу.
Антон посмотрел на окно, потом на лестницу, потом на Аню, у которой в волосах запутался целый гербарий. — Через крышу? — он ухмыльнулся. — Любимый маршрут.
— Тогда вперед, — она поползла по сену к лестнице. — Только чур, на этот раз без прыжков вниз. Лезем вверх!
Они добрались до слухового окна по той самой балке. Антон выбил щеколду, и створка со скрипом распахнулась в сумерки. В лицо ударил прохладный, влажный воздух, пахнущий уже не сеном, а вечерней рекой и тиной.
Внизу, метрах в шести, чернела влажная трава заднего двора. Прыгать отсюда на твердую землю было бы безумием.
— Высоковато, — оценила Аня, свесив ноги в проем.
Антон уже рылся в своем рюкзаке. — Для прыжка — да. Для дюльфера — в самый раз.
Он выудил бухту яркой оранжевой веревки, пару петель и то самое устройство — "Гри-гри". В лунном свете его металлический бок хищно блеснул.
— Держи, — он кинул Ане широкую стропу. — Вяжи «беседку». Помнишь как?
Пока Аня сооружала из стропы импровизированную обвязку вокруг талии и бедер, Антон занялся точкой крепления. Он обернул основную веревку вокруг мощной стропильной ноги крыши, продев конец в карабин, чтобы веревка не перетерлась о дерево.
— Так, план такой, — Антон щелкнул карабином, пристегивая «Гри-гри» к своей обвязке. — Я тебя спускаю. Устройство самоблокирующееся. Даже если я чихну, усну или меня укусит оса — ты зависнешь, а не упадешь.
Он продел веревку в устройство. Характерный щелчок кулачка — звук, который для альпиниста слаще музыки.
— Готова? — Всегда.
Аня вылезла в окно, развернувшись спиной к бездне. Она полностью доверилась Антону. — Откинься назад, — скомандовал он. — Ноги широко, упрись в стену. Корпус перпендикулярно стене.
Аня повисла на веревке. Стропа врезалась в бедра, но чувство надежной натяжки успокаивало. Она видела лицо Антона в проеме окна. Он держал рычаг «Гри-гри», плавно потравливая веревку.
Механизм работал безупречно. Вжжжж... — веревка мягко скользила сквозь устройство. Щелк — Антон чуть отпускал рычаг, и Аня замирала в воздухе, покачиваясь.
— Комфортно? — спросил он сверху. — Как в лифте, только с ветерком! — шепнула она, перебирая ногами по старым доскам стены.
Теперь настала очередь Антона. Он быстро перестегнул систему для спуска по сдвоенной веревке. Он использовал карабинный тормоз (с узлом), так как «Гри-гри» не работает на двойной веревке.
Пара изящных прыжков по стене, свист веревки в карабине, и он мягко приземлился рядом с Аней в высокую мокрую траву.
Потянул за один конец веревки. Та послушно поползла вверх, обогнула балку и со змеиным шелестом упала к их ногам.
— Чистая работа, — усмехнулся Антон, быстро сматывая бухту. — Ни следов, ни свидетелей. — Кроме Полкана, — Аня кивнула в сторону будки, откуда доносилось сонное ворчание пса, который так и не понял, откуда пришли эти двое.
Они переглянулись. Глаза горели. В волосах сено, на одежде пыль, в крови — коктейль из адреналина и романтики. Антон закинул рюкзак на плечо и взял Аню за руку.
— Бежим? — Бежим!
И они растворились в вечернем тумане деревни, оставляя позади огромный амбар, который теперь навсегда останется их местом в памяти.
В тихой гавани
В тот вечер они добрались до города уже в сумерках. Уставшие, пыльные, с гудящими от напряжения мышцами, но с горящими глазами.
— Ко мне? — просто спросил Антон. — У меня есть горячий душ, нормальная еда и... нет никаких собак. — К тебе, — кивнула Аня. Сил сопротивляться желанию оказаться в тепле не было, да и не хотелось.
