Это не истина. Это попытка.

Вместо введения

Есть вещи, которые мы чувствуем, но редко говорим.

Как взгляд может ранить или спасать.
Как что-то внутри держится, даже когда всё рушится.
Как обычный день вдруг становится главным.

Мы не знаем, как это объяснить. Мы только пытаемся назвать.

Первое. О взгляде

Мы смотрим на людей. И этот взгляд что-то делает.

Иногда мы чувствуем, как на нас смотрят. Иногда мы сами создаём другого своим ожиданием. Если от тебя ждут провала — ты проваливаешься. Если верят — тянешься. Это не магия, это структура.

Но взгляд не только глаза. Это интонация. Молчание. Способ быть рядом. Всё, чем мы присутствуем.

Сартр говорил: взгляд другого превращает меня в объект.
Левинас — лицо другого призывает к ответственности.
Лакан — взгляд становится тем, вокруг чего строится желание.

Мы не выбираем между ними. Мы просто замечаем: взгляд никогда не нейтрален.

Вопросы, которые остаются:

· Что происходит, когда на тебя смотрят с верой?
· А когда с презрением?
· Можно ли смотреть иначе?

Граница: есть вещи, которые не изменить взглядом. Травма, смерть, случайность. Здесь взгляд бессилен.

Второе. О нити

В жизни есть то, что держится, даже когда всё рушится.

Мы не знаем, что это. Мы называем это нитью.

Она не видна. Но когда она рвётся — мы чувствуем пустоту. Когда запутывается — теряем себя.

В мифе Ариадна даёт нить, чтобы выйти из лабиринта. Но самый страшный лабиринт — внутри. И нить там — не знание, а то, что позволяет не потеряться окончательно.

Хайдеггер говорил о заброшенности: мы не выбираем, в какой мир попадаем. Но в этой заброшенности мы можем себя удерживать.

Мойры прядут нить судьбы. Но мы не знаем, когда она оборвётся.

Вопросы, которые остаются:

· За что ты держишься, когда ничего не остаётся?
· Что было, когда нить рвалась?
· Можно ли связать её заново?

Граница: когда нить рвётся совсем. Или когда узлов так много, что не распутать. Иногда это травма. Иногда — жизнь.

Третье. О повседневности

Сакральное — не в храмах. Оно в том, что мы делаем каждый день.

Варим кофе. Стоим в очереди. Смотрим в окно. Молчим с тем, кто рядом.
В этом нет ничего особенного. Но именно здесь всё и происходит.

Юнг видел в алхимии проекцию внутреннего на внешнее. Мы идём дальше: алхимия происходит не в ретортах, а в быту.

Бодрийяр говорил о мире, где оригинал исчез, остались только копии. Мы живём в этом мире. Но повседневность возвращает нас к подлинному — через внимание к простым вещам.

Хайдеггер: вещи обретают смысл не сами по себе, а в том, как мы с ними обращаемся. Кружка становится кружкой, когда из неё пьют. В этом простом жесте — уже алхимия.

Пелевин: пустота — единственная подлинная реальность. Алхимия повседневности — это умение видеть, как из пустоты рождается смысл.

Вопросы, которые остаются:

· Что для тебя стало не просто вещью, а чем-то большим?
· Бывало такое, что обычный день вдруг оказывался главным?
· Можно ли научиться видеть так чаще?

Граница: когда быт перестаёт быть алхимией и становится рутиной. Когда ничего не хочется. Это тоже бывает.

Вместо заключения

Три эти темы переплетены.

Как мы смотрим — влияет на то, что мы видим.
Что мы видим — влияет на то, за что держимся.
То, за что мы держимся — проявляется в повседневности.

Это не система. Это просто наблюдение.

Мы не знаем, как правильно.
Мы только пробуем держаться.

Решил почитать что-нибудь из фантастики, вышедшей в этом году. Мой выбор пал на дебютный роман Таран Хант «Похититель бессмертия». Перед нами энергичная и авантюрная космоопера с элементами хоррора, в которой органично переплетаются приключения, лингвистика и ироничный взгляд на будущее.

Главный герой – лингвист и контрабандист Шон Рен, которому с командой предстоит проникнуть на заброшенный звездолет, где хранятся сведения об экспериментах с Философским камнем, потенциально сулящим бессмертие человечеству. Однако корабль оказывается совсем не пустым: его коридоры населены монстрами – жертвами экспериментов. К тому же на звездолет прибывают и другие охотники за Философским камнем – загадочные Посланники. Эти бессмертные создания, идеально приспособленные для межзвездных перелетов, являются основными противниками человечества за господство над Галактикой. Задача еще больше усложняется тем, что корабль долгое время вращался вокруг звезды, которая вот-вот должна взорваться. Задача Шона – найти данные о Философском камне до того, как корабль будет уничтожен, и обойти конкурентов. Всё это создает очень напряженную атмосферу, где героям приходится постоянно находиться в движении, чтобы выжить.

