Из канала Мем в глаз попал

Также в МАХ

Мой взгляд словно завороженный не мог оторваться от этого чудовища, а оно медленно сделало шаг, затем другой, пока не приблизилось почти вплотную к преграде. Окно должно было меня защитить, его создали специально против монстров, но ужас все равно пробрал до костей. Внезапно я почувствовала, как трое невидимых помощников этого монстра стали ворожить, и в следующую секунду стекло треснуло. Тысячами осколков дождя оно осыпалось вниз, а лютый зверь совершил прыжок.

Огромное черное цунами неумолимой смерти заполонило мой обзор, и я могла лишь ожидать кончины. А раз пришел мой час, страх ушел. Я приняла участь и выбрала прожить последний миг своей жизни с максимальной любовью ко всему, что со мной когда-либо приключилось. Не знаю, почему, но решила, что накормить монстра собой — не такая уж и хреновая смерть. С распростертыми объятиями и улыбкой я буквально ловила этого зверюгу, накрывшего меня лавиной неизбежности. И пропала во тьме...

Его шерсть оказалась вовсе не жесткой, он сам был жарким вопреки холоду, в котором жил, и его сердце билось сильно и громко... Я зарылась в него целиком и обняла так крепко, насколько хватило сил. Его когти скользнули по моей спине, но не оставили ни одной кровавой борозды, его клыки остановились на полпути прорыва моей кожи. Я ощущала дыхание открытой пасти на шее и ждала укуса. Но чудовище в растерянности застыло. Оно не ожидало такого теплого приема, ведь все его жертвы лишь кричали и проклинали его, от чего разрывать их было сто крат слаще. А тут...впервые его готовы были принять и даже больше — готовы были отдаться на его благо. И с ним что-то произошло. Монстр стал меня облизывать, тереться мордой, гладить страшными руками. А с каждым его поглощением человеческой сути путем тесного контакта со мной он становился похожим на обыкновенного молодого мужчину. Помню, как светлые радужки глаз стали черными, волосы им вторили гладкостью и переливами воронова крыла, а кожа контрастировала бледностью. Его метаморфоза прошла довольно быстро, я смиренно жертвовала своей человечностью, мне нравилось, что его прекращает тревожить голод, что ему становится хорошо, и от этого мне хотелось дольше оставаться в его руках. А потом мы стали целоваться, ведь через губы человеческая суть передавалась больше и быстрее. И это было чертовски головокружительно!

Я уже потерялась, кто кого ест, когда трое оставшихся невидимыми монстров-напарников втекли в дом. Помню, что один из них казался мне почему-то желтоватым облачком, и он же был самым опасным из них. Напрямую жрать людей они не могли, то есть им жизненно необходим был мой зверюга, ведь когда ел он, ели и они, а тут...их лишали пропитания. Но все трое каким-то образом могли влиять на разум людей, так что они поплыли по пространству искать тех людей, с кем я жила, так как на меня влияние потеряли, ведь я уже была под защитой очеловеченного чудовища.

И нам пришлось прятаться, ведь в виде человека мой монстр уже не был таким сильным как раньше. Самое странное, что со временем он естественным образом превращался обратно в чудовище, и нам приходилось снова заниматься страстями. Не то, чтобы мы были против! А еще у него была способность, похожая на телепортацию. Он в этом измерении сжимался до точки, а в более тонком со скоростью света перемещался куда надо, и там обратно проникал в наше и возвращал себе привычные формы. А формы у него были что надо! Крепко, много, упруго, смачно, местами каменно. Таким образом мой человекомонстр скрывался от людей в доме, которые оказались моей родней. Они постоянно следили за нами и пытались застукать его рядом. Почему-то это было опасно…не знаю, видимо та троица что-то могла сделать через них.

В очередную их попытку поймать моего монстра они ворвались ко мне в спальню, где мы с человекочудищем миловались в постели, и я мгновенно накрыла его, лежащего на моей груди в тотальном умиротворении (не передать словами, какое щемящее нежное счастье я испытывала лишь от того, что он вот так просто отдыхает на мне, в тот момент я была его миром и укутывала от всех невзгод), а сама притворилась спящей. Странно, но это сработало, и родственнички вышли, не желая мне мешать спать. Однако кто-то из них заподозрил неладное, указав на неестественный бугор, ну не могла же я быть такой толстой, и понеслааааась! Прежде, чем они вернулись, мой монстр чмокнул меня, подмигнул и исчез.