Квартира Антона оказалась под стать хозяину: просторная, с минимумом мебели, но уютная. В углу стоял тот самый рюкзак с отмычками, на стенах висели связки «френдов» и закладок для скалолазания, похожие на диковинные украшения.
Когда Аня вышла из душа, закутанная в его огромную футболку, которая была ей как платье, Антон уже накрыл на стол. Никаких свечей и пафоса — просто жареная картошка, овощи и чай. Самая вкусная еда в мире после их загородного приключения.
Они ели молча, наслаждаясь тишиной и чувством «заземления».
Потом они перебрались на широкий диван. Аня поджала под себя ноги. Её тело приятно ломило от усталости. Антон сел рядом. Он не пытался сразу обнять или поцеловать. Он взял её стопу, положил себе на колено и начал медленно разминать уставшие мышцы. Его большие, сильные руки, которые час назад держали её жизнь на весу, теперь касались кожи с невероятной нежностью.
— Устала? — тихо спросил он.
— Приятно устала, — Аня откинула голову на спинку дивана, прикрыв глаза. — Знаешь, там, когда мы спускались из окна амбара... было страшно. Когда я шагнула спиной в пустоту. Темнота, ноги скользят по старым доскам...
— Я держал тебя, — спокойно напомнил Антон, продолжая массаж. — Веревка и «Гри-гри» держали намертво. Я спускал тебя плавно, как на лифте. Ты была в полной безопасности.
— Я знаю, — Аня открыла глаза и посмотрела на него. — Я не высоты боялась. Я боялась, что этот момент закончится. Что мы спустимся на траву, и магия исчезнет.
Антон перестал массировать её ногу. Он медленно поднял взгляд. В полумраке комнаты его глаза казались очень темными и серьезными.
— Аня, — он подался вперед, сокращая дистанцию. — Магия не в сене и не на балке. Магия вот здесь. Он взял её руку и приложил к своей груди, туда, где гулко и ровно билось сердце. — Ты доверила мне свою жизнь на стене. Это круто. Но пустить кого-то в свой дом, в свою тишину... это иногда сложнее, чем висеть на веревке.
Аня почувствовала, как тепло от его ладони перетекает к ней. — Я доверяю тебе, Антон. Везде.
Он медленно потянулся к ней. Это не было похоже на «взрыв», как в бассейне с шариками. Это было похоже на мягкое приземление после долгого полета. Он осторожно коснулся её губ своими. Поцелуй был осторожным, дегустирующим, пахнущим чаем и летом.
Аня подалась навстречу, обнимая его за широкие плечи. В этот момент она поняла, что все эти крыши, вышки и трубы были лишь прелюдией. Они учились балансировать на грани, чтобы научиться вот этому — быть близко и без страховки.
За окном шумел ночной город, где-то далеко мерцали огни на той самой трубе, но их маленький базовый лагерь был закрыт от всех ветров.
Высота, которую нельзя взять штурмом
В нём боролись два чувства...
Поцелуи становились всё глубже, настойчивее. Тишина квартиры наполнилась звуками тяжелого дыхания и шелестом одежды. Для Антона всё шло по единственно верному, природному сценарию. Они взрослые люди, они прошли вместе огонь и воду, они доверяют друг другу жизни. Этот шаг казался ему таким же логичным, как щелчок карабина, замыкающего страховочную цепь.
Его рука, до этого нежно гладившая её плечо, скользнула ниже, под край футболки, очерчивая линию талии. Движение было уверенным, хозяйским, но не грубым. Он потянул её на себя, собираясь перевести их горизонтальное положение в нечто большее.
И тут страховка сработала. Но не так, как он ожидал.
Аня вдруг напряглась. Её тело, только что податливое и мягкое, превратилось в камень. Она резко перехватила его руку, останавливая её движение, и отстранилась, разрывая поцелуй. — Антон, нет. Подожди.
Антон замер. В его глазах, затуманенных желанием, читалось искреннее непонимание. — Что случилось? Я сделал больно?
Он попытался снова притянуть её к себе, думая, что это просто минутная заминка, смущение. — Всё хорошо, Ань, иди ко мне...
