Человек — существо эмоциональное. Шаблонно это звучит так: «Именно сложные эмоции и чувства сделали человека человеком». Здесь не поспоришь. Чтобы закрепить и так понятное, можем обратиться к цитатам:
«Первый шаг к изменениям — осознать свою эмоцию, свою заезженную программу. Спросить себя, а какие мысли я хочу активировать в своем мозге?» — Джо Диспенза.
«Чтобы действовать разумно, нужно больше, чем интеллект» — Федор Достоевский.
«Художник — вместилище эмоций, которые приходят отовсюду: с небес, от земли, от шуршания бумаги, от мимолетных форм, от паутины» — Пабло Пикассо.
«Подавленные эмоции не исчезают. Их заставили замолчать. И они изнутри продолжают влиять на человека»— Зигмунд Фрейд.
«Для эффективного функционирования в современном мире необходимо развивать эмоциональный интеллект, сердце 4-ой промышленной революции» — Клаус Мартин Шваб.
«Эмоции делают человека человеком. Делают нас теми, кто мы есть» — Роберт Кийосаки.
«Давайте не будем забывать, что маленькие эмоции — великие капитаны нашей жизни, и мы подчиняемся им, даже не осознавая этого»— Винсент Ван Гог.
«Между стимулом и нашей реакцией на него всегда есть время. За это время мы выбираем, как реагировать. И именно здесь лежит наша свобода» — Виктор Франкл.
Прочитав эти изречения, можно понять довольно много про эмоции. Почти всё. В общих чертах. Человечество же не готово останавливаться на «общих чертах» и все всегда классифицирует, поэтому в Йельском Университете (США) и родилась современная теория Эмоционального Интеллекта.
«Всё у человека могут отнять — кроме последней свободы: выбора своего отношения».
Эта мысль — не мотивационная вывеска, а вывод человека, который прошёл нацистские лагеря, заново написал свою книгу сразу после войны и создал метод терапии, который читают до сих пор. Но важный вопрос: где именно он был, что именно он видел, и можно ли объяснять выживание «наличием смысла»?
Виктор Эмиль Франкл — австрийский врач‑невролог и психиатр, основатель логотерапии. Родился 26 марта 1905 года в Вене, умер 2 сентября 1997 года в Вене.
Виктор Франкл
После войны он стал профессором, ездил с лекциями по миру и оставил десятки книг; мировую славу ему принесла одна — Man’s Search for Meaning (впервые в немецком — 1946).
Логотерапия — это не про «позитивное мышление». Франкл выделял три источника смысла: через дело (творчество, работа), через отношение к другому (любовь) и через достойное принятие страдания, если избежать его нельзя. Это практическая модель для кризисов.
Виктор Эмиль Франкл, 1965 — врач и автор, чья книга Man’s Search for Meaning вышла сразу после войны и стала мировым бестселлером.
Хронология без романтики
В популярной речи часто сокращают: «Франкл — узник Аушвица». Факт: он прошёл через Терезин, был переведён в Аушвиц при депортации 19 октября 1944 года, но затем почти сразу оказался в системе сублагерей Дахау — в частности в комплексе Kaufering/Türkheim. Это фиксируется в базе заключённых Терезин и в исследовательских работах.
25 сентября 1942 года Франкл, жена и родители — депортация в гетто Терезин. Там он тайно помогает новичкам — организует психологическую поддержку, поручено доктором Карлом Флейшманом. Осенью 1944 — транспорт «Es» из Терезина через Аушвиц в Kaufering/Türkheim. Освобождение — 27 апреля 1945 года американцами. Из семьи выжила только сестра в Австралии.
В книге многие сцены ассоциируют с «Аушвицем» — но по документам их реалии соответствуют сублагерям Дахау: рутинные работы, эпидемии, голод.
Терезин (Terezín) — первый пункт депортации Франкла в сентябре 1942; оттуда 19 октября 1944 он отправился в транспорт в сторону Аушвица.