Кошки-мышки продолжались до тех пор, пока призрачная троица тупо не истощила силы и не исчезла. Видимо сгинули. И мы с моим теперь уже официально парнем зажили мирно.

Помню, шла как-то мимо народа в доме, вроде как праздник какой-то отмечали, и услышала удивительно красивые лиричные стихи, там что-то про блестящую крошку на луне и сладкие уста было, но я не разобрала. Осведомилась у окружающих, кто это читает, а они указали на моего монстра, который сидел на лестнице в проходе и так мечтательно и завороженно смотрел на поток света из окна, спускающийся на плитку пола. Я подошла и спросила, когда это он стал увлекаться поэзией, а он нежно улыбнулся и указал на то, на что смотрел. Там блестела пыльца и мягко ложилась на серый в трещинах кафель. Признался, что просто озвучивал все, что видит, о чем думает. А взор ему показывал, как я шла мимо, мои губы привлекли его, и он захотел вновь слизать с них сладость. Он даже не предполагал, что так красиво сложил все в рифму. Потому что говорило его сердце. И это было поистине чудесно. Конечно я подарила ему желаемое.

Я полюбила монстра.

Мой монстр стал человеком.

Полюбил ли он меня?

А после обеда симпатичная девушка на Матизе въехала в стену паркинга.

Надо, пожалуй, пояснить, как я из посетителя превратился в сотрудника.

После того первого посещения дома, вернувшись в гостиницу, меня так и подмывало бежать без оглядки. Выпив почти бутылку коньяка, чтобы снять стресс, я уснул, но вопреки ожиданиям, спал как младенец. Может, поэтому наутро всё стало казаться каким-то вымыслом, дурными сказками и любопытство взяло верх над голосом разума. Кроме того, очень мешало дурацкое чувство, именуемое угрызениями совести, которое не позволяло вот так просто взять и уехать, подозревая, что с другом произошло что-то по-настоящему плохое.

Поэтому я решился. На основной работе интересных проектов пока не было, поэтому мне подписали заявление сначала на месячный оплачиваемый отпуск, а потом без сохранения заработной платы ещё на три. За это время я рассчитывал чего-то добиться в расследовании причин исчезновения Николая. Ну а уж если и нет, то со спокойной совестью стал бы дожидаться вестей от товарища или о нём, так как всё возможное было сделано.

Обрадовав по телефону кадровичку из ЖЭУ, что мне захотелось поработать охранником в конкретном жилищном комплексе, я получил предложение срочно приехать для трудоустройства в офис. Не скрывая своей тревоги по поводу возможности упустить кандидата, женщина поведала мне, что зарплата, к сожалению, небольшая. И график, вообще-то, сменный, но сменщика найти не могут, поэтому работа в допсмены не только не возбраняется, но и приветствуется. Заглядывая мне в глаза, сотрудница перечисляла имеющиеся незначительные плюсы работы: стабильные своевременные полностью официальные выплаты, проживание по желанию в будке охраны, выдачу спецодежды, возможность подкалымить у жильцов за их вознаграждение. К примеру, с её слов, жители могли приплачивать за помощь грузчикам, хранение и передачу каких-либо вещей или документов по надобности, присмотр за работами в квартирах. Женщина уверяла меня, что, понимая непривлекательность размера заработной платы, они сквозь пальцы смотрят на подобные непродолжительные отлучки. При желании проживать по месту работы, она обещала организовать стирку в прачечной не только спецодежды, а душ и так имелся в подсобном помещении подвала, где должны были набирать воду уборщицы.

Правда, мне показалось — иногда она как-то недоверчиво на меня поглядывает, поэтому пришлось пояснить, немного приврав, что на основной работе у меня пока отпуск без содержания и я решил пожить в этом городе, присмотреться для возможного переезда. А поскольку сделать это нужно без особых трат, пришлось выбирать работу сменную и с проживанием, для чего и было выбрано их ЖЭУ. Мои пояснения её вполне устроили, хотя она и выразила сожаление, что снова устраивается человек временный.

Наконец, заполнив множество документов, сопровождающих приём на работу, я поинтересовался судьбой работавших на этом месте до меня. Сотрудница отдела кадров как раз укладывала в сейф папку с моим свеженапечатанным личным делом. Она картинно махнула мне на сто́ящий в глубинах сейфа деревянный ящик с надписью: «Уволенные», в котором виднелось штук пятьдесят трудовых книжек.

– Видишь, вот сколько ушли и трудовые не забрали? Просто не вышли на работу и пропали. А сколько перед этим бухать начало, а то и наркоманить. Ненадёжный народ! Не держатся люди за работу нынче! Ну зарплата небольшая, но так ведь и работа не бей лежачего – следи в камеры, открывай ворота, вызывай, если что полицию или иные какие службы. – ответила она и раздражённо захлопнула сейф.

