Неделя моды в Париже закрылась показом Jacquemus - и прошёл он в Музее Пикассо. Уже само место звучит как заявление. Не очередной ангар, не стеклянный павильон, а пространство, где висит история.

Симон Порт Жакмюс вообще умеет делать так, чтобы всё выглядело легко, но за этой лёгкостью всегда что-то стоит. У него бренд вырос из очень личного - юг Франции, семья, память. Он же когда-то сделал первой «лицом» бренда свою бабушку. И это не маркетинговый трюк, а ощущение, что мода может быть тёплой, а не только глянцевой.

Сам финал показа получился особенно сильным. Модель вышла в платье на одно плечо, частично обнажённая грудь, которую она прикрывает рукой с бокалом. Жест тонкий, не про провокацию, а скорее про уверенность. Всё выглядит естественно, но при этом очень продуманно.

И тут интересная деталь: вдохновением стала фотография Паломы Пикассо, дочери Пабло Пикассо. Снимок 1973 года, автор - Хельмут Ньютон. Если вспомнить его работы, становится понятно, откуда эта игра с телом, линией, позой. Никакой случайности.

В итоге это не просто красивый выход модели. Это отсылка, почти цитата. Ты можешь её не знать - и всё равно почувствовать, что образ «работает». А можешь узнать - и тогда он раскрывается совсем по-другому.

Вот за это я люблю такие моменты. Когда мода не существует сама по себе, а опирается на искусство, на историю, на конкретные имена. Когда дизайнер не просто шьёт платье, а вступает в диалог с теми, кто когда-то уже менял визуальный язык.

И да, в такие моменты становится очевидно: интерес к искусству никогда не бывает лишним. Он просто добавляет глубины - и в гардероб, и в восприятие.

В своём тг-канале пишу больше похожих историй, говорю о культуре, искусстве и литературе. Недавно писала про хейтвотчинг

Пикассо обычно называют гением, и на этом разговор заканчивается. А зря. Он интереснее, если смотреть не на легенду, а на путь.

Родился он в 1881 году в Малаге. Отец был художником и преподавателем рисования. Не великим, но ремесло знал. Пабло рос среди этюдов, гипсовых голов и разговоров про форму и пропорции. Его не «озарило» в один день, его долго и упорно учили. В этом месте обычно любят рассказывать, что отец навсегда бросил живопись, увидев талант сына. История красивая, но доказательств нет. Скорее он просто понял, кто в семье пойдет дальше.

В конце 1890-х он много учится, ездит между Барселоной и Мадридом, а потом начинает тянуться к Парижу. Там кипит жизнь, там продается искусство, там формируется вкус эпохи. Вместе с другом Карлесом Касагемасом он впитывает все подряд: Тулуз-Лотрека, Ван Гога, Гогена, японскую гравюру, уличную бедноту.

В 1901 году Касагемас кончает с собой. Этот эпизод Пикассо реально выбивает из колеи. Начинается так называемый Голубой период.

Фигуры вытянутые, лица усталые, цвета холодные. Часто говорят, что это только про депрессию. Не только. Пикассо тогда беден, живет скромно, пишет теми красками, которые может себе позволить. Он превращает ограничение в стиль. Это вообще его сильная сторона.

К 1904 году он окончательно переезжает в Париж. Живет на Монмартре, рядом цирк Медрано. И живопись резко теплеет.

Розовый период. Акробаты, клоуны, бродячие артисты. Люди без корней, но живые. Это не внезапное счастье, а смена окружения. Он пишет то, что видит каждый день.

Параллельно Пикассо начинает думать о форме. Его перестает устраивать перспектива «как в окне». Он хочет показать предмет сразу со всех сторон. Так появляется работа, которая ломает живопись XX века.

Картина шокирует всех. Африканские маски, ломаные тела, никакой привычной красоты. Но это не спонтанный бунт. Он долго к этому шел. Пикассо не теряет контроль, он сознательно разрушает привычный язык.

Дальше начинается кубизм.

Форма разбирается на плоскости, предметы как будто вращаются. Картины сложные, неуютные, но коллекционеры уже рядом. Скандал продается хорошо, и Пикассо это понимает.

В 1917 году он работает с «Русскими сезонами» Дягилева, делает декорации, знакомится с балериной Ольгой Хохловой. Женится, на время уходит от кубизма и пишет почти классически.

Этот период часто забывают, но он важен. Пикассо показывает, что может вернуться к реализму когда захочет.

В конце 1910-х - начале 1920-х годов искусство тянется к монументальности и в то же время ищет новое прочтение себя. Эти стремления Пикассо отражает в картинах с «плавными, округлыми» женщинами у воды: гипертрофированные образы, волосы назад, движение наравне с облаками.

Дальше снова перелом. Личная жизнь трещит, появляются новые женщины, напряжение растет. В 1920-х он уходит в сюрреализм.

Пикассо говорит о периоде сюрреализма в своем творчестве: «Я изображаю предметы так, как я думаю о них, а не такими, какими я их вижу».

Все объекты художник разбирает, как конструктор, и собирает заново. Этот стиль он использует в своих работах до конца жизни.

Тела ломаются, лица искажаются, в картинах много агрессии. Женские портреты этого времени часто выглядят жестко.

