-" Сакра дио " – воскликнула баба Родика, несущаяся своим поросятам помои из школьной столовой. – " Алеманы! Доамне фереште! " и затрусила по дороге. Из её вёдер на волю выплёскивалась густая зловонная жижа, украшая тёмными разводами горячую летнюю пыль. В ближайших домах, за остановившейся машиной и забегом бабы Родики, наблюдали многочисленные глаза. Быстрее всех подсуетился Ион Бротяну , двоюродный дядя Гугуцэ. Он появился на улице, перевязанный наискосок белым, вышитым красными нитками, полотенцем из приданого своей старшей дочери. В руках храбрый молдаванин держал кувшин с вином. Люк в башне со скрипом откинулся. Из железного чрева показалась долговязая фигура в чёрной потрёпанной форме.
-" Траяску Романия маре! "– хрипло воскликнула фигура и сжатый, вымазанный чёрной смазкой, кулак взмыл в небо.
- " Чего ? "– не понял Гугуцэ.
- " Да здравствует Великая Румыния ! ", – перевел Ион Бротяну, семенивший мимо с хлюпающим кувшином.
- " Ай- ле, ай-ле " – загомонила собирающаяся толпа. Из танка вылезли ещё двое и устало растянулись на броне. В селе начались большие перемены.
Танк, как пояснил Пантелей Попеску - его командир, был лишь первой частью огромного румынского войска, намеренного восстановить историческую справедливость. Стоя на танке, он рассказал потрясённым селянам , что в былые времена Великая Румыния простиралась от Индийского океана на юге до Северных морей где-то там далеко. Всё вокруг было румынским : моря и океаны , долины , пустыни и леса.
- "Великая Румыния, – вещал он, закатывая глаза - вот идея, ради которой вы все обязаны жить! Как верные солдаты, вы должны быть рады стоять под её знаменами в решающей битве, которую когда либо знала человеческая история !"
Из люка была выдернута пара охапок сине-красно-жёлтых флагов. Гугуцэ получил один из них.
-" Клянитесь ! "- страшным голосом потребовал Попеску.
- " Клянёмся ! " – одиноким петухом прокукарекал Ион Бротяну, остальные ошеломлённо переговаривались.
- " Клянитесь! "– повторил Попеску и хлопнул ладонью, перемазанной мазутом , по стволу танковой пушечки.
- "Э-кхе" - выдохнула толпа и взметнула флажки.
-" То-то" назидательно произнес Попеску и присел на броню с кувшином красного вина. Молдавское полотнище, скучавшее на флагштоке у управы, как-то быстро испарилось. Перемены начались.
Следующие два дня были посвящены выбору примара. Низложенный примар Антип Кучару ходил по селу понурый и спрашивал у каждого встречного – « Ну вот разве я не румын? Разве я не поклялся ? ». Земляки отворачивались от него, плевали в придорожную пыль шелуху от семечек и что-то бормотали себе под нос , не желая связываться с ним.
Власть она того... власть она меняется. А что делать простому человеку? Только её выбирать и остаётся. В довершении всех бед , у Антипа Кучару отобрали старенький уазик, когда-то забытый в селе москалями. Машина теперь стояла у дома двоюродного дяди Гугуцэ, взявшего на себя обязанности временного старосты.
-" Тряску Романия маре! " – приветствовал он односельчан, проезжая и пыля на ней по главной улице.
-" Ай-ле " – взыдыхали они и прятали гусей.
-" Романия маре, мамалыга наре ." - философски сообщил Ион Густяну, большого ума человек. В позапрошлом году он клал плитку в квартире одного профессора в Москве и нагрел того почти на двадцать квадратных метров. «Ай-ле!» - восхищались соседи, рассматривая уличный сортир дяди Иона. Тот был обложен красивой плиткой, а по периметру смердящего отверстия аккуратно тянулись рантики с выдавленными оранжевыми петухами. Такой красоты не было ни у кого в деревне. Гордый хозяин никому не разрешал пользоваться творением своих рук, сам же засиживался в нём, когда выдавались свободное время. Там , около двери , висели на вбитом гвозде старые областные газеты, аккуратно порванные на осьмушки и рядом была припрятана пачка сигарет " Флуераш".
