какая выгода быть мне таким?

не бывает меж людьми вечности.

хоть один мечтает остаться простым?

все истоки общения посливали на дно.

когда говорил матери о её значении ты? скажи, насколько давно?

вы не умеете просить прощения, обидеть для вас ничто.

так о каком говорится социальном значении,

если искренних не осталось, почти никого.

я не моралист, сам с польщением.

но могу быть трезвым, и это смешно.

и наше общее безразличное мнение

сделает так, что в сердцах будет

вечно темно.

спасите меня уже кто-нибудь,

я очень искренне сейчас молю.

в моей бошке настолько много разных поводов

обвешаться камнями, прыгнуть в море, где я утону.

помоги, я прошу,

я тебе стих большой напишу

о том, как я свою ношу ношу.

ты придёшь, благодаря тебе я задышу!!!

как умею, тебя рассмешу,

уединённо с тобой согрешу.

и… я ни капельки не спешу,

ведь ты же знала, не сможешь помочь мне убитому.

после я и тебя заражу,

станешь тем, что лечила так трепетно,

но тебя я в ответ не спасу.

ведь я знаю, от этого нет спасения,

я не дам тебе мучиться, солнышко,

я безжалостно задушу.

интересно, какая на вкус ртуть?

я до сих пор шугаюсь своих теней.

видимо, суть стиха мне уже не вернуть.

ладно, просто спрошу:

как жить в мире, где псины человечней людей?

Я помню, как мы начинали покорять только появившийся интернет. Мы освоили сами html, рисовали, писали свои первые сайты-визитки. Потом php, динамичные сайты — на коленке не напишешь. Но кто был с головой и на драйве, осваивали и это. Эволюция сама отсеивала и расставляла всех по своим местам.

Но была эволюция не только людей, но и площадок, где люди себя могли проявить. И уже тогда были тенденции — площадка сначала давала сервис для бесплатных экспериментов, сама на этом раскручивалась, а потом бесплатный сегмент отстёгивала, как ненужный рудимент. Если площадка хочет зарабатывать, зачем ей халявщики. И уже тогда мейл.ру затер все первые бесплатные сайты-визитки.

Этим путем прошёл и ВК. Сначала давая доступ любым фейковым анкетам, они раскрутились, а потом ввели регистрацию и отрубили фейки, на которых сами и раскрутились..))

Но нам, простым смертным, не важны игры тех, кто на нас хотел бы зарабатывать — мы сами хотели бы. Но без бесплатного импульса, сразу за деньги, люди не всегда выстреливают.

Когда ты решил что-то сделать, начал на драйве и фортило, как не фортит два раза. И у тебя получилось, получилось хорошо, что сам доволен. Но ты ещё не сделал имя, не нажил фанов, просто сделал себе «визитку», старт. А её стирают. И ты вынужден начинать всё с нуля.

Мало сказать, что руки опускаются.
Стоишь с рюкзаком пожитков у общаги, которую сносят, чтобы выстроить апарт-центр. Хочется закрутить махорку в газетку и передёрнуть затвор АК.

А ещё я смотрю на сайт-визитку своего ушедшего друга, который висит с 2013 года. И завидую. Мой блог два месяца провисел в телеге, и уже - все.
А если рухнет тот островок надежды? Мое вдохновение.

Платформы прикрываются одна за другой. Халявы той больше не будет. Островки держатся на старожилах, кто успел вскочить в те вагоны, когда они были пустые. Они там тяжеловесы. И пока они есть — есть эти площадки.

Я проанализировал ситуейшн. Тот островок — Автор.Тудей — он тоже такой. Однажды и он утонет. Но пока тяжеловесы держат бастион. Я понял ценность их присутствия. И понял, что это моя среда, где можно нарастить жирок перед последним рывком.

Я принимаю бой.
Пусть драйв победит.

— Зачем я только в этот бар попёрся? Чёрт возьми, Михалыч, а ещё интеллигентный человек, партнёр, мать его… Посидел, значит, чуть‑чуть, а после как сквозь землю провалился. Надо было сразу домой идти. Ну а что я мог сделать? — спросил он себя, показывая пальцем на своё отражение в витрине магазина. — Да ничего не мог, и ничего не могу.