Книга, которая пережила автора
Ein Psychologe erlebt das Konzentrationslager (1946) — основа Man’s Search for Meaning. Франкл восстанавливал утерянную рукопись после лагерей. Книга — половина мемуар, половина теория: шок, апатия, деперсонализация, реакция на свободу. Переведена десятками языков, миллионы экземпляров.
Не «высокий смысл», а как дотянуть до отбоя. В бараке всё было проще: дожить до вечера. Не сойти с ума к утру. Не потерять кусок хлеба.
Его «методы» на языке лагерной пыли:
Держать в голове хоть одну цель. Не «спасти человечество», а увидеть жену, дописать книгу, пройтись по улице.
Дробить день на куски. Дотянуть до обеда, до переклички, до отбоя.
Любой крошечный выбор оставлять за собой. Дать глоток баланды или нет. Выпрямиться в строю.
Не отпускать человека в голове. Мысленно разговаривать с женой, ребёнком.
Юмор как оружие. Смеяться глупо и чёрно — чтобы не стать мёртвым внутри.
По факту — приёмы фронтовиков, зэков, реанимации. Он оформил их в теорию.
Kaufering/Türkheim — сублагеря Дахау, где Франкл провёл месяцы: рутина, труд, эпидемии; здесь он оказался при освобождении в апреле 1945.
Когда твой «смысл» бесит других выживших
Не всем его идея зашла. Представь: прошёл лагерь, видел, как жгут пачками, как дети умирают, как сосед сдаёт за хлеб. Вышел. Читает: «Выжили те, у кого был смысл».
Реакция: — Какой смысл, когда стоишь по щиколотку в грязи? — Выжил, потому что не подхватил тиф. Капо отвёл глаза.
Для многих — пощёчина: тем, кто не выбрался, не хватило стержня? Они помнили не речи, а смрад, драку за корку, глаза оттолкнутого.
Его читают те, кто лагерей не видел. Потом говорят выжившим: «Ты сам выбрал отношение». Звучит как: «С тобой сделали, что сделали, но давай про твой смысл».
Критика не отменяет ценности. Говорит о границе: терапия — не история массового убийства.
Как читать Франкла сейчас, чтобы не поехать головой
Убрать пафос — остаётся инструмент. С оговорками.
Можно:
Когда плохо в своей жопе: больница, кредит, фронт. Дробить день, искать цель, цепляться за выбор.
Как щит от цинизма: выцарапать из дерьма что‑то своё.
Напоминание: у тебя выбор в мелочах. Позвонить другу вместо бутылки.
Нельзя:
Оправдывать насилие: «Плохо, зато вырос». Нет.
Обвинять мёртвых: «Не хватило смысла». Плюнуть в могилу.
Прикладывать как дубинку: «Соберись, в лагерях выходили».
Честно: «Вот как он держался. Могу взять пару приёмов?» И помнить: он выбрал так. Другие видели тьму. Оба правы.
Пусть будет просто: был ли у вас опыт, когда вопрос «зачем» вытащил из жопы? Помогает ли «воля к смыслу» — или это для тех, кто уже выжил? Пишите честно: истории и критика ценны.
«Имею желание купить дом, но не имею возможности. Имею возможность купить козу, но не имею желания» (х/ф «Кавказская пленница»). Виктор Франкл находился в концентрационном лагере с вероятной перспективой гибели, вопреки положению он работал на свои цели и учил этому других. «Это тоже временно» (царь Соломон). Когда-нибудь положение должно было измениться: если смерть, то бесплодность работы неважна, если освобождение, то цели известны, можно продолжать труд с новыми возможностями. Наличие цели за пределами лагеря и упрямая подготовка почвы для взращивания её достижения позволяло узникам пережить ежедневные тяготы.
