Всё началось с вида из окна...

Присоединяйтесь в мой ТГ канальчик

https://t.me/+rNMFpZx2Ky5hYmVi

Редкое это зрелище – увидеть меня гуляющим ночью по городу. Но сегодня день такой чудной, и желание появилось у меня начать больше двигаться, а не сидеть бесконечно в четырёх стенах. Давит это морально, и угнетает физически…

Вытолкнуло меня это желание на улицу. А там тепло, а там весна и снег почти растаял, и иза этого стало заметно темнее. Ведь снег преломляет свет и развеивает его по округе, бесчисленное множество раз отражая.

А сейчас не так. Фонари светят, но под ногами непонятно что творится. А там всё то, что копилось за зиму. Какашки, окурки, чья-то рвота, вдруг растаяли наполовину, и наполовину это теперь скользкий-скользкий грязный лёд… ох, и весело я катился, но я к славе и целости своей, так ни разу и не упал.

А на улице сегодня многолюдно.

Стоило за угол зайти, как две женщины разговаривают на всю округу, одна на крыльце у магазина стоит, в лёгких шортах и джинсовой кофте, волосы белые, с зелёными прядями, а лицо пропитое и опухшее, как бывает только у закадычных алкашей:

«Светка-светка, ну дай сижку, а!»

Дальше бреду не спеша, мимо испугано быстро прошёл парнишка лет семи. Глаза большие-большие, а сам тоненький-тоненький, маленький-маленький. Как мышонок мимо проскочил и нет его. Показалось.

А я дальше иду, спина болит, хочется прилечь, но больно уж хорошо и внутри всё поёт, такой сладкий воздух вдруг сделался и теплом отдаёт и ощущение такое, что лето скоро, и каждому сухому кусочку асфальта радуюсь невольно.

Здорово же так… только подворотня и на встречу идут двое весьма габаритных размеров и как-то напряжённо, до того момента как они рядом не прошли, и я услышал разговор между мужем и чем-то недовольной женой и как-то сразу отлегло.

Вроде не били никогда меня в подворотне, а всё же и не хочется.

А стоило чуть дальше пройти, там вход в парк. И озеро, что когда-то было лужей… всё расплылось так, что можно в этой талой воде утопиться спокойненько. Я было хотел это дело обойти, по тропинке снежной пошёл, пару раз поскользнулся, но к гордости своей… всё же не упал, но увидел впереди провал в снегу, и воду там… достаточно глубоко, ага, кто-то там уже тонул.

Ну я обратно пошёл. По дороге встретил бабушку с дедом, те хотели было там же пройти. Я слышу спиной их разговор:

— Да я тебе говорю там пройти можно!

— Да… ну наверное, тут раз тропинка, то люди ведь ходили…

Ага. Ходили. Ходили, а затем весело тонули.

Но ничего, я нашёл путь иной. Направо не прошёл, зато по левой стороне, вдоль подъездов проскочил и в парк наконец-то попал.

А там такая красота… жаль телефон не взял, а впрочем, может и наоборот хорошо.

Насладился моментом. Деревья подсвечены жёлтыми уличными фонарями. Уже летняя смуглая темень появилась, и это так контрастно выглядит. А там сбоку храм с золотыми куполами и белокаменными колонами.

Ну здорово в общем.

Только гомон стоит и крик. Я по звуку определил откуда это. Там передо мной кусты, клумба большая, круглая, и судя по звуку, толпа ко мне приближается.

Ну я свернул, аккуратненько за спину толпе зашёл и вдоль пошёл, рассматривая источник звука.

Толпа армян. Хм. Забавно. И вроде никогда я расистом не был. Но зачем же так кричать ночью посреди парка на всю округу… хм, впрочем, я просто дальше пошёл.

Держа равновесие, то и дело оскальзываясь. И просто наслаждаясь моментом. Я сделал круг и вернулся к своему подъезду. Что забавно. Недалеко от дома дети играли. Один мальчик лет пяти на кучу талого снега лез. Другой, на соседней стороне улицы прямо в луже катал здоровенный такой жёлтый грузовик… и взрослые мимо мельтешат, и вроде ночь, но уже весна… и скоро лето.

Ночь опустилась на город, и только на кухне горел приглушённый свет — словно маяк для всех голодных душ в доме. Соплежуйка, взлохмаченная после лежания на диване и в своей неизменной мятой футболке, стояла у распахнутого холодильника. В руках у неё были два сокровища: лоточек творожного сливочного сыра с вкраплениями зелени и аппетитный куриный окорочок, от которого исходил соблазнительный аромат.

У её ног уже собралась вся местная «армия» — каждый со своими методами давления на хозяйку:

• Айрис, гордая кошка тайской породы, сидела в трёх шагах от хозяйки, выпрямив спину и высоко подняв голову. Её ярко‑голубые глаза неотрывно следили за сырком, усы слегка подрагивали, а хвост размеренно покачивался из стороны в сторону. Она не издавала ни звука — полагая, что её царственного присутствия достаточно, чтобы получить желаемое.

• Рядом с ней, но заметно ближе к хозяйке, суетился Саймон — пушистый котёнок, сын Айрис. Он то подпрыгивал, пытаясь заглянуть в лоточек, то тёрся о ногу соплежуйки, то принимался громко и настойчиво мяукать: «Мяу! Мяу‑мяу! Ну дай, ну пожалуйста, ну хоть капельку!» Его глаза были широко раскрыты, а ушки торчали в разные стороны — воплощение щенячьего восторга (хотя он и был котом).

• Луна, роскошная чёрно‑белая хаски, выбрала другую тактику. Она устроилась прямо у ног хозяйки, подняла свои выразительные глаза и уставилась на Соплежуйку с таким видом, будто всю жизнь мечтала только об этом кусочке сыра. Периодически она тихонько вздыхала, слегка шевелила пушистым хвостом и чуть наклоняла голову — классический приём «я самая несчастная собака на свете, если не получу угощение».

Соплежуйка окинула взглядом эту троицу, хмыкнула и громко произнесла:
— Что, сброд, сырку захотели?

Айрис ответила ей долгим, многозначительным взглядом, в котором читалось: «Разумеется. И не только сырку. Но начнём с него». Саймон, услышав голос хозяйки, удвоил усилия: он подпрыгнул особенно высоко, едва не зацепив футболку Соплежуйки когтями, и замяукал с удвоенной энергией. Луна же, уловив момент, осторожно ткнулась холодным носом в руку хозяйки — мол, «я тут, я хорошая, я заслужила кусочек, правда‑правда».

Хозяйка покачала головой, поставила продукты на стол и начала церемонию раздачи.

Когда угощение было роздано, троица расположилась неподалёку:

• Айрис грациозно улеглась на подоконнике, лениво вылизывая лапу.

• Саймон, слегка осоловевший от сытости, примостился рядом с матерью и начал умываться, периодически поглядывая на лоток с сыром — вдруг ещё что‑то перепадет?

• Луна растянулась во весь рост, блаженно закрыла глаза и изредка шевелила ушами, прислушиваясь к звукам ночи.

Соплежуйка налила себе чашку горячего чая, села за стол и посмотрела на эту картину. На её лице появилась улыбка.
— Ну и компания у меня, — пробормотала она. — Аристократка, энерджайзер и актриса в одном флаконе. И все мои.

Айрис лениво подмигнула ей, Саймон замурлыкал, как маленький моторчик, а Луна во сне дёрнула лапой — видимо, гоняла виртуальных белок. За окном тихо падал снег, а на кухне царили тепло, уют и сытое счастье.