Разница между Алексом де Ларжем и Хэндо из «Ромпера-Стомпера» колоссальна. Один создал свою философию и язык, другой просто читал «Майн Кампф». Последний фактически заворачивал свою слабость-боль в чужую обёртку.
Германия после Первой мировой — это Хэндо в масштабе нации. Та же боль, те же чужие идеи, тот же финал. А Алекс — просто личность, которая всегда одна.
В Сети популярна история о том, что Бёрджесс якобы создал свой знаменитый роман после того, как врачи поставили ему смертельный диагноз: из-за опухоли мозга ему осталось жить не больше года. Мы проверили достоверность подобных публикаций.
Спойлер для ЛЛ: неправда
В разных источниках эту историю рассказывают с небольшими отличиями, но главные детали остаются одинаковыми: в 1959 году Бёрджессу, тогда простому школьному учителю, врачи диагностировали неоперабельную опухоль мозга и сказали, что ему осталось жить не более года. Чтобы после его смерти жена не осталась без средств к существованию, Бёрджесс решил написать за этот год книгу — всего одну, но бестселлер. В результате появился роман «Заводной апельсин», ставший впоследствии культовым. Болезнь после этого якобы отступила, а Бёрджесс прожил ещё долго и написал много книг. Подобные публикации можно встретить в Facebook (1, 2, 3), Instagram и «ВКонтакте», в СМИ и на сайте писателя Дмитрия Быкова.
Британский писатель Энтони Бёрджесс написал более 30 романов, самым известным из которых стал «Заводной апельсин» — во многом благодаря экранизации Стэнли Кубрика. Бёрджесс родился в Манчестере и после университета и военной службы преподавал — сначала в Великобритании, затем в Британской Малайе и Брунее.
International Anthony Burgess Foundation / Facebook
В большинстве публикаций о необычной судьбе Бёрджесса особо подчёркивается, что никакого писательского опыта у него не было — только горячая любовь к литературе. Однако это не так. Он начал писать сразу после того, как переехал в Азию. Его первый роман «Время тигра» был опубликован в 1956 году и рассказывал о жизни учителя в Малайе. Как пишет Эндрю Бисвелл в книге «Настоящая жизнь Энтони Бёрджесса», роман был издан тиражом 5000 экземпляров и отзывы критиков на него были довольно неплохими. Уже через неделю после публикации «Времени тигра» писатель отправил в издательство новую книгу из того же цикла, а потом написал и третью, которая вышла в 1959 году.
К тому времени Бёрджесс уже перебрался в Бруней. Однажды во время занятия он упал и некоторое время отказывался встать. Его отвезли в больницу, а оттуда отправили в Великобританию на обследование и лечение. Вскоре после этого его трудовой контракт расторгли, а он вместе с бывшим учеником начал варить и продавать мет.
Историю о своём диагнозе Бёрджесс рассказывал по-разному. В интервью, которое было опубликовано в Sunday Times в 1967 году, писатель говорил, что опухоль мозга ему диагностировали в Брунее, а в двух неназванных больницах в Лондоне подтвердили подозрения: «Сказали, если проживу год — значит, справлюсь. Но жить нужно в холодном климате, на Восток возвращаться нельзя».
В 1980 году в разговоре с корреспондентом The Washington Post Бёрджесс отметил, что диагноз довольно быстро признали ошибочным — тем не менее за тот год он написал не один, а сразу пять романов. Ещё одну версию Бёрджесс озвучил в 1988 году в радиоинтервью: «Мне жизнь там, в Брунее, казалась ужасно утомительной. Однажды на уроке я решил, что с меня хватит. Пусть другие продолжают. Просто лёг на пол из любопытства — посмотреть, что будет. Меня подобрали и отвезли в местную больницу, провели кое-какие простейшие обследования, а затем отправили домой на самолёте. Жене потом сообщили: "Есть признаки опухоли мозга, но она неоперабельна". Я не знаю, насколько это типично, но жена сказала, что мне дали год жизни».
Писатель, по его словам, диагнозу не поверил, так как чувствовал себя слишком хорошо. Интервьюер предположил, что причиной его нервного срыва в Брунее могла быть депрессия или злоупотребление алкоголем, и Бёрджесс не возразил против такой трактовки. А уже через год в другом интервью писатель утверждал, что его «выдворили из колониальной службы, возможно, по политическим причинам, маскируемым медицинскими».
Словом, достоверных подтверждений того, что Бёрджессу диагностировали неоперабельную опухоль мозга, не существует. Сам он был склонен к мифотворчеству и часто рассказывал об одних и тех же эпизодах из своей жизни по-разному. Роджер Льюис, ещё один биограф Бёрджесса, цитирует такой ответ писателя на вопрос «Когда вы лжёте?»: «Когда пишу, когда говорю, когда сплю».