Виктор Франкл учил видеть большое дело, ставить значительные цели в жизни. Через деятельность по творчеству и труду на пути к цели человек наполняет свою жизнь смыслом, а себя силой (внутренние стремления переходят из режима «Лебедь, Рак и Щука» в более-менее со-направленные). Переживания чувств так же заполняют жизнь и могут вдохновлять на продолжение пути – не имея возможности творить или действовать сами, мы можем вдохновляться сопереживанию чужим успехам. Когда первое и второе недоступны, остаётся находить смысл в доставшейся доле: извлекаемом опыте, избавлении других от страданий, сохранении себя из чувства протеста. Принять неизбежное - не значит сдаться, это значит начать планировать то, что будет после неизбежного.
Жизнь - это балансировка между удобным и достижимым. Удобно определить для себя круг решаемых задач - и не выходить за него. Нет развития, но есть спокойствие от достигнутости цели. Другая крайность - крутиться в мире, где каждый успех лишь поднимает тебя на новый уровень доходов, расходов, власти, ответственности, рисков. Постоянно приходится бороться или находить способы усиления, изматывает напряжение бесконечной погони за целями, смещающимися, как линия горизонта.
Высший пилотаж в том, чтобы ставить сложные, но достижимые цели с осознанным смыслом; и двигаться к ним посильным темпом. То есть всегда следует помнить зачем нужно достичь цели, какой уровень знаний, умений, положения для этого требуется, за какой срок её реально достичь без пережигания себя (жизнь огарка безрадостна). Возможно, приблизившись к одной цели ты уже будешь ставить перед собой новые. Но ты сможешь осознать свою промежуточную победу, её важность для себя и дальнейшего пути – как минимум ты пришёл к переосмыслению, пройденный путь помог тебе найти новое решение, более ценное.
Все мы со школы знаем про Холокост, Освенцим, «жаркую баньку» и чудовищные преступления нацистов. Нам показывали самую темную, ужасающую сторону человеческой природы. Эту информацию сложно забыть.
Но я хочу спросить другое: а вы слышали о человеке, который нашёл смысл жизни в аду концлагеря?
Представьте: психолог Виктор Франкл, прошедший ужас Аушвица, написал одну из самых сильных книг XX века — «Человек в поисках смысла». Это не просто воспоминания. Это — опыт. Эссе о том, как оставаться человеком в условиях, которые были созданы, чтобы это самое человеческое в людях уничтожить.
Изначально он даже не хотел издавать её под своим именем, только под лагерным номером. К счастью, его уговорили.
Эта книга — не про «дрочёво» и не про красивые философские теории. Это голый провод, от которого бьёт током осознания. Франкл искал и находил философию под гнётом самого зловещего хаоса.
Он успокаивал других заключённых, находил повод не плакать. Давал себе обещания — например, не прыгать на колючую проволоку под напряжением, которая была современной петлёй.
Несколько моментов, которые переворачивают сознание: Сигареты там были валютой. Но если человек вдруг закуривал свою последнюю пайку — всем было понятно: он потерял смысл и скоро умрёт. Люди улыбались дождю, смешивая кровь с потом. Радовались супу, зачерпнутому со дна котла. И безумно ждали одиночества, которого было так мало. Сексуальные инстинкты отпадали. Оставалась только мысль о любимых. Франкл мыслями был со своей женой и черпал в этом силы. Самое удивительное: в этом аду люди не кричали и не орали друг на друга. Находили силы не вымещать злость на своих же. Они проживали эту жизнь достойно, не сдавая друг друга даже из-за украденного куска хлеба под угрозой голодной смерти.
Франкл собрал весь этот опыт в простую, но огненную идею: у человека можно отнять всё, кроме последней свободы — выбрать своё отношение к любому обстоятельству.
Он, видевший самый настоящий ад, сказал жизни «ДА». Против своей воли он смог. Смог радоваться малому. Смог найти смысл.
А что мешает нам, у которых есть всё? Очень рекомендую найти и прочитать или послушать эту книгу. Это тот случай, когда одно произведение может дать первый толчок, чтобы перестать жаловаться и начать жить. По-настоящему.