Мужчина схватился за голову обеими руками, а после попытался вырвать себе волосы.

— Что ж, как бы то ни было, нужно идти домой, попробую такси вызвать, — похлопав себя по карманам, он попытался найти свой сотовый. — И кошелёк тоже куда‑то подевался, — пробормотал он. — Негодяй! — крикнул он во всё горло, махая кулаком в сторону заведения. — Хорошо, что костюм при мне остался, — молвил он, уходя вглубь ночных переулков.

«Пора что‑то в своей жизни менять, хотя бы бросить пить, а то постоянно что‑то да украдут. Ух, гады! Ах, если бы не бары и пабы, возможно, был бы я уже дома, пил горячий кофе на своей кухне. Но нет, угораздило меня перепробовать почти все коктейли, и ещё этот Михалыч.…Тьфу на него! А голова завтра снова болеть будет. О, дурная моя голова! Поздно думаю о последствиях — вот моя причина. Надо просто бросить пить и остепениться. Возможно, если бы у меня была женщина, я бы стремился домой. Она бы готовила ужин и ухаживала за мной, я бы зарабатывал деньги, и всё было бы хорошо. Да, надо определённо что‑то менять в своей жизни», — подумал он и завернул в тёмный узенький переулок между домов.

Темнота переулка скрыла его, и вот он остался один: ни яркого света фонарей, ни пристальных взглядов зевак с балконов — только он, его громкие мысли и тёмный переулок.

Медленно, но чётко отстукивал он каблуками своих остроносых лакированных туфель мелодию своего шага. Завернув в узкий переулок, который освещали только многочисленные звёзды, он услышал, как что‑то упало впереди него. Пьяница остановился, а после направился прямиком через узкий тёмный проход.

Внезапно нечто огромное пронеслось у него над головой — лишь тень скользнула по стене.

— Ого, галлюцинации… Здорово я набрался, — сказал он и пошёл дальше, отмахиваясь рукой.

Поднялся ветер, который принялся трепать его тёмные волосы. Позади опять что‑то упало на землю — звук был громче. Он обернулся, но ничего не разглядел во мраке переулка. Обернувшись, он стал уходить, но кто‑то схватил его за ногу и с силой повалил на землю. Он ощущал человеческую руку, державшую его голень, пытался выбраться, но ничего не помогало. А после был удар. Пьяница махал руками и пытался остановить нападавшего, но последовало ещё несколько ударов, после чего жертва издала громкий вздох и затихла.

Спустя пять часов город X отошёл от сна. Фонари по‑прежнему светили, но их свет был слабее, чем ночью. Всюду стали появляться общественные и частные машины, люди спешили на работу, а кто‑то уже вовсю трудился.

Одним из таких ранних пташек был пожилой дворник, которого все называли Петрович. Он, как и каждый рабочий день, прибирал участок на пересечении Зелёной и Центральной. Его день шёл размеренно и спокойно, но в тенистом переулке его ждала ужасная находка.

Тело он нашёл спустя пару часов, как только отправился нести мусор к бакам. Он увидел мужчину, лежавшего на асфальте среди грязных помойных луж, в дорогом костюме. Старые глаза дворника в тени переулка не увидели под телом кровавой лужи, и мужчина, как ни в чём не бывало, подошёл к жертве.

— Смотрите, кто тут у нас: ещё один забулдыга спать в моём переулке вздумал. А ну вставай! — сказал старик, толкая холодное тело в бок. — Ну чего ты лежишь? Вставай, солнце уже взошло, хватит спать!

Старик наклонился, чтобы рукой разбудить пьяницу. Подложив руку под тело, он хотел было перевернуть его, но почувствовал холодную противную жидкость. Дворник резко выдернул руку из‑под жертвы и взглянул на ладонь — она была полностью покрыта кровью.

— Боже! — закричал старик, упал на землю, перекрестился и бросился бежать.