Как бы то ни было, всё это время Бёрджесс продолжал работать над рукописями. Эндрю Бисвелл пишет: «Несмотря на множество историй о раке мозга, нет никаких свидетельств того, что Бёрджесс действительно считал, будто умирает, когда писал роман "Мистер Эндерби изнутри", законченный в 1960 году, но опубликованный лишь в 1963-м. Он говорил: "Я чувствовал себя хорошо. Я чувствовал себя энергичным. Я много писал — по две тысячи слов в день"».
Тогда же, в 1960 году, Бёрджесс впервые записал в блокнот довольно подробный план ещё одного романа: он должен был называться «Бревно в глазу твоём». Позже в том же блокноте появилась идея другого названия — «Заводной апельсин». Однако этот план некоторое время оставался нереализованным. Бёрджесс вернулся к нему лишь во время поездки в Ленинград в 1961 году, и в мае 1962 года роман был опубликован.
Таким образом, хотя сам Энтони Бёрджесс неоднократно рассказывал историю о том, как врачи диагностировали ему неоперабельную опухоль мозга, подтверждений этого факта не существует. Кроме того, история с опухолью не связана с его желанием стать писателем: к моменту предполагаемой постановки диагноза Бёрджесс уже был автором трёх опубликованных романов. А «Заводной апельсин» он написал лишь через два года после истории с опухолью, успев перед этим сочинить ещё несколько книг.
Наш вердикт: неправда
«Проверено» в Телеграм В сообществе отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла)
Фармацевт в системе лекарственной коммерции есть работа анафемская. Это удавка на шею для кротких представителей профессии, работающих без настроения, апломба и без голоса диктора телевидения старых времён. Ибо должность для прямых продаж ключевая, но психопатическая. Диагноз специалиста колеблется между его объективным представлением о проблеме и субъективной правотой — по всем вопросам — подготовленного интернетом клиента..
Поэтому на писк ребёнка, достигающий децибелов стаи чаек, замученной мамаше продаётся сироп "Плюша". Пока дитя набирается сил, мамке выдаётся личный валидол из кармана аптекарши и объясняется, что это сироп плюща (плющ есть растение) от кашля. Просто на упаковке написано невнятно, "Щ" как "Ш"...
А по товарному чеку на средства первой помощи проходит какая-то ООО "Агонизация". Не удержавшись от постиронии, фармацевт замечает, что конторе с таким названием бинты можно не брать. Инженер по технике безопасности поднимает брови с очками над телефоном: ..? Аптекарша, привычная к латыни, не разобрала модный шрифт, компания называется редко — ООО "Организация А". Есть ещё филиалы Б, В и далее.
После путаницы с буквами пробивает час шумно вдыхающего старичка в шарфе на восемь оборотов, который выдыхает с десяток наименований средств, не ведомых компьютеру и не выпускаемых с одна тыща девятьсот.. Купил в итоге того же плюща и собрался уже обсудить тарифы на воду, но тут вмешалась я, отстоявшая в очереди из трёх человек час. Бесцеремонно проорала по слогам свой заказ, сделанный онлайн. Сотрудница наклонилась к низу своего прилавка, чётко в профиль ко мне, и я её узнала с одного взгляда. Она преподавала химию в моей школе. Но запомнилась отнюдь не этим.
В начале нулевых разные учреждения частенько "минировали". Мы попались впервые, школа была не очень большой, зато в напряжённый момент — был захвачен "Норд-Ост". Все покидали школу перепуганными, в суматохе, толком не собравшись. Но не расходились, хотя нас, старших, распустили. И тут дорогу начинают оцеплять спецслужбы, перекрывая движение. (Нам, чтобы вообще отойти куда-то от школы, нужно было перейти на другую сторону.) Из дворов позади нас показываются автоматчики с собаками, подъезжают ещё милиция и ОМОН. Что-то произошло, ситуация накаляется, это ясно. И вдруг в этом запале от сбившихся вместе детей и педагогов откалывается человек. Мы все видим, как наша молодая совсем химичка начинает улепётывать, петляя между домами, уходя в самую путаницу старых дворов. Её ловят, конечно.. Но сцена, будто из фильма, парализует. Люди в окнах над нами ахают и шумят..
Она делала бомбу в лаборатории. Не из каких-то побуждений или в поддержку кого-то — просто так, ради эксперимента. Это было доказано, как доложили родителям на собрании после её увольнения. Истекли своим соком двадцать лет, и я встречаю в другом городе самую терпеливую аптекаршу. И начинаю беспокоиться, что именно она сейчас достанет из-под прилавка..