"Белло, мольто белло, вери бьютифул" — сдержанно комментировали они по очереди. В целом, у меня там были обычные фотографии, но птиц которых обычно не замечают что в Петербурге, что в Риме: горихвостка, пустельга, ополовники, вьюрки...Но когда я долистал до фотографий воробья, одновременно все трое полицейских, по-детски искренне и по-итальянски эмоционально, пришли в восторг: "Пассеро, пассеро, пассеро!!" — как хорошему приятелю или старому другу обрадовались они знакомой им птичке. Я тоже улыбался, довольный тем, что и им поднял настроение, и получил одобрение и оценку своего творчества, там где меньше всего ждал. Они поблагодарили меня и уехали, я вздохнул с облегчением и поспешил по своим делам.

Тот самый воробей:

Между тем, на всем сапоге Апеннинского полуострова, на котором и расположена Италия, практически невозможно встретить хорошо знакомых нам виды воробьев: полевого и домового. Но там обитает свой вид - итальянский воробей.

Интересно, что обычно, если птицы обладают отличиями, вызванными разными климатическими условиями на территориях их обитания, то их считают особями одного вида, но различных подвидов. Но в случае этих по-южному ярких красавцев, после всех исследований, в том числе и генетических, орнитологи выделили их в отдельный вид.

Я совру, если скажу, что я ехал в Рим за ними, но посмотреть на воробьев-итальянцев было любопытно.

Итальянский воробей (Passer italiae)
📍 Вилла Адриана, Тиволи (https://maps.app.goo.gl/Y2AjqErQfHTV1DpZ6)
📅 07.04.2025

Томас Ньютон говорит: «Эти разные металлы должны обозначать четыре разные нации. И так как золото обозначает Вавилон, серебро — персов, а медь -македонцев, то железо не может обозначать опять македонцев, но непременно должно представлять другую нацию. И мы смело можем сказать, что нет другой нации на земле, к которой можно было бы отнести эту характеристику, как только к римлянам».

Гиббон, исследуя символический истукан описанный Даниилом, говорит об этой империи следующее:

«Республиканская армия с некоторыми поражениями, но большей частью победоносная, быстрыми темпами двинулась к Евфрату, Дунаю, Рейну и к океану, и последовательно, как железо, раздробляла все, что было, — золото, серебро и медь — все нации и их царей».

В начале христианской эры эта империя охватывала весь юг Европы, Францию, Англию, большую часть Голландии, Швейцарию, юг Германии, Венгрию, Турцию и Грецию (это, не считая их владений в Африке и Азии). Поэтому Гиббон был вправе сказать:

«Римская империя наводнила весь мир, и когда этой империей правил одий человек, то мир стал верной тюрьмой для всех безнадежных врагов… Сопротивляться было бессмысленно, а убежать было некуда».

Следует подчеркнуть описание этого царства: вначале оно было категорично твердым, как железо. Это был период особой крепости, период, когда Рим был сравнен с колоссом (величественный предмет), который давил нации, подчиняя себе все и издавая законы всему миру. Но так не должно было оставаться навсегда.

- В одна тысяча сто одиннадцатом году!

После развала недолго просуществовавшей империи Карла Великого, на протяжении ряда веков не прекращались попытки её восстановить. Не могу сказать, чем было вызвано такое желание. Причины называются разные: от сакрального желания восстановить Римскую империю, до идеи «единой Европы». В средневековой Европе всё еще Рим продолжал считаться «главой Мира» (caput mundi) фактически таковым не быв. В конце Х века один из германских королей – Оттон I захватил Рим и объявил себя Римским императором. Позже это неустойчивое государственное образование стало называться «Священная Римская империя германской нации».

Появилась новая империя, сотканная из множества лоскутов: королевств, герцогств, княжеств, графств, маркграфств и епископств. При этом, со времени разъединения христианских церквей на западную и восточную, во главе Рима находились папы. И вот вся последующая многовековая история развернулась вокруг противостояния пап и германских императоров.  Как это происходило?

Германские императоры заявляли о своем верховенстве над церковью. Типа, они – ставленники божьи. Сторонники пап считали иначе. Императоры считали себя вправе назначать на высшие церковные должности. От аббатов до пап (это право называется термином «инвеститура»). Сторонники церковной самостоятельности практиковали выборность. Таким образом то и дело возникали папы и антипапы (кто-то назначен, кто-то избран).  И даже короли и антикороли, когда на какой-либо территории церковники брали верх и сами избирали короля из местных феодалов!  

Интересный момент: в то время, когда аббатские и епископские тёпленькие места получали из рук императоров отпрыски феодальных семей (это действо было одной из тем торга между сюзереном и вассалами), в среде церковников работал социальный лифт: даже крестьянское происхождение не препятствовало выдающейся персоне стать папой, что и случалось.

Итальянские территории то и дело сопротивлялись германской экспансии. Из века в век то и дело очередному императору приходилось вновь их завоевывать, и не всем это удавалось. А Рим все ещё оставался сакральной вершиной мира.

Был и постоянный раскол в среде церковников. Ведь епископы на германских территориях были в основном назначенные императором и их отношения были взаимно обязательными. В то время как в других местах их назначали папы.

Бывало, что очередной успешный император получал возможность назначить Риму своего протеже – папу, который должен был быть союзником. Но человеки коварны! Случалось вдруг, что и такой протеже начинал действовать в пользу собратьев по рясе и отлучал своего «благодетеля» от церкви.