Спустя час на место происшествия прибыли полицейские. Они оцепили участок, было сделано множество снимков. Все ждали приезда детектива — ждал и дворник, сидевший в машине скорой помощи и попивавший горячий чай.

Детектив Синицына не заставила себя долго ждать: она явилась с опозданием в одну минуту.

— Ну вот, наконец‑то вы прибыли, — сказал патрульный, приветствуя детектива вытянутой рукой.

— Прошу простить, на дороге жуткие пробки, — сказала детектив, пожав патрульному руку мужским рукопожатием.

На что патрульный, повернув свою кисть, попытался поцеловать руку Синицыной, за что и получил пощёчину.

— Знайте, своё место! — оборвала она.

— Ну что ж вы так, Тамара? Я со всеми добрыми намерениями, а вы в штыки, — потирая щёку, сказал патрульный.

— Хватит галдеть, где тело? — сказала детектив, и они проследовали к оцепленной территории.

— Что мы имеем? Есть мужчина, на вид сорок лет, в дорогом костюме, с многочисленными, возможно, ножевыми ранениями. Следов ограбления не видно, хотя в карманах пусто. Похоже, он перешёл кому‑то дорогу. Как вы считаете? — спросил патрульный, присев на корточки возле тела.

— Не спешите с выводами, — сказала Синицына и сняла свой длинный плащ, скрывавший её строгий чёрный костюм. Маленький жетон и тёмно‑коричневая кобура превращали строгий костюм, который по обыкновению носят бизнес‑леди, в форму настоящего детектива.

— Подержите мой плащ, — сказала она полицейскому, стоявшему в стороне от неё. На что тот ответил радушной улыбкой и с радостью взял её ещё тёплый плащ, от которого исходил слабый сладковатый аромат цветов и фруктов.

Синицына Тамара была хороша собой. Она была одной из тех женщин, которые будоражат мужские умы, как только попадают в поле зрения. Стройное личико, осиная талия, тёмные волосы, голубые глаза, открытый добрый взгляд и, в дополнение, чёрный пояс по карате. Каждый первый желал видеть её в своём доме в роли спутницы жизни, но Синицына была одиночкой. Она считала, что её время ещё не пришло, а раз не пришло, то можно и ещё подождать.

Она села, как патрульный, и принялась осматривать тело. Достав из кармана пиджака диктофон, она начала запись:

— Мужчина лет сорока, в дорогом костюме, лежит в подворотне в луже собственной крови. На его груди имеется рана длиной около тридцати пяти сантиметров, удар наносили по диагонали. В момент удара жертва сопротивлялась. Рана от правого плеча до левого крайнего ребра, словно пытались одним ударом вскрыть грудь. Орудие убийства, по всей видимости, нож или меч, очень острый. Не исключено, что катана.

— Ты ещё топор скажи, — усмехнувшись, сказал патрульный.

— Немедленно закройте рот, — злобно глядя на него, сказала детектив.

— Виктор, меня зовут Виктор. Для вас можно просто Витя.

— Послушай, Витя, если ты ещё раз испортишь мою запись, я сломаю тебе нос, и все присутствующие подтвердят факт домогательств. Так что, если хочешь дышать здоровым носом, — помалкивай.

— Понял, понял, — разводя руками, сказал Виктор, уходя в сторону.

— Козёл, опять придётся переписывать, — произнесла детектив и принялась за работу. Осмотрев тело, девушка направилась в сторону дворника.

Звучит как счастье? Не знаю.

Раньше я думала, что это провал. Что я деградирую. Что со мной что-то не так. Что это депрессия - ну, диагноз сама себе поставила, для убедительности. А потом это состояние изменилось. Не знаю, как это объяснить. Просто однажды я перестала бояться этой темноты.

Я начала ходить на природу. Просто ходить. Смотреть на воду. Слушать тишину. Три месяца - только природа, вода, ветер. Никаких целей, никаких планов. Просто быть. Сейчас... сейчас появляются маленькие цели. Не как раньше - глобальные, на года вперёд. А простые, на один день. Что надо встать и что-то сделать. Сварить суп. Дойти до парка. Написать пост. Маленькие шажки, но они мои.