Но Аня уперлась ладонями ему в грудь, создавая непреодолимую дистанцию. Она села на диване, поджимая под себя ноги и натягивая футболку ниже, словно броню. Её дыхание сбилось, но взгляд был прямым и, как показалось Антону, испуганным, но твердым.
— Не всё хорошо, — тихо, но четко сказала она. — Дальше мы не пойдем.
— В смысле «не пойдем»? — Антон сел напротив, пытаясь успокоить сердцебиение. — Аня, мы же... у нас всё серьезно. Я думал, мы на одной волне.
— Мы на одной волне, Антон. Но у этой волны есть берег, — она глубоко вздохнула, собираясь с духом.
Она знала, что сейчас наступает тот самый момент истины. Или он уйдет, или... — Для меня это не просто «следующий шаг». Для меня это... только для семьи.
Антон моргнул, переваривая услышанное. — Для семьи? Аня, мы в двадцать первом веке.
— А заповеди никто не отменял ни в двадцать первом, ни в двадцать втором, — отрезала она. Голос её дрогнул, но тут же окреп. — Называй меня старомодной, называй глупой, как хочешь. Но я не могу. И не хочу «просто так». Моё тело принадлежит не мне, а моему будущему мужу. И пока ты не он — этот рубеж закрыт.
Повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только тиканье часов и шум машин за окном. Аня сидела ни жива ни мертва. В голове крутилась мамина фраза: «Если любит — поймет. Если нет — пусть уходит сейчас». Но сердце предательски ныло от страха, что вот сейчас этот большой, сильный, классный парень усмехнется, скажет «Ну и сиди сама в своей башне» и укажет на дверь.
Антон провел ладонью по лицу, стирая остатки возбуждения. Он встал и прошелся по комнате. Подошел к окну. Постоял там спиной к ней минуту, которая показалась Ане вечностью. В нём боролись два чувства. Мужская досада от резкого «стоп» (физиологию не обманешь) и... уважение. Он вспомнил, как она стояла на крыше. Как доверяла ему. Как говорила про парашют.
Он обернулся. Лицо его было серьезным, но злости в нём не было. — То есть, — медленно проговорил он, — граница жесткая? Обниматься, целоваться — да, остальное — табу?
— Да, — выдохнула Аня. — До загса — табу.
Антон посмотрел на неё — маленькую, взъерошенную, в его огромной футболке, но с таким стальным стержнем внутри, которому позавидовала бы любая заводская труба. Другой бы на его месте начал спорить, уговаривать или обиделся. Но Антон был альпинистом. Он знал: если на маршруте стоит знак «камнепад» или «тупик», лезть напролом — значит погибнуть. А еще он понял, что эта девушка не набивает цену. Она защищает то, что для неё свято.
Он вернулся к дивану и сел рядом. Не пытаясь обнять, просто рядом. — Знаешь, — усмехнулся он, глядя ей в глаза. — Ты сейчас поставила мне условия покруче, чем тот подъем на трубу. Там всё зависело от страховки, а тут — от выдержки.
Аня робко подняла на него глаза: — Ты... не считаешь меня дурой?
— Я считаю тебя невероятно сложной, — честно признался Антон. — И, наверное, единственной, кто смог меня так резко остановить и не получить в ответ скандал.
Он взял её руку и поцеловал ладонь — просто, целомудренно. — Я тебя услышал, Аня. Правила приняты. Я не буду настаивать. Если для тебя это важно — значит, это важно и для меня. Потому что... — он запнулся, подбирая слова, — потому что ты мне дорога не только для этого.
У Ани вырвался вздох облегчения, похожий на всхлип. Она подалась вперед и уткнулась лбом ему в плечо. — Спасибо, — прошептала она.
Антон обнял её, гладя по волосам. Теперь его объятия были другими — охраняющими, братскими, но с обещанием чего-то большего в будущем. — Но учти, — шепнул он ей на ухо с легкой смешинкой в голосе. — Испытание на прочность будет серьезным. Придется нам с тобой тратить энергию на скалодроме, иначе я взорвусь, как тот розовый шар с водой.