– Я вас точно предупрежу, если что! Пропадать не собираюсь! – горячо заверил я её.

После этого она дала мне несколько потрёпанных листов с инструкциями на все случаи жизни охранника жилого комплекса, и телефонами, куда следовало звонить при различных ситуациях. Выдала 300 рублей, назвав их «компенсацией мобильной связи», так как в разные службы звонить полагалось со своего телефона и ключи от будки охраны с прицепленными брелками от шлагбаума и калиток.

Открыв будку охраны, я поразился не только почти домашнему уюту, в ней царившему, но и тому, что все части стен были как обоями обклеены изображениями святых и иконами. На прибитой к стене полочке теснилась религиозная литература на разных языках.

К сожалению, больше никаких посланий предыдущий обитатель после себя не оставил. Так, я приступил к своей службе.

Сменщика у меня, как я уже говорил, не было, но работа оказалась не слишком обременительной. У большинства жильцов имелись брелоки от шлагбаума, камеры вели запись, так что можно было не смотреть в них постоянно. Да и в общем ТСЖ так радовалось моему присутствию на объекте, что на все недочёты предпочитали закрывать глаза. Впрочем, и жильцы старались относиться ко мне вполне по-человечески, видимо, памятуя о времени, когда на посту не было абсолютно никого и каждый визит, к примеру, ночных гостей или каких-либо доставщиков, нёс определённые трудности.

В моём убежище оказался уютный раскладной диван, даже не слишком пожилой. Как я узнал, жильцы, избавляясь от старой мебели или других вещей, не гнушались предложить их охраннику. А поскольку люди в ЖК жили не бедные, то вещи были вполне пристойного качества и состояния.

Ничего про Коляна я за пару недель найти и разузнать не смог. Видео хранилось всего месяц, а журнала записи происшествий не существовало. Моя начальница из ТСЖ равнодушно сказала, что каждый раз журнал исчезал вместе с тем, кто его вёл, и поэтому новый сотрудник охраны, то есть я, должен также завести свой.

За две недели заведённый мной журнал украсили только надписи об аварии на водопроводе в подвале, хулиганстве каких-то детей в лифте, где они разрисовали зеркало странными знаками, и номерами посторонних машин, желавших попасть на территорию ЖК. Три старухи по-прежнему с утра до ночи сидели у подъезда дома, где ранее находилась квартира Николая, однако при моём появлении они стали замолкать и синхронно здороваться, дружно кивая. Восточного человека и его семью я видел более или менее постоянно. Он недоброжелательно сверлил меня взглядом, видимо, подозревая, что я слежу за ними в целях, как-то связанных с квартирой.

Необыкновенным за это время можно назвать только одно происшествие. Мониторя как-то поздно вечером обстановку территории ЖК по камерам, я увидел парня, который медленно направлялся к въездным воротам от подъезда одного из домов. Его качало из стороны в сторону, можно даже сказать, кидало. Даже на видеозаписи его лицо отливало какой-то нечеловеческой восковой бледностью. «Кажется, жилец дома 2. Вроде бы видел его мельком как-то. А может, ему плохо». – подумал я и решил пойти посмотреть на него. Выходить из тёплого, светлого помещения не хотелось, уже минуло одиннадцать вечера и я, заперев ворота, собирался готовиться ко сну. Однако чувства долга и сострадания пересилили, и, тепло одевшись, я вышел в зябкую осеннюю темноту. Парень почти дошёл до моей будки. Видимо, ему было совсем плохо, потому что он сошёл с дорожки и стоял, припав к дереву.

– Э-э, пацан, ты как? – обратился к нему я, не решаясь подойти ближе. Парень обнял дерево и захрипел.

– Посмотри на меня! Тебе скорую вызвать? – спросил я растерянно, нашаривая в кармане телефон.

В этот момент он повернул в мою сторону лицо, ставшее из бледного нежно-салатовым, открыл рот и изверг из себя фонтан рвоты. Я отскочил назад, запнувшись и чуть не упав, и машинально посмотрел на асфальт перед собой. Тусклый свет придорожного фонаря освещал пешеходную дорожку, и на этой дорожке, в той массе, которую только что выплюнул этот человек, копошились опарыши. Размером с фалангу пальца, они шевелились, белея толстенькими боками.