И знаете, что я начинаю понимать?

Может быть, этот вакуум был не темнотой. Может быть, это было место, где старые желания уже умерли, а новые ещё не родились. И если бы я влепила туда хоть что-то - лишь бы заполнить, - я бы снова оказалась не в своей жизни. Я учусь быть в этом вакууме. Не убегать. Не затыкать делами, едой, чужими целями. Просто сидеть и ждать. Слушать. Смотреть. Пока внутри не зазвучит что-то своё. Тихо. Почти незаметно. Но это уже не тьма.

❓ А вы умеете ждать, когда внутри зазвучит своё? Или всегда заполняете тишину?

- Слушай, я правда его не чувствую. Только если специально задаюсь целью его унюхать.

- А я о чем? Летом еще кондер помогает справиться. Тебе чай с сахаром?

- Две ложки. Еще интересное наблюдение: если пройти к кровати, запах заметен в два раза меньше. Но, когда возвращаешься в кухню, поначалу бьет по ноздрям. Это странно, до кухни... Раз, два, три... Всего-то четыре шага. Как это работает?

- Ну, я далек от физики.

- Ты же учился на философском. Должен быть очень умным.

- По факту я просто живу в подвале.

- Шутить тебя там, во всяком случае, научили.

- Научила скорее жизнь, - поправил я. - Выходя на рынок труда после философского, ты либо вешаешься, либо учишься наблюдать за жизнью сквозь призму шутки.

- А как за ней следует наблюдать в действительности? - спросила Саша, кладя в рот конфету.

- Ждешь ответа от человека, который живет в подвале?

- Ха-ха-ха, точно, больше ни одного вопроса! Эй, что это у тебя?

Саша спрыгнула с табурета и, сделав два шага к тумбочке, села возле нее на корточки.

- Чарльз Буковски. Раз, два, три... Девять книг! Он тебе правда нравится?

- В топе любимых авторов.

- Я как-то пыталась его читать. Сборник рассказов.

- О! - заинтересовался я. - Какой из них?

- Не помню... - тихо сказала Саша, водя глазами и пальцем по корешкам. - А, вот оно! "Истории обыкновенного безумия". Гадость редкостная. Маргинальщина. Что тебе там понравилось?

Я посмотрел вокруг. Буковски не было, но и в ванной он тоже не прятался. Значит, исчез, наклюкавшись. Но, в таком случае, где бутылки?

- Буковски крут, - сказал я.

- Чем?

- Он был круче, чем большинство из нас.

- Ты так думаешь?

- Он не боялся своей первобытной ярости. Был с ней в контакте.

- Что ты несешь?

- Не заморачивайся, - лениво ответил я, разворачивая конфету. - Бред тридцатилетнего чувака, который живет в подвале.

- И ты не хочешь отсюда выбраться? Ты не дурак, мог бы выбиться в люди.

- Как знать. Кому что дано.

Саша вернулась за стол, ее тонкие пальцы методично освободили все конфеты от фантиков.

- А ты серьезно настроена.

- Можно мне еще чаю?

- Конечно.

Пока я возился с чаем, Саша рассказывала о своих волнениях.

- Я очень много времени уделяю учебе, и это как-будто должно меня привести к чему-то. Дать гарантии, понимаешь? Но чем больше я размышляю об этом, тем лучше вижу, что гарантий нет. На самом деле их нет нигде. В детстве было так просто. Я верила, что, соблюдая правила, получу положительный результат. А потом с ужасом поняла, что это так не работает...

- Еще хуже, когда понимаешь, что вещи, которые ты принимал за положительный результат, не обязательно им являются.

- Да! - подхватила она. - И еще столько дорог... Выбрать гештальт? Или КПТ? Психоанализ? Нет, ненавижу психоанализ! Телеска, арт-терапия... Или, скорее всего, интегрированный подход. Но и там не охватишь все, что-то придется выбрать. А еще я не знаю, насколько хочу терапевтировать. Может, остаться в универе и заниматься научной работой? Но нужны деньги... А-а-а! - выкрикнула она, хватаясь за голову.