Зимой Ион Густяну берёг свой кафельный храм и ходил по нужде под забор, если не лежал в районной больнице, залечивая неожиданные переломы конечностей. Удержать равновесие на скользком, затянутым льдом полу из кафельной плитки, было очень непросто . А плитка на стенах, укреплённая черными саморезами, позвякивала от порывов злого зимнего ветра, мешая шуршать газетами.
Несмотря на странности, Ион Густяну был человеком добрым и однажды , расчувствовавшись , подарил Гугуцэ почти полный баллон монтажной пены.
- " Румыния велика, а мамалыги все меньше ..." – повторил дядька Ион, пуская сигаретный дым в сивые усы. Впрочем его никто не слушал, все были заняты выборами примара и записью в великую румынскую армию.
-" Будешь полковником ? Хочешь быть полковником? " – спрашивал командир танка Попеску очередного добровольца. Полковником хотел быть каждый. К вечеру танковый корпус Попеску состоял из двенадцати высших офицеров.
- " Апостолы! – прочувствовано вещал танкист – Где мы все стоим ? "
Удивленные свежеизбранные полковники , понурив головы, рассматривали дорожную пыль, один даже поковырял её носком стоптанного сапога.
-" Где мы стоим сейчас? " - вопрошал командир Попеску.
Самым точным был полковник Бротяну , сообщивший, что стоит непосредственно около коровьей лепешки.
-" Эээ..."Скривил рот недовольный Попеску. " Мы стоим на пороге перемен ! "- поправил воинство командир танка – "На пороге великих перемен ! Вскоре каждый из вас будет командовать корпусом… дивизией… армией! Мощным освободительным потоком пройдётесь вы по земле, попирая её своими подкованными сапогами. Вы будете нести повсюду нашу идею…Идею Великой Румынии для всех рас и народностей… Борьба будет тяжела. Наш бой будет долгим и кровавым... "
- " Извините, а мы успеем до сентября ? " – поинтересовался один из апостолов, тот, который ковырял сапогом землю. – А то мне вино нужно ставить."
- " А у меня корова стельная, на следующей неделе телиться будет."
- " Ослы ! " – заключил Попеску, покрутив пальцем у виска и угрожающе указывая пальцем в небо – " Там у вас будут десятки коров…сотни… тысячи… Тучные румынские стада , жующие румынскую траву. "
-" А где мы их возьмем ? "– поинтересовался владелец коровы.
-" Ну сейчас они , конечно , не наши. " – рассудительно ответил командир. –" Сейчас они под гнетом москалей, индийцев и турок. Но мы до них доберёмся ! Это будет великая победа! Не все, конечно, доживут, многие из вас падут смертью храбрых, ещё больше умрут , страдая от ран и истекая кровью, восстанавливая границы Великой Румынии. Вот ты…Да ты…" (он указал на одного из будущих освободителей, продолжающего ковырять козявки в носу) " Как ты хочешь умереть? "
Тот замер, вынул палец с прилипшей козявкой и теперь глупо таращил на неё глаза. Он конечно же не хотел умирать, Но перед односельчанами ему было стыдно и поэтому он промолчал.
- " Ты умрёшь славной смертью." – пообещал Попеску и утолил жажду из кувшина – " Тебя, может быть, взорвут или сожгут лазером. Сейчас у русских уже есть такие штуки. А на войне... …На войне ууу !!! Все охотятся за офицерами… Как увидят офицера – как пить дать, тут же взорвут его или сожгут лазером."
Перспектива быть зажаренным подобной экзотикой привела собрание в волнение.
- " Эй, Васыле. " - окликнул кто-то проходящего мимо почтальона .