Аня рассмеялась сквозь подступающие слезы счастья. Тест был пройден. Он не ушел. Он понял. А значит, где-то впереди, в тумане будущего, уже начали проступать очертания чего-то настоящего, семейного и очень счастливого.
Часто обращают внимание на поступок, хотя он не всегда является основным в происходящем. Да, он есть и уже совершён. Но важно разобраться, что его спровоцировало. Что сподвигло поступить именно так, а не иначе? Найдя это, поймёшь многое о человеке.
“Солидарность” с большим удовольствием время от времени возвращается к рубрике о членах профсоюза, которые спасают и защищают людей. Тем более что наш сегодняшний герой, без всякого сомнения, заслужил свою “минуту славы”. Водитель троллейбуса муниципального унитарного предприятия городского электротранспорта управления троллейбуса города Калуги Николай Ставярский (на фото) успел в своей жизни обезвредить вооруженного хулигана, отыскать могилу прадеда-героя, вжиться в образ реконструктора и попасть на киноэкран.
ВООРУЖЕН И ОПАСЕН
- Николай, расскажите, что произошло в тот день?
- Это случилось поздним вечером в мае 2025 года. Я находился на маршруте, ехал на троллейбусе в сторону площади Старый Торг - это практически центр города. Когда поворачивал на светофоре на перекрестке с улицей Ленина, из-за угла здания вышли двое молодых людей, один из них достал пистолет и начал размахивать им. Раздался выстрел - мне прострелили боковое стекло. Я закончил поворот, остановил троллейбус и погнался за стрелявшими. Один сразу сбежал, а второго я настиг. В руках у него по-прежнему был пистолет. Он начал угрожать, бранился, но меня это не остановило. Он выстрелил в мою сторону, завязалась борьба. Я выбил у него пистолет, немного умерив его спесь, позвонил в троллейбусный парк своему диспетчеру, а тот уже вызвал сотрудников полиции. Приехали молодой парень и девочка-студентка. В общем, пришлось помогать им еще и грузить нарушителя в машину.
Поскольку я занимаюсь реконструкцией, то немного разбираюсь в оружии. Так что еще в троллейбусе по пулевому отверстию понял, что это пневматический пистолет. Оценив, что в руках у хулигана не боевое оружие, я подумал, что смогу с ним справиться. Но опасения все равно были, ведь даже из пневматического пистолета человека можно убить или серьезно ранить.
- Почему же тогда, понимая опасность, вы все-таки решили преследовать нарушителя?
- Кто-то должен был положить этому конец. В нашем городе это не первый случай стрельбы по общественному транспорту. Мой троллейбус обстреливали дважды. В прошлом году, например, прострелили два боковых стекла, тогда у меня в троллейбусе были пассажиры, и очень повезло, что никто из людей не пострадал.
ПОГРУЖЕНИЕ В ПРОШЛОЕ
- Одно из ваших увлечений - историческая реконструкция. Какую эпоху вы воссоздаете?
- В реконструкцию я попал благодаря кино. Однажды знакомый предложил мне поучаствовать в съемках. Выезд на съемочную площадку был в 3 часа ночи, и, хотя я только в 12 часов ночи закончил работать, меня это не остановило. Фильм тогда снимался в городе Медыни на студии “Военфильм”, он был посвящен событиям Великой Отечественной войны. Постепенно я начал ездить и на другие на съемки, познакомился с ребятами, которые серьезно занимаются исторической реконструкцией, и начал погружаться в изучение этой темы. Вступил в калужский реконструкторский клуб “Батальон”, и теперь время от времени в качестве реконструктора или актера массовых сцен участвую в съемках разных фильмов и сериалов. Дважды я принимал участие в реконструкции первого Парада Победы на Красной Площади, где выступал вместе с актерами на центральной сцене.