- Съешь конфету, - посоветовал я. - Ну ты даешь. Я в твоем возрасте еще в облаках витал.

- Вот ты и довитался! Безработный в подвале!

- Ха! Это мне еще повезло.

Она отпрянула.

- Хочешь сказать, что бывает хуже?

- Пфф... Бывает намного хуже.

- Да ладно?

- Ну. Ребята с моего факультета работают в Яндекс-еде и живут по двое в съемной однушке. Один из них на общих тусовках так набухивается, что сидит в углу весь зеленый, а потом бросается под машины.

- Жесть...

- Ага. Они еще пожимают плоды былой популярности. Трахают первокурсниц, но чувствуют, что уже недалек тот день, когда всем будет насрать на них.

- Но ты несчастным не выглядишь, - определила Саша, присматриваясь ко мне.

- А я никогда популярным не был. Вот только недавно мне стало фартить. Я, конечно, уже к определенным благам привык, но вовсе не избалован ими. Завтра все перевернется вверх дном. Или послезавтра. Все пойдет по пизде. Или нет? Плевать. Я принимаю любой расклад. Я не болен надеждами и амбициями.

- Ты крутой... Хотела бы я уметь так же не заморачиваться.

- Для этого сперва надо как следует заморочиться. И я не крутой. Я просто не даю миру себя наебывать.

- Что это значит?

- Я тебе расскажу. Но сперва сделай кое-что для меня, - попросил я, вставая из-за стола и идя к постели.

Привет! Меня зовут Алексей, я независимый автор. Недавно я закончил работу над своим романом «Сингулярность.mp4». Выложил его на книжные площадки и столкнулся с суровой реальностью: без рекламных бюджетов умные алгоритмы просто прячут новичков на самое дно.

Поэтому я решил прийти напрямую к читателям и рассказать, о чем моя книга.

Всё началось с одного сумасшедшего вопроса: что, если абсолютный, божественный экстаз весит всего 300 мегабайт?

Представьте: никакого порошка, никаких шприцев и никаких следов в крови. Нью-йоркский студент случайно синтезирует видеоряд с невозможной оптической геометрией. Стоит человеку посмотреть это видео — и его мозг начинает вырабатывать чистейший эндогенный ДМТ. Зависимость — стопроцентная с первого кадра.

Студент прячется в даркнете и начинает продавать «доступ в рай» по 10 000 долларов за просмотр. Файл записан на флешку и стирает сам себя сразу после окончания видео. Доставка — через слепых курьеров и ячейки вокзалов. Идеальный, стерильный IT-стартап.

Но есть проблема. Когда твой цифровой товар ломает мировой наркотрафик, за тобой приходят те, кто привык решать проблемы ножом и пулей.

В книге нет картонных злодеев. Там есть:

• Традиционный героиновый картель, который теряет миллионы и начинает вырезать курьеров.

• Обычный офисный клерк Артур, который спускает фонд на колледж для дочери ради одной новой вспышки на мониторе.

• Агенты ФБР, которые случайно смотрят изъятый файл и превращаются в одержимых наркоманов в погонах, готовых убивать за исходный код.

Я не маркетолог, я просто хочу, чтобы эту историю прочитали. Если вам нравятся жесткие кибер-триллеры в духе «Черного зеркала» и «Во все тяжкие», где технологии ломают человеческую психику — добро пожаловать.

Глава первая. Рынок.

Ники был совершенно обыкновенным студентом Нью-Йоркского университета и по совместительству — начинающим блогером. Каждый его день был как две капли воды похож на предыдущий. Заявленные интересы парня катастрофически расходились с реальностью: чтобы оставаться на плаву, требовалось постоянно зубрить математический анализ и основы квантовой механики, что нещадно отвлекало от истинной страсти — операторского мастерства. Ники даже купил себе толстый талмуд по основам оптики, чтобы не ударить в грязь лицом перед ушлыми продавцами винтажной фототехники.

Накануне, листая сайт с подержанным оборудованием, он наткнулся на странное объявление: «Продаю раритетные фотоаппараты и объективы на блошином рынке по выходным. Только самовывоз после личной беседы. Никаких гарантий».