Мысли проносились в моей голове одна за другой, уверен, их скорости позавидовал бы луч света: “Может ли живого человека тошнить опарышами? Теоретически, возможно, если он их съел недавно. Но что это за существо такое их ест? Что там говорил мне Сухроб? Всегда делать вид, что не видишь ничего странного! В конце концов – ну питается человек черти — чем, ну тошнит его – мне какое дело? Спросил, нужна ли помощь и дальше пошёл! ”

Медленно пятясь в сторону своей будки и стараясь не поворачиваться к парню спиной, я громко спросил ещё раз – не нужна ли помощь. В ответ раздалось похожее бульканье, и шевелящейся массы на дорожке стало ещё больше. При этом человек помотал головой, очевидно, выражая отрицание необходимости помощи.

В кино обычно показывают, как в ответ главного героя начинает тошнить, но я более всего в этот момент опасался за чистоту своих штанов.

– Ты это, стучись! Подожду тебя в будке! Если там скорую вызвать или ещё что! – и я аккуратно боком поспешил достигнуть своё убежище и замереть там. Сон прошёл, требовалось закурить, однако покидать для этого будку, имея шанс снова увидеть парня, казалось совершенно невозможным. Я решил посмотреть камеры в том месте, где предположительно должен был находиться странный человек, однако место под деревом опустело, на дорожке поблёскивала тёмной водой обычная лужа.

Хотелось сейчас же отмотать запись назад, чтобы понять, не померещилось ли мне. Но, подумав, что просмотр видео в любом случае вряд ли меня успокоит, решил — утро вечера мудренее, и завалился на диван. Проворочавшись пару часов, прислушиваясь к уличным звукам и выпив полбутылки застоявшегося пива, наконец удалось уснуть. Как вы, наверное, догадываетесь, на видеозаписи утром ничего необычного разглядеть не удалось. Парень как парень, видно, что не совсем здоров, но никаких шевелений на асфальте. Страннее всего на видео было моё собственное поведение: к сожалению, я не походил на киногероев, бросающихся в самую гущу событий, а нелепое передвижение боком напоминало повадки напуганного краба.

Решив для себя, что думай – не думай, правды уже не узнаёшь, я поклялся себе в следующий раз попробовать как-то зафиксировать происходящее в моменте. Будущее покажет, что клятву я не сдержал.

Однако я отвлёкся. После длительного разбирательства, устроенного девушкой и её кавалером в стиле «а почему в этом месте вообще оказалась стена паркинга», я, наконец, смог поужинать и ушёл на пятиминутную оперативку в офис ТСЖ, располагавшийся в двух домах от нашего ЖК. А когда вернулся, увидел по камерам, что на минус второй этаж подземного паркинга заехала тонированная "по кругу" машина неопознаваемой марки, с заляпанными грязью номерами. Через какое-то время из неё вышел человек в чёрном, и, как будто увидев меня сквозь камеру, что, конечно же, было совершенно невозможным, принялся сбивать её со стены палкой. Изображение пропало.

– Да вы с ума, что ли, сошли! – выругался я и направился в паркинг.

Уже спускаясь вниз, я обнаружил, что забыл на столе в будке телефон. Хотя вряд ли он мне чем-нибудь помог бы. Впрочем, до полуночи ещё оставалось три часа, и народ ходил по территории жилых комплексов и ездил туда-сюда в паркинге, поэтому бояться, как я считал, особо нечего. Проработав охранником уже почти месяц в этом месте, я решил, что знаю жизнь, потому как мной твёрдо усвоены правила, гарантирующие кое-какую личную безопасность.

Я спустился на лифте вниз в паркинг. Там я сразу увидел незнакомую машину, а на бетоне пола – сбитую раскуроченную видеокамеру.

– Парни! Что вы делаете? Зачем? – начал я издалека, приближаясь к машине. Только сейчас я обнаружил, что пространство вокруг для этого времени является необычно, пугающе пустым.

Дверцы машины захлопали и из неё выгрузились три здоровых мужчины, как говорят в милицейских сводках, кавказской внешности. Физиономии их, без усов, но густо заросшие бородами, выглядели мрачно. Приблизившись ко мне, они стали меня демонстративно разглядывать с ног до головы, качая головами и гортанно переговариваясь.

– Где Николай? – спросил меня здоровенный мужик, стоя́щий напротив.

– Ребята, сам хотел бы знать! – честно сказал я, не подозревая, что за этим последует.