Мы стремимся воспроизводить события как можно более реалистично. У нас в руках оружие, которое действительно стреляет, гранаты - взрываются, снаряды - падают. Хотя используется пиротехника, многие зрители, когда смотрят наши реконструкции, не могут сдержать слез. Это игра, но она все равно вызывает у людей сильные эмоции.
Реконструкторы тщательно изучают историю обмундирования, форму, стараются их максимально восстановить. Они работают в архивах, в поисковых отрядах, библиотеках, ищут письма, книги, расспрашивают потомков ветеранов, которые участвовали в тех или иных сражениях. Всю свою одежду реконструкторы шьют сами, собирают обмундирование, амуницию, обвесы, подсумки и многое другое.
Я занимаюсь реконструкцией не ради денег, кино - это отдушина. Ты переносишься в другую эпоху, совершенно иначе себя ощущаешь - в другой одежде, среди всех этих взрывов и стрельбы, среди своих товарищей, увлеченных процессом съемки так же, как и ты. Для меня очень важно рассказывать историю предков нашим современникам, ведь без памяти о прошлом нет будущего.
МОГИЛЫ ПРЕДКОВ
- Вы также изучаете историю ваших предков - почему?
- Мне интересно прошлое моего рода, мои корни. По крупицам пытаюсь восстановить биографии своих предков. Я искал одного из своих прадедов, Дмитрия Спиридоновича Леонтьева. Таков был наказ моей бабушки - когда я в последний раз видел ее, она попросила найти его могилу. Я пообещал. Обратился к системе поиска, уточнял данные из архивов. Оказалось, что деревень с таким же названием, как та, возле которой он погиб, в Тверской области очень много. Постепенно я объехал их все, но оказалось, что той, где была могила прадеда, больше не существует. Удалось выяснить, что прадед был перезахоронен в другом месте, в городе Зубцове - там находится мемориал, где покоится более 11 тыс. советских солдат. Я набрал землю с этого места и отвез ее на могилу бабушки. Обещание выполнил.
ИСТОРИЯ С ТЕАТРОМ
- Удивительно, что такой интерес к истории у вас возник уже во взрослом возрасте.
- Я учился в социально-гуманитарном классе Калужского лицея, и у нас был очень интересный преподаватель истории. У меня уже тогда была тяга к этому предмету, я даже подумывал, не стать ли мне учителем истории.
- Но стали водителем троллейбуса?
- Я профессионально занимался гиревым спортом и пауэрлифтингом, поступал в Военно-спортивную академию в Петербурге, но не прошел конкурсный отбор по здоровью. А в водители попал случайно. Однажды вечером ехал с работы домой, увидел объявление в троллейбусе о наборе группы и решил попробовать. Видимо, тяга к дороге была заложена у меня в подсознании, ведь мои предки все время были за рулем. Отец работал агрономом, днями не вылезал из машины, оба дедушки были водителями. Так что у нас классическая династия, где все связаны с техникой. Но мысль работать учителем истории у меня остается до сих пор.
Кстати, я так легко согласился участвовать в съемках, потому что у меня уже был актерский опыт - на базе лицея, в котором я учился, существовал Театр военно-исторической миниатюры. Мы готовили различные постановки - и про Вещего Олега, и про Великую Отечественную войну, и даже несколько раз выступали в нашем Калужском ТЮЗе. Однажды мне пришла в голову идея на время стать Дедом Морозом. Очень понравилось работать с детьми, и вот уже 8 лет я выступаю в этой роли на моем предприятии. Готовлю развлекательную программу, а сотрудники учат новогодние стихи и песни и радуются не меньше детей.
ПРО ПРОФСОЮЗ И ТРОЛЛЕЙБУС
- Помимо прочего, у вас активная общественная жизнь.
- Я вхожу в профком своего троллейбусного депо, состою в молодежном правительстве Калужской области. Моему становлению в профсоюзе поспособствовала наш председатель обкома жизнеобеспечения, Елена Николаевна Нетребко. Восхищаюсь ее трудолюбием, умением добиваться целей, позитивным взглядом на любые ситуации.