Исследование звездолета – это хоррор-квест в лучших традициях «Чужого». Корабль в романе выходит за рамки обычных декораций: мрачный, наполненный тайнами, ловушками и необъяснимыми явлениями.

В романе три основных протагониста. Шон Рен – полиглот-самоучка, чьи языковые навыки не раз спасают его от смертельной опасности. Шон не идеален, он уязвим, сомневается, порой терпит неудачи, но остается живым, убедительным и харизматичным персонажем. Его постоянно гложут воспоминания о потерянной Родине: на его планету напали Посланцы и вырезали всех его родных. Лейтенант Тамара Гупта – солдат Республики, охранница и похитительница Шона. Суровая, дисциплинированная и смертоносная. Ее группа попала на звездолет несколько месяцев назад, но теперь сослуживцы мертвы, и она вынуждена выживать в одиночку. Её отношения с Шоном – это постоянная борьба между долгом, презрением к его трусости и растущим, необъяснимым на первый взгляд уважением. Она – воплощение порядка и силы, которая вынуждена иметь дело с хаосом в лице Шона. Индиго – один из Посланников, прибывший за секретом бессмертия. Это холодный беспощадный боец, по мере сюжета становящийся всё более и более человечным. Подобная метаморфоза происходит благодаря общению с Шоном. Трое непримиримых врагов вынуждены объединиться ради выживания и достижения цели. Но что будет, когда они найдут Философский камень? Как скоро рухнет подобный союз?

Через призму истории выживания на заброшенном звездолете Таран Хант исследует довольно серьезные темы. Во-первых, природа бессмертия. Что оно на самом деле? Это дар или проклятие? И на что люди готовы пойти ради обладания им? Во-вторых, язык и коммуникация. Шон Рен – лингвист, и тема языка, перевода и понимания чужой культуры является ключевой для раскрытия главной тайны корабля. В-третьих, природа человека. Что делает человека человеком? Этот классический для научной фантастики вопрос задается здесь через призму памяти, личности и самопожертвования.

Мир романа не перегружен, но ощущается живым и обширным. Конфликт между авторитарной Республикой и постчеловеческими Посланниками показан не в черно-белых тонах, а с оттенками серого, что делает его более реалистичным.

Повествование ведется от первого лица через восприятие Шона, что является неплохим ходом. Его голос полон сарказма, самоиронии и отчаянных попыток сохранить браваду перед лицом неминуемой гибели. Темп стремительный, что легко объяснимо – звезда вот-вот взорвется, расщепив на атомы всех, кто не успел убраться со звездолета. Главы в романе крошечные, что ещё больше увеличивает динамику.

Теперь хотелось бы обсудить некоторые недостатки книги. Для начала хотелось бы выделить предсказуемость некоторых моментов. Основная схема сюжета знакома опытным читателям, и многие повороты можно предугадать. Диалоги (особенно в середине книги) могут показаться затянутыми, но они необходимы для раскрытия характеров и философской подоплеки.

Итог: «Похититель бессмертия» – неплохой дебют молодого автора, который удачно сочетает в себе динамику космического боевика, интеллектуальную глубину научной фантастики и трогательную историю зарождения необычной дружбы. Несмотря на некоторые недостатки, роман читается очень легко благодаря своей стремительности и динамике. Подойдет любителям нескучных космоопер.

Также подписываемся на мой ТГ-канал. Там ещё больше интересного.

Автор: Михаил Рыжок

В природе есть много такого, что нельзя увидеть и пощупать руками, то, что нельзя сосчитать и того, что с трудом поддается наглядному представлению. Нельзя, например, увидеть без подсобных опилок магнитное поле, представить себе четырехмерное пространство и понять, почему соседняя очередь всегда движется быстрее. Пытливые умы и обыкновенные люди, сталкивавшиеся с подобными феноменами выдвигали гипотезы в существовании иного, скрытого мира и населяющих его существ. Но если нелюбопытные индивиды чаще всего примирялись с действительностью, оставляя объяснение когда-нибудь на потом, то человеки любопытные пытались не только понять и познать, но и приобщиться, а лучше всего - использовать себе на пользу. Из таких людей могли выйти великие ученые, но не менее редко - великие квазиученые, если их заносило в область эзотерики и оккультизма. Любопытным примером смешения того, и другого является английский доктор Джон Ди.