Читаю тут Томаса Саса "Вера в свободу" (2004). И он там пишет в том числе и о В. Франкле, ну тот который типа в лагере побывал и насчет смысла авторитет ни ибацца срацца. Так вот, оказывает, этот персонаж вполне себе добродушно применял к пациентам некоторые штуки которых и в Освенциме отчего-то не применяли, ну там задачи другие.
Кинулся искать - и мама дорогая - в книжке "Воля к смыслу" - в натуре - цитата
"Акцентируя пользу смысловой ориентации и ее решающее значение для сохранения и восстановления психического здоровья, я далек от недооценки таких полезных средств психиатрии, как электрошок, транквилизаторы или даже лоботомия. Несколько раз за время моей клинической работы я диагностировал показания для лоботомии, которую и делал в нескольких случаях сам — впоследствии я не сожалел о том, что провел эти операции."
Интересно, что в русском тексте нет дальнейшей фразы о том, что (передаю смысл) "Уверяю вас, что человеческое достоинство наших пациентов ни в коей мере не было изнасиловано. Что имеет значение, так это не техника вмешательства, а тот дух в котором оно производилось". Ну и так далее.
Ну это не пиздец, дорогая редакция? Такой гуманный к вам подходит, захирачивает вам весь арсенал ломки вашей воли, включая электрошок и прочие радости, лакируя это физическим разрушением вашего мозга, но главное ведь не в этом, а в том, что он движим гуманизмом и высокими чувствами. Нацисты нервно курят в сторонке...
Ральф Виктор и Кэролин Круг с кафедры психиатрии Вашингтонского университета применили эту технику к мужчине, который был заядлым игроманом с 14 лет. Они велели ему играть ежедневно по три часа. Однако он так решительно взялся за дело, что уже через три недели у него кончились деньги. И что же сделали терапевты? Совершенно хладнокровно посоветовали ему продать свои часы. Так или иначе, но впервые за двадцать с лишним лет, сменив пятерых психиатров, как было написано в издании, пациент смог избавиться от своей страсти к азартным играм.
В книге Clinical Behavior Therapy («Клиническая поведенческая терапия») Макс Джейкобс описывает следующий случай.
В течение как минимум 15 лет г-жа К. страдала тяжелой формой клаустрофобии. Она прилетела в Южную Африку, чтобы поговорить с Максом Джейкобсом, а через неделю собиралась лететь оттуда на родину, в Англию. Она оперная певица и по долгу службы много путешествует по миру. При этом ее клаустрофобия проявлялась именно в самолетах, лифтах, ресторанах и театрах.
«Я применил технику парадоксальной интенции Франкла», – рассказывает Джейкобс. Он велел пациентке намеренно искать ситуаций, провоцировавших ее фобию, и желать себе того, чего она так боялась, а именно – задохнуться. «Я хочу задохнуться здесь и сейчас, – так она должна была говорить себе, – пусть случится непоправимое». Помимо этого, пациентке были даны инструкции по прогрессивной релаксации и десенсибилизации. Уже через два дня она смогла без труда пойти в ресторан, воспользоваться лифтом и автобусом. Через четыре дня ей удалось без особых опасений сходить в кино, она уже без страха ожидания предвкушала полет в Англию. А потом, уже из Лондона, она сообщила, что впервые за много лет прокатилась на метро. Через год и три месяца после столь короткого лечения у пациентки больше не было никаких симптомов.
Еще один случай, который описывает Джейкобс, демонстрирует уже не тревожный невроз, а невроз навязчивых состояний.
Г-н Т. страдал неврозом в течение 12 лет. Он перепробовал психоанализ и лечение электрошоком, но это не дало никаких результатов. Больше всего он боялся задохнуться, пока ест, пьет или переходит дорогу. Джейкобс велел ему сделать именно то, что вызывало у него самый большой страх: в лучших традициях техники парадоксальной интенции Джейкобс дал пациенту стакан воды и попросил вызвать у себя приступ удушья. Он должен был взять себе за правило делать это не менее трех раз в день. Параллельно с этим он практиковал расслабление – и на 12-м сеансе пациент сообщил, что все симптомы полностью исчезли.