Почтальона в деревне недолюбливали, начиная с того случая, когда он принёс бабке Родике письмо из неизвестной столичной фирмы. В письме говорилось , что Родика Хынку, проживающая в селе Татарешты Страшенского района , выиграла в лотерею квартиру в центре Кишинёва и подписку на журнал «Ридер дайджест». Как доказательство её уникального везения, к письму прилагался закатанный ламинированный сертификат и железный ключ в пластмассовой позолоченой коробочке. В тот же день дочка бабы Родики, молодайка Ануца, собрала вещи и уехала в столицу искать дверь, к которой он подходит. Судачили, что коварный почтальон подменил ключ , и Ануца никогда не вернётся в родное село. Но журнал приходил бабке Родике с завидным постоянством, из - за чего она прослыла начитанным человеком. « Баба Родика ! - кричали односельчане под её окнами – Расскажи про Шарлемань!». Та выходила на крыльцо, плевала на заскорузлые от земли пальцыи ероша ими столичный глянец, читала сельчанам про далёкие призрачные страны и неизвестные народы, обожающие луковый суп и варёных лягушек.
- " Нет, спасибо." - ответствовал почтальон – " У меня отпуск только в ноябре. А до отпуска времени в обрез."
- " Ничего, - обрадовал его командир танка – Тогда мы запишем тебя в кадровый резерв. " Грядёт гроза ! Скоро воссияет румынское солнце, согревая своими лучами, павших на поле брани героев. Ты хочешь стать павшим героем? Ты будешь героем! Я тебе это могу твердо обещать ! Такие как ты, Василе - наша надежда. "
Будущий , уже почти павший герой, что-то невнятно пробормотав о служении долгу и почте Молдавии , прыснул вверх по улице.
- " Завтра выборы примара, Васыле , не подведи меня. – напутствовал земляка полковник Бротяну – Я на тебя надеюсь."
-" Обязательно приду, – прокричал тот издалека – без меня не начинайте !"
Так закончился первый день перемен.
Наутро воссияло солнце новой жизни. Празднично одетые селяне потянулись к деревенской управе, на ступеньках которой обещались быть выборы примара и праздник. У жёлтого домика с одиноким флагштоком уже вовсю агитировал Антип Кучару, низвергнутый примар, потерявший тёплое место . Он бродил среди лузгающих семечки селян и, останавливаясь у каждой семьи, шептал загадочные слова:
-" Район уже знает. Район обещал разобраться. Так не может быть, и не будет. Скоро всё будет опять хорошо."
Собравшиеся вспомнили о случае с механической ногой деда Гугуцэ, когда район тоже обещал разобраться. И разобрался, но только через пять лет, когда деда давно уже похоронили. Тогда сельское собрание постановило: деда эксгумировать, ногу отвинтить и отобрать , как у «пособника москалей », а вместо неё положить в гроб обычную, деревянную. Отобранное было велено отослать в район. Антип тогда долго мучался, мусоля ответ. " Наличие отсутствия предмета и иные обстоятельства этого рода..." - писал он в блокнот , топчась у дедовой могилы. На этом дело и заглохло. А на складской книге учёта теперь значилось – " Нога механическая б/у - 1 шт."
-" Район знаееет! " – хитро подытожил Антип Кучару и завистливо посмотрел на Гугуцэ, двоюродный дядя которого за один день дослужился до полковника .
-" Сограждане ! Румыны ! "– начал выборное собрание командир танка Попеску. Сегодня он был с сильного похмелья и затягивать выборы не хотел – " Сегодня мы все смотрим в лицо истории ! Этот ослепительный миг обретения истинной, неогороженной заборами свободы , будет с нами всю жизнь ! Мы принесём наши горящие души на алтарь освобождения всех , принадлежащих нам по праву земель! А вы останетесь тут… " (здесь оратор прервался , сделал солидный глоток из кувшина и осмотрел поверх голов стоящих сельчан ) … " Вы ! Герои тяпки и подойников….Мозолистые руки великой нации… Руководимые мудрым и дальновидным примаром... Вы, рукоять карающего румынского меча, поражающего врагов... Крепкий румынский кожаный зад, неколебимо ...Он опять глотнул из кувшина. ...непоколебимо ...сидящий на троне народов ! Предлагаю выбрать в примары Дорела Мутяну ! "
Владелец ларька, по случаю выборов одетый в праздничный брусничный пиджак, скромно воздел к небу усыпанные золотыми печатками руки.