Это уже не про красоту, а про конфликт. И да, здесь Пикассо как человек выглядит не лучшим образом. Музы страдали, а он писал.

Кульминация военного времени:

Картина создана после бомбардировки города Герника. Черно-белая, резкая, без героев. Только крик, боль и распад. Пикассо не был на фронте, но сумел собрать войну в один образ. Без лозунгов, без патетики.

После войны он снова меняется. Цвет возвращается, появляется мифология, керамика, игра.

В старости он пишет много и быстро. Женские портреты, вариации на старых мастеров, эксперименты.

К этому моменту он уже мультимиллионер, владелец домов и замков. Музеи с его именем открываются еще при жизни. Он умер в 1973 году, оставив десятки тысяч работ. Разного уровня, разного качества, но с одной общей чертой. Он никогда не застревал.

Если убрать мифы, Пикассо выглядит не волшебником, а человеком, который очень рано понял, что искусство движется не стилями, а мышлением. И все время проверял, куда можно пойти дальше.

А для вас Пикассо это про гениальный прорыв или про умение вовремя чувствовать рынок и эпоху?

В своём тг-канале пишу больше постов из мира кино, искусства, культуры и литературы, а также веду отдельную рубрику с тематическими подборками и обзорами книг, благодаря которой все больше людей любит читать. Недавно писала обзор на книгу Куприна "Яма"

Шагал не менее саркастично в ответ называл Пикассо - "разделочный нож" (потому что у него на картинах части тела в разных местах).

Они дружили 40 лет. Сорок! И все 40 лет подкалывали друг друга. Например, Шагал говорил: "Какой гений этот Пикассо, жаль, что он не рисует". Пикассо парировал: "Я не знаю, где он находит эти изображения. У него, должно быть, ангел в голове".
Вот ведь как бывает, Шагал никогда не сказал ни одного доброго слова в адрес своих современников - коллег по искусству. В особенности, не любил он и не признавал абстрактную живопись, утверждая, что такого рода творения вызывают у него такие же эмоции, что и плюющий в общественном месте человек. А вот Пикассо он считал великим и они довольно часто обменивались любезностями (немного переиначив правило: друг тебя не похвалит - никто не похвалит.)
А потом случился 1964 год - год ссоры, которая разлучила друзей навсегда.
Дело было так. Прелюдией к этой встрече послужило теплое письмо, которое Шагал отправил Пикассо из Хай-Фоллза.
К письму он приложил свою фотографию с Давидом и написал, что очень надеется встретиться с другом после возвращения во Францию. Пикассо повесил ту фотографию в своей мастерской.
И вот встреча состоялась - это был званый обед в доме Териада. И все шло довольно весело - Шагал и Пикассо словестно-колко фехтовали друг с другом, чем весьма развлекали собравшихся.
И вот настал момент Х.
Пикассо спросил у Шагала: "Когда вы возвращаетесь в Россию?".
Шагал сделал выпад первым: "Сразу после вас. Я слышал, там вас очень любят. Чего не скажешь о ваших работах. Попробуйте поработать там, а я посмотрю, как это у вас получится".
Пикассо нанес ответный удар: "Полагаю, в вашем случае это вопрос бизнеса. Вы не отправитесь туда, если только в этом не будут замешаны деньги".
Франсуаза вспоминала, что Шагал на этот язвительный укол ответил улыбкой, но внутри себя был взбешен, как бык. На этом сороколетняя дружба Пабло Пикассо и Марка Шагала закончилась.

А незадолго до того рокового дня Шагал и Пикассо повстречались - Марк Захарович выходил из музея Гримальди в Антибе, куда ходил смотреть новые картины Пикассо, написанные на огромных белых панелях; Пикассо тоже пришел полюбоваться на себя. Шагалу работы друга очень понравились - в них не было агрессии. Он так и сказал об этом Пикассо и тот расцвел в довольной улыбке.
Они вообще не скупились на комплименты в адрес гения друг друга. Еще в 1950-х Пикассо сказал: "После смерти Анри Матисса, Шагал стал единственным, кто правда знает все о цвете и легко им орудует. Мне не очень нравятся его фигуры ослов, петухов или скрипачей, однако это не отменяет того факта, что они вплетены в общую канву, а не просто собраны в одном месте. Большинство его последних работ в Венце убеждают меня в том, что с момента появления Ренуара и до сегодняшнего дня не существовало никого, кто управлял бы цветом и тенями так мастерски, как это делает он".
После 1964 года ни один из них не скажет о бывшем друге теплого слова... Они неистово будут стараться не упускать возможности оскорбить или задеть, намеренно унизить или раскритиковать стиль другого.
Марк Шагал прожил 98 лет.
Пабло Пикассо 91.
Они оба были эмигранты, оба стали звездами первой величины, оба были верны предмету, правда, каждый по-своему: Пикассо через ФОРМУ, Шагал через ЦВЕТ.
И оба были импульсивны... Простим это гениям.
На фото: Пабло Пикассо (слева) и Марк Шагал (справа), работающие в гончарной мастерской во французском городе Валлорис.

ВЗЯЛ У: Эльдар Тагиев. Остроумный спикер