Фамилия Ди валлийского происхождения и всплывает примерно одновременно с приходом к власти династии Тюдоров. Роланд Ди, отец нашего героя, занимался честными поставками тканей ко двору Генриха VIII, заработал скромный пост при дворе и отправил сына учиться в Кембридж. Там юный Джон прилежно грыз гранит науки, показав пример прилежания - занимался он по 18 часов в сутки, оставляя себе совсем немного на сон и еду. Особое предпочтение он отдавал математике, которая тогда в Англии находилась, прямо скажем в состоянии зачаточном. Для пополнения научного багажа Ди отправился стажироваться по Европе, где тусил с такими маститыми математиками того времени, как, например, Джироламо Кардано и Герард Меркатор. По сути, Ди можно назвать первым профессиональным английским математиком, хотя основной прикладной аспект его деятельности - составление гороскопов для влиятельных особ. От гороскопов-то он и пострадал

После прихода к власти католички Марии Тюдор был арестован сначала отец нашего героя. а затем и он сам - формально за составление гороскопов, а за что на самом деле - трудно сказать. Возможно причиной была неподходящая протестантская вера, возможно имели место подозрения в заговоре, возможно и то, и другое. Так или иначе, Ди успешно произнес оправдательную речь в Звездной палате и тут его отправили на дополнительное собеседование к епископу Эдмунду Боннеру. Тут случилось странное. Боннер, который, как правило, живым никого из рук не выпускал, за что получил прозвище "кровавый", обошелся с Ди достаточно легко и тот отделался тремя месяцами заключения. Некоторые считают такой мягкий приговор платой за перевербовку Ди как агента в стане протестантов, но подтверждений тому нет. Через несколько лет Мария Тюдор умерла, на престол взошла Елизавета и день ее коронации расчитывал по планетам все тот же Джон Ди.

Наверное, все эти перипетии с гороскопами все же повлияли на мировоззрение Ди, и он все больше стал уклоняться из математики в мистику и оккультизм, пытаясь постичь скрытые причины событий и явлений. Тут надо сказать в его оправдание, что ренессансная наука представляла собой тот еще компот с сухофруктами, сваренный по принципу "все полезно, что в рот полезло". Научный метод как таковой еще не сложился, а осмысливать ученые пытались примерно все и алхимия, астрология, постройки вечного двигателя, выращивание гомункулов на органы были по тем временам вполне интеллектуальными занятиями, разве что не всегда респектабельными с точки зрения Церкви. Все было внове, все было интересно.

Джон Ди есть наглядная иллюстрация к той эпохе, человек ищущий везде и открывающий законы мира всем, что он мог использовать в качестве отмычки. Он инструктировал Мартина Фробишера, отправлявшегося в экспедицию в Америку по вопросам навигации и картографии. Во время путешествий по Европе слал королеве подробные отчеты об увиденном, подписанные кодом 007. В то же время, Ди - "академик Фоменко" своего времени, обосновывающий права Англии на Северную Америку плаваниями Брута (да, того самого), короля Артура и валлийского правителя Мадога ап Оуайна Гвинеда, которого то ли выдумал сам, то ли у кого-то позаимствовал.

Ну и Ди больше всего знают, конечно, за попытки связаться с высшими силами и узнать тайны мироздания с помощью различных оккультных практик. Он написал трактат "Иероглифическая монада" - этакая мистика в математических одеждах и пытался в хрустальном шаре увидеть ангелов и составить их язык, который Ди называл енохианским и верил, что именно он - первый язык, использовавшийся людьми. Ему в этом помогал Эдвард Келли - тоже интересная личность, специалист по герметизму, алхимик, прорицатель, медиум и шарлатан. Если Ди, похоже, сам верил в свои идеи и исповедовал то, что проповедовал, то Келли был гораздо большим циником и не стеснялся проталкивать через ангелов собственные хотелки. Так, однажды Ди получил сообщение чтобы он и Келли "разделили своих жен" в смысле обменялись ими. Келли, опять же через "ангелов" увлек Ди в крайне разорительное путешествие по Восточной Европе, где они пытались протолкнуть свои эзотерические идеи ко двору Стефана Батория, а потом Рудольфа II Габсбурга. Там Келли и Ди расстались. Келли подрядился делать для Рудольфа философский камень и закончил в темнице.

Ди вернулся на родину, где обнаружил, что никому уже не нужен - его дом был разграблен, библиотека разрушена, а многие из ценных инструментов украдены. Начинается закат его карьеры и деятельности. Елизавета еще хоть как-то ему благодетельствовала, а когда на трон взошел Яков I, большой эксперт по богословию, Ди лишился всякой господдержки. Последние годы он был вынужден продавать оставшиеся вещи, чтобы как-то прокормиться. Его дети разъехались, один из них - Артур Ди - стал аптекарем и врачом в далекой России.

Джон Ди был сыном своего времени - ренессансным Фаустом, пытавшимся познать тайны природы с помощью любых доступных средств (а Мефистофелем при нем был Келли, ага). Ему, в том числе приписывают создание того самого манускрипта Войнича, возбуждающего нездоровые теории в неподготовленных умах. Ангелы, с которыми Ди пытался общаться и высматривал их в стеклянном шаре, не открыли ему больше того, что он и так знал сам. Думаю, родись он на век позже, то совершил бы гораздо больше открытий и внес бы в науку огромный вклад.

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Пост с навигацией по Cat.Cat

Также читайте нас на других ресурсах:
Телеграм
ВК
Дзен