Как-то раз она предложила мне съездить наблюдателем на конкурс “Молодой профсоюзный лидер”. Мне понравилось, как выступают ребята, и для меня профсоюз открылся с другой стороны. Начал активно участвовать в субботниках, слетах, играх. В итоге дошел до финала конкурса “Стратегический резерв”, меня избрали в состав молодежного совета Центрального комитета Общероссийского профсоюзного жизнеобеспечения. А в этом году стал победителем конкурса “Молодой профсоюзный лидер Калужской области”, поехал на конкурс Центрального федерального округа. Там рассказывал про наш профсоюзный троллейбус и в номинации “Польза” получил наивысший балл.
У нас в Калужской области проводится месячник, посвященный профсоюзам, и накануне Дня профсоюзов на маршрут выходит профсоюзный троллейбус. Городской маршрут № 1 начинается от железнодорожного вокзала и проходит через весь центр города. Мы записали текст об истории калужских профсоюзов, озвучили его с помощью нейросети и воспроизводили на протяжении всей акции.
Я однажды тоже поставил машину вторым рядом, и получил по заслугам.
Приехал домой уже поздно около часа ночи, во дворе ни одного свободного места. Оставил машину так, что заблокировал 4 других машины. Поставил на передачу, на ручник и оставил номер телефона.
Ночью мобила разрядилась. Утром первым делом поставил на зарядку и увидел штук 20 пропущенных.
Выйдя из подъезда обнаружил свою машину метрах в 50 от места, где оставил её. На бочине прям до металла «пидор», и проколотое тем же ножом колесо.
Эту фотографию на пикабу публиковали несколько раз, но никто не рассказал подробно об этом невероятно храбром человеке.
Халед аль-Асад родился 1 января 1932 года в Пальмире, в Сирии. Его семья исповедовала суннитский ислам, а их предки проживали в этом городе на протяжении нескольких поколений. С детства окруженный руинами античного города, он с юных лет проявил интерес к истории и археологии. После окончания школы в Дамаске, аль-Асад поступил в Дамасский университет, где изучил историю и археологию и получил диплом.
Еще в университете у него появился интерес к арамейскому языку, в частности, к его пальмирскому варианту, имеющему свой собственный алфавит. На протяжении всей своей карьеры он пользовался огромным уважением за знание этого языка, удивительно редкое среди сирийских учёных.
Примерно в 1954 году, как и многие светские образованные представители среднего класса, он вступил в партию Баас в 1954 году. Для него партия была нужна, как способ получить политическую поддержку для своих археологических исследований.
В 1961 году аль-Асад вернулся в Пальмиру и начал работать в Департаменте древностей. Его глубокие знания и энтузиазм в работе быстро принесли ему признание. В 1963 году он был назначен директором археологического музея в Пальмире, эту должность он будет занимать до пенсии в 2003 году. За это время аль-Асад возглавил десятки архиологических экспедиций, которые сделали множество открытий истории Пальмиры.
Пальмира была мраморным городом, построенным на месте оазиса вдоль Великого шелкового пути. Под руководством Халеда, музейная коллекция значительно выросла, многие экспонаты были найдены в экспедициях возглавляемых лично им. Он так же руководил реставрацией театра, городской стены и Тетрапилона.
Его собственные полевые исследования в Пальмире были посвящены, городским крепостным стенам конца III века и погребальным памятникам, разбросанным по различным некрополям. Халид так же участвовал во всех полевых раскопках американской миссии в Каср-эль-Хайр-эш-Шарки, так же учавствовал в раскопках замка VIII века в Сирийской пустыне, под руководством археолога Олега Грабаря. Благодаря его усилиям Пальмира была включена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО в 1980 году.
Тетрапилон до разрушения боевиками
Самыми важными открытиями в жизни Халида стали: обнаружение в 2001 году тайника с 700 серебряными монетами VII века, отчеканенными персидскими царями Сасанидов Хорсу I и II, завоевавшими Сирию и мозаика площадью 70 кв. м, датируемой III веком, на которой изображен человек, сражающийся с крылатым зверем на фоне декоративного убранства из инжира, винограда, лошадей и оленей.