- "Ай- ле," - воскликнул он – Какая честь , какая честь !"
-" Э-кхе," - выдохнула толпа – тут подумать надо. Это же демократия !"
- "Думайте, румыны! Думайте! – скучающе произнес командир танка – мы, армия, и в ваши думы не вмешиваемся. У нас высшая цель! И для неё нужна будет соль, много соли ! И вы её собёрете. Чтобы наши храбрые солдаты могли посолить себе муждей и мамалыгу, а вас вспомнить добрым словом. "
- " Ай-ле ,"– философски буркнули селяне.
Все дружно проголосовали за Дорела Мунтяну , потому как у него теперь был единственный в деревне ларёк, а идти тринадцать километров до трассы и ехать потом ещё сорок до Страшен за солью не хотел никто.
-" Сотрёшься в пути," – здраво рассуждали в толпе.
В конце выборов баба Родика, уступившая просьбам своих односельчан , взобралась на танк и начала громко вслух читать статью про такую страну как Дания. Выходило, что только там самые замечательные в мире коровы, дающие по четыре подойника молока из каждой сиськи. За Данию подрались. Ввиду отсутствия абсолютного победителя , было решено поделить её позже.
После окончания выборов был праздник, и все плясали. Только Гугуцэ , расстроенный оборотом дела , и отставленный от дел бывший примар Антип Кучару не принимали участия в общем хороводе веселья . Антип ходил понурившись и бормотал своё неизменное: «Район знает. Район всё знает». К концу дня Гугуцэ неожиданно решил стать красным партизаном. Ему было очень обидно, потому что в румынскую армию его по малолетству не взяли , а быть в резерве , как презираемый всеми почтальон Василий, он не хотел. Даже обещания командира танка Попеску , подарить ему Дагестан, не грели душу. Зачем ему этот Дагестан ? Вон, Василий целый Крым получил. Гугуцэ хотел значок со свастикой , как у дядьки, и уазик.
Разошлись все уже затемно. Ещё долго не стихали во дворах возгласы и плескалось в кувшинах вино : « Траяскэ Романия маре! Виват, Мутяну!». Ночью Гугуцэ, тихонько подойдя к серому танку с храпящим экипажем, аккуратно запенил вонючей машине выхлопные трубы. Бросив рядом опустевший баллон с белой надписью «Макрофлекс», он одиноко побрёл домой по сонной деревне. Дагестан никак не шёл у него из головы. Есть ли там значки со свастикой и уазики? – думал он.
Ранним летним утром звонкие молдавские петухи подняли жителей уже свободной румынской деревни. А на площади, у деревенской управы, уже были гости : полицейская машина из Кишинёва и четыре «санитарки» с красными крестами. Дюжие молодые санитары тащили из танковой башни упирающегося Попеску, размахивающего железной монтажкой.
"-Траяску Романия маре! " – орал ещё не совсем проснувшийся Попеску.
"- Да-да-да" ,- вторили ему санитары.
«Район знал» - как оказалось. Столичные гости, так ничего и не объяснив молчавшим селянам, пыльно развернулись всем кортежем и уехали. " Траяску Романия маре ...Маре ... – ещё долго и протяжно доносилось из- за околицы.
Танк разбирали долго. Почти четыре месяца.Кажждый открутил себе на память что захотел. Гугуцэ досталась непонятная железяка с круглой гулей у основания. Оба внешних бензобака забрал себе Антип Кучару и хранил в них вино, отчего его у него никто не покупал. Опорный каток немецкого танка оказался просто необходим бабе Родике. Она подперла им сарайную дверь. Всем что нибудь да пригодилось. Даже железная башня с белым крестом и пушкой обрела пристанище на великолепном сортире дяди Иона, решив все проблемы с протекающей крышей. Она оставалась там до осени, пока намокшие доски сортира
не выдержали вес фашистского металла и не похоронили под собой самого дядьку, его смелые замыслы по замене деревянных окон на пластиковые, посредством обмана следущего московского лоха , пачку сигарет "Флуераш" и старые районные газеты.
Так закончилась великая европейская демократия в
селе Татарешты Страшенского района.