Пятница выдалась мучительно долгой. «Дама без собачки» — так за глаза называли преподавательницу по радиофизике — в этот раз мучила его у доски с особым цинизмом. Она надеялась, что Ники поплывет на устройстве СВЧ-антенны, и у нее появится повод для очередной публичной порки. Эта нелюбовь была взаимной. Завтра, в субботу, по расписанию стояли еще две пары, но Ники отчетливо понимал: он лучше получит незачет, чем пропустит встречу с загадочным продавцом.

Субботнее утро выдалось безоблачным. Прихватив скромные сбережения — подарок отца на день рождения, — Ники выскочил на улицу. В метро он был настолько увлечен складыванием разноцветных блоков в мобильной игре, что лишь пару раз скользнул взглядом по симпатичной девушке с длинными волосами в аккуратном светло-розовом пальто.

На рынке он сразу потерялся. В выходной здесь было не протолкнуться. С трудом протискиваясь между рядами, он вдруг снова заметил ту самую незнакомку из метро. Она деловито, совершенно не обращая на него внимания, проскользнула мимо, лишь слегка мазнув его рукавом пальто. Ники остановился, проводив ее взглядом, и вдруг понял, что пришел.

Прямо перед ним, на больших кусках растрепанного картона, лежали детали, напоминавшие обломки инопланетного корабля. Пожилой мужчина в странном, многослойном одеянии сидел на раскладном стуле. Единственным, что выдавало в нем представителя земной цивилизации, была потертая красная кепка с надписью «I Love NY».

Ники поздоровался и протянул незнакомцу телефон с открытым объявлением. — Меня вот что заинтересовало, — сказал блогер.

Продавец медленно повернул голову, что-то буркнул себе под нос и запустил обе руки в огромный баул из жесткого брезента. Покопавшись на дне, он извлек небольшой черный предмет и протянул его парню. — Держи. Но к нему прилагается инструкция. Ники вопросительно вскинул брови. — Устная инструкция, — сухо пояснил старьевщик.

Устройство напоминало деформированный конус, только очень короткий. Вдоль корпуса тянулись выпуклые ребра, а на концах были утолщения, похожие на капители древних колонн. Передняя линза была огромной, как у современных сверх широкоугольников, а задняя — крошечной, размером с одноцентовую монету.

— А как его на байонет Canon приспособить? — с сомнением спросил Ники. — Не знаю, — буркнул продавец. — Приставь к камере и попробуй щелкнуть.

У Ники не было с собой фотоаппарата, он до конца не верил в успех этой затеи. Но ледяная тяжесть, оттянувшая руку, ясно давала понять: вещь стоящая. Эта штука весила так, будто внутри был залит обедненный уран. Абсолютно глухой, бархатисто-матовый металл не давал бликов, поглощая свет. Никаких следов токарного станка, болтов или стыков. Корпус выглядел выращенным из цельного куска первобытной тьмы.

Ники перевернул объектив. Стекло отливало густым, больным желтовато-янтарным светом. «Ториевое просветление, радиация», — машинально всплыло в памяти вычитанное в справочнике. Но кривизна линзы ломала логику. Сначала она казалась выпуклой, но стоило Ники чуть наклонить объектив, как центр визуально провалился внутрь, образуя бездонную оптическую воронку. Глядя в этот янтарный глаз, он не видел собственного отражения.

— А как фокусироваться? — тихо спросил он, чувствуя, как пересохло во рту. — Там всегда всё резко, — ответил старьевщик и отвернулся.

Ники сглотнул подступивший ком. Он еще не прикрепил эту штуку к камере, но интуиция физика уже кричала: эта вещь не просто преломляет свет. Она ломает пространство.

Он молча отсчитал купюры, бережно опустил устройство в фото сумку и, коротко бросив «Спасибо», поспешно растворился в толпе рынка.

📖 Продолжение и полная версия книги здесь: Сингулярность.mp4

Буду рад любой, самой безжалостной критике в комментариях. Приятного погружения в Сингулярность!