Вскоре после того, как он занял пост директора отдела древностей, он женился. У него и его жены Хайят было 11 детей: шесть мальчиков и пять девочек. Многие из них пошли по стопам отца и занимались сохранением археологического наследия Пальмиры. Валид, старший сын Халида, родился в 1969 году и получил инженерное образование. Валид влилася в "семью" музея в середине 1990-х годов, а в 2003 году стал руководителем отдела древностей, когда его отец неохотно вышел на пенсию. Халид же, даже выйдя на пенсию продолжил работать в должности эксперта, оставаясь постоянным сотрудником музея и отдела древностей.
Его дочь Зенобия, названная в честь царицы Пальмиры, жившей в III веке, была хранительницей коллекций музея, а её муж, Халиль Харири, получив докторскую степень по истории, стал директором музея в 2006 году. Второй по старшинству сын Халида, Умар, географ и преподаватель, присоединился к команде по изучению древностей в том же 2006 году, чуть позже к нему присоединлся и младший сын Мухаммед.
В апреле 2013 года бывший лидер Аль-Каиды(запрещена в РФ) в Ираке сформировал то, что впоследствии стало Исламским государством(запрещено в РФ). Весной 2015 года стало понятно, что сирийские власти не смогут защитить Пальмиру от исламистов. В это время Халид, не теряя зря времени, уже занимался эвакуацией произведений античного искусства из музея Пальмиры, прежде всего стараясь спасти те, которые можно легко увезти на грузовиках.
Группировка ИГИЛ (запрещено в РФ) кроме всего прочего, известна демонстративным разрушением исторических памятников, в прочем они так же охотно зарабатывают на продаже захваченных произведений искусства. Пальмира для боевиков должна была оказаться золотым оазисом, на котором бы они заработали миллионы долларов.
В мае 2015 года боевики взяли под контроль Пальмиру, объявив древние памятники "идолопоклонством" и приступив к их систематическому уничтожению. Они взорвали Храм Бела, Триумфальную арку и другие сооружения, а также разграбили музей, похитив все оставшиеся артефакты для продажи на черном рынке.
Казнь сирийских солдат в Пальмире, июль 2015 года
Халед аль-Асад, несмотря на преклонный возраст, ему тогда было 83 года, отказался покидать город. Он собирал артефакты находящиеся в частных коллекциях и небольших музеях, и прятал их в безопасных местах до последнего. В ИГИЛ(запреще в РФ) знали про главного историка города и в июле 2015 арестовали аль-Асада. Они допрашивали и пытали его в течение месяца, требуя раскрыть местонахождение спрятанных сокровищ и артефактов, особенно их интересовало золото. Аль-Асад отказался сотрудничать и отдавать террористам наследие родного города. В свою очередь боевики обвинили его в "идолопоклонстве", участии в международных конференциях (где он якобы представлял "неверных") и сотрудничестве с сирийским правительством.
18 августа 2015 года, Халида вытащили на площадь, где, по словам его родственников, человек в маске и с мечом, отрубил ему голову перед толпой. Затем его тело было подвешено за запястья к светофору, голову же кинули к его ногам, а на груди повесили табличку - с перечислением его "преступлений".
В феврале 2021 года сирийские государственные источники сообщили об обнаружении останков тела аль-Асада в сельской местности в 10 км к востоку от Пальмиры.
ЮНЕСКО и её генеральный директор Ирина Бокова осудили убийство аль-Асада, заявив: "Они убили его, потому что он не предал свою глубокую преданность Пальмире. Ей он посвятил свою жизнь"
Всем спасибо, кто прочитал. Подписывайтесь будет интересно.
P.S одно фото здесь публиковать не стал но в телеграме выложу.
Еще есть группа в вк https://vk.com/club230098140 - где статьи выходят чуть раньше, есть короткие посты, и просто исторические фотографии.
Так же сообщество в телеграме https://t.me/+Y-znwBrdDJlhMTIy тут выходит, дополнительный контент 18+ и самые кровавые и ужасные истории