– Слушай, ты нам мозги-то не пудри. Нам твой друг денег должен! Мы встречали его накануне дня, как он загаситься решил, и Коля давай рассказывать какие-то страсти-мордасти: что его привидения достают, монстры ищут, и другие сказки. Конечно, он нам врал, и на самом деле это всё им придумано, чтобы нам денег не отдавать. Он скрылся. Но мы нашли тебя, поэтому ты нам теперь деньги должен, и будешь платить. А чтобы ты понял, что мы люди серьёзные, мы тебе сейчас всё конкретно объясним. – сказал он и кивнул своему соседу.

Тот взял меня за шиворот и дал затрещину, после чего двое схватили меня сзади за руки и, вывернув, стали держать.

Сопротивляться здоровым бугаям я не мог. Вставший напротив кавказец ударил меня под дых. От резкой боли перехватило дыхание. Я согнулся почти пополам.

– При чём здесь я, ребята? – прохрипел я. – Сам своего друга Николая давно ищу и найти не могу. Он действительно куда-то пропал!

– Нас уже не волнует, что он пропал. Нас теперь ты волнуешь! Потому что ты его друг, и он тебя в поручители нам сказал записать. Поэтому теперь ты нам эти деньги должен заплатить. – говорил один, а двое одобрительно кивали.

– Ну ребята! У меня таких денег нет и никогда не было! Если он хотя бы квартиру продал, то у меня даже квартира в аренде. На свою ещё не заработал. – я был совершенно обескуражен новой информацией про Николая, его долги, и тем, что он мог так меня подставить.

– Нас это не волнует! – снова сказал кавказец и опять ударил меня в живот.

В это время ещё один заехал кулаком мне в нос. Из носа обильно потекла кровь. Начав прощаться если не с жизнью, то со здоровьем, краем глаза я увидел, какого-то здорового, похожего на кабана мужика, приближающегося к нам.

Кто он такой и откуда взялся, я не понял. Он налетел на троих бандитов как таран. В этот момент я увидел, что нападающий не похож на кабана, а он сам и есть. Вместо человеческой головы из ворота одежды торчит голова, покрытая щетиной, с маленькими налитыми кровью глазками и огромными торчащими клыками. Этими клыками он вспарывал руки пытающимся защищаться кавказцам, а копытами, торчащими из рукавов, наносил им мощные точные удары. Я давно отполз сторону и спрятался за колонной, осторожно выглядывая оттуда, злорадно наблюдая за поражением наглой троицы.

Огромный вес и толстая шкура, по всей видимости, позволяла существу совершенно не ощущать их ударов. Ножи, которыми бандиты попытались его достать, были просто разломаны.

Через несколько минут всё было кончено. Нападавшие раскиданы по углам, и очевидно, находились без сознания, стекла у их машины разбиты, колёса проколоты, а мой спаситель направился ко мне. Внутри у меня всё похолодело, а у кого бы ни вызвала страх картина огромного передвигающегося на двух ногах кабана?

Приблизившись ко мне, чудовище какое-то время разглядывало меня своими крошечными, всё ещё налитыми яростью глазками. Помедлив минуту, оно прохрипело:

– Ладно, живи уж, мясной. – и повернувшись, пошёл прочь.

Я видел только его удаляющую спину, при этом с удивлением отметив, что над воротом рубашки торчит обычный человеческий затылок с коротко подстриженными белёсыми волосами.

Немного передохнув, пришлось тащиться к себе в будку для вызова полиции и скорой. Было очевидно, что после такого побоища вряд ли возможно без всего этого обойтись. Думая про последующую передачу полиции записей с камер, я решил их сначала посмотреть сам. Поскольку ближайшая камера была раскурочена самими нападавшими, я стал смотреть другие. К счастью, на них можно было разглядеть только силуэты. При этом в силуэте моего спасителя не оказалось ничего необычного, и всё же он казался мне смутно знакомым. Впоследствии на допросе в полиции я честно сказал, что не знаю ни нападавших, ни того, кто их покалечил, ни причин всей этой заварухи. Те из пострадавших, кто мог говорить, несли такую чушь, что все следственные действия были отложены на неопределённый срок. Странные происшествия, квартира, дурацкая работа, кавказцы, долги и пропавший друг, напоследок почему-то сдавший меня бандитам, всё казалось похожим на картину из пазлов, часть которых отсутствовала, а часть периодически выпадала или неожиданно менялась с другими местами. Какое-то объяснение скоропостижной пропажи Николая, наконец, появилось, однако к выяснению его дальнейшей судьбы не приблизило ни на шаг. Впрочем, я уже твёрдо решил для себя, что в отсутствие результатов поисков уеду домой, да и деньги подходили к концу.