Особенно успешно действовал в конце XI века папа Григорий VII (сам при этом – Гильдебранд). Сохранились его речи, в которых он называл светскую власть «властью дьявола» и не признавал вовсе никаких наследственных прав. Ему удалось получить в союзники Польшу, Венгрию, Чехию.  Нам этот папа интересен тем, что именно у него просил помощи Изяслав, желавший вернуться на киевский престол. Обещая при этом привесть славян в католичество. Почему-то папа с ним не слюбился.

Главным же прижизненным противником этого папы Григория был император Генрих IV, злодейский муж Евпраксии, дочери Всеволода Ярославича. Григорий не справился, за дело взялся его преемник – Урбан II. Пока политика делается, дети подрастают. Сын императора скинул его с трона и стал императорствовать под именем Генриха V.

Вассалы из германских и не только земель стремились к ослаблению императорской власти, и нашли в этом союзника в лице очередного папы Пасхaлия II . Таким образом, и новый Генрих стал для папы врагом. Примите во внимание, что Рим по наследству не передавался! Его новому претенденту на императорство следовало вновь завоевать. Чем он и занялся.

Так о чем анекдот?  Мало было молодцу завоевать город. Нужно было, чтобы папа возложил на его голову императорскую корону! Чего тот делать не собирался. Но Генрих V оказался хитрецом, придумав многоходовочку.

Папа ставил условием отказ будущего императора от инвеституры (т.е., от права и практики назначения церковных иерархов). На что Генрих якобы согласился, но с условием, чтобы эти иерархи, современные и будущие, отказались от льгот и регалий, полученных церковниками еще от Карла Великого. Коротко говоря, вопрос был шибко денежный.

На том и порешили. И составили документ. И огласили его в храме Святого Петра присутствовавшим там кардиналам и епископам. Которые пришли в ужас и негодование в связи с «ограблением церкви божьей» и лишения ее «законных благ». Поэтому, когда Генрих V кивнул своим оруженосцам, и они повязали папу Пасхалия II, никто за него не заступился. Подержав его эдак пару месяцев в стесненных обстоятельствах, сказал: да ладно уж, оставьте регалии себе, а корону – надевай на меня! И произошло это в 1111 году.  

В сердце Средиземноморья, в городе, основанном на крови братьев Ромула и Рема, кипит жизнь. На Форуме гудят толпы: патриции в белоснежных тогах спорят с трибунами, глашатаи выкрикивают новости, а в тени колонн шепчутся ассасины заговорщики.

В воздухе витает предчувствие бури. В 60 году до н. э. три титана эпохи — Цезарь, Помпей и Красс — заключают тайный союз. Их имена гремят по всему свету, их амбиции огромны, а дружба хрупка, как простое стекло.

По улицам Рима, не снимая обуви, шагают легионеры в доспехах, возвращающиеся из Галлии. Бойцы рассказывают о дремучих лесах, где друиды варят чудесные зелья, и о наполненных золотом городах, подобных Лютеции — будущему Парижу, который римляне возьмут в 52 году до н. э.

А потом наступает роковой день — 15 марта 44 года до н. э. Мартовские иды. Кинжалы сверкают в Государственной думе зале заседаний, и великий Цезарь падает у подножия статуи Помпея, успев лишь бросить взгляд на Брута: «И ты, дитя?»

Но вот уже новый властелин восходит на вершину: Октавиан. В 31 году до н. э. у мыса Акций его флот разбивает корабли обкуренных хиппарей Антония и Клеопатры. Республика умирает, и на её обломках рождается империя.

На Кавказе гремит оружие. Римские легионы берут Тигранакерту — а там армяне в нарды играют столицу Армении. Но десятью годами позже, в 53‑м, парфяне наносят жестокий урок: у Карр армия Красса разбита, а пыль месопотамских равнин впитывает кровь захватчиков.

В Китае император У‑ди расширяет границы династии Хань. По шёлковому пути идут караваны, неся ткани, специи и опасные идеи. Стали популярны футболки с Нирваной.

А в Корее, по легендам, мудрый Пак Хёккосе закладывает основы государства Силла. Единая Корея: одна страна, один народ, один правитель.

В мастерских Сирии и Палестины мастера открывают секрет: раскалённый комок стекла можно раздуть в изящную вазу! Стеклодувная трубка меняет мир — теперь стекло доступно не только царям. Хрусталь из Чехословакии доступен всем!

В Александрии учёные дают имя новому жанру — «идиллия», воспевающему простую сельскую жизнь.

В Америке ещё нет Холливуда и рок-н-рола. И она не Америка.

Весь движ в Европе.

В садах Мецената звучат стихи. Вергилий читает отрывки из «Энеиды», Гораций задумчиво крутит бокал фалернского вина, а Овидий с улыбкой наблюдает за музами. Витрувий пишет свой трактат об архитектуре, а Лукреций Кар в поэме «О природе вещей» пытается объяснить мир без вмешательства богов.

К слову о птичках. В Иудее царь Ирод Великий возводит себе крепости и храмы иудейские и тут приходит СМС: "Скоро буду. Вечером в среду, после обеда, в Вифлееме. Ваш Спаситель. Готовьте трон, иудеи." Оглядел иудейский царь Ирод свой дворец, почесал бороду и... По преданию, он отдаёт страшный приказ — истребить всех младенцев Вифлеема.

Но это уже совсем другая история...