Серия «Пикабу познавательный»

Опять средь ночи «чёрный воронок». Помчится, поглощая души. Как ворон, что над жертвой кружит. И я вам скажу, достаточно комфортно кружит. Если честно. Передач только три. Хочется ещё одну.

Есть автомобили. Мимо которых незнающий человек просто пройдёт. Ну красивая. Ну чёрная. Ну Эмка. Чёрный воронок. НКВД. А меж тем машина уникальная. Их крайне мало было выпущено вообще. А в живых остались единицы. Согласен. Есть автомобили, которые плотно ассоциируются с определёнными ведомствами и эпохами. Это и не хорошо, и не плохо. Просто в те годы не было других, более комфортных легковых автомобилей, производившихся в СССР. Я говорю про легендарную Эмку.

Эмка. Молотов Эм-1 — так назывался прародитель данного ГАЗ 11-73. В то же время Эмка была, по сути, лицензионной, но переосмысленной моделью Ford «бэ» 40A 1934 года. Форд не был на тот момент современен, но и ещё не устарел. И Андрей Александрович Липгарт с коллегами умудрились машину знатно так переосмыслить.

Что из себя представлял Форд, нам не сильно интересно. Подвеска американца была стандартна и не сильно подходила для русской действительности. Зато всё остальное было интересно. А главное, в условиях развивающегося советского автопрома вполне себе возможно производить.
Не секрет. Кузов у подавляющего количества автомобилей в мире не был несущим. Всегда в его основе располагалась рама. Тут — два параллельных лонжерона с ИКС-образным перекрестием в центральной части. А на него опирался кузов.

Кстати, наша рама была мощнее забугорной, выполненная из трёхмиллиметровой стали. Сам кузов, его форма, стилистика — яркий пример автомобильной моды тридцатых годов. Весь мир создавал машины с узкими капотами и огромными крыльями. Они перетекают в широченные подножки и опять в крылья! Хрома минимум, и он подчёркивает стиль.

Крыша тут, кстати, не железная. Дерматиновая вставка с войлоком внутри. С большими стальными панелями в те годы были сложности даже у американцев. Красили её чаще в цвет.
Габаритные размеры — 4625 миллиметров в длину, ширина — 1770, высота — 1780. Вроде бы не маленькая машина, а багажник конструкцией не предусмотрен. На корме располагается запасное колесо и бак. Всё!
Эмка была хороша, но не настолько. И уже через пару лет после начала производства советские инженеры задумались над её улучшением. Тем более параллельно шла разработка полноприводного автомобиля для армии.

Главное, что не устраивало, так сказать, эксплуатационников — это слабоватый двигатель. Партия сказала — надо. Инженеры Горьковского завода приступили к делу. Выбирать не приходилось. Времени было мало, а результат нужен был вчера. Вот и взяли за основу движок «Dodge» модели D5 образца 1937 года.
Для справки. Закупкой чертежей занималось НКВД. Чертежи обошлись в 25 тысяч долларов. Это очень много. Но документы были не комплектные, да ещё и размеры все в дюймах!

Наших инженеров это не испугало. Размер перевели в метрическую систему. Чего не было — дорисовали. Кстати. Многое переделали. Скажем, у американца ГРМ — цепь. У нас — шестерни. Даже объёмы разные. Так-то. Наш — 3480 см³, а «Доджа» — 3560 см³.

Главная особенность мотора? Тут шесть цилиндров. Тут 76 лошадей, в противовес 50 у Эмки. Сразу скажу. Первое. до Великой Отечественной войны наладить массовое производство не смогли, а то, что выпускалось, в основном уходило на танки.

Второе. Мотор М-11 стал родоначальником серии моторов для ЗИМа, и 53 Газона. Который Эф. И который я ищу!
Движок рядный. Диаметр цилиндра 82 мм и ход поршня 110 мм. Степень сжатия — 5,6. Система питания — карбюратор K-23 типа «Стромберг» с новейшими по тому времени устройствами: ускорительным насосом и экономайзером.

Новый двигатель тянет за собой изменение конструкции в целом. Он значительно тяжелее. Из визуальных отличий Молотова одиннадцатого. Решётка радиатора другая. Она выпуклая, прорези — горизонтальные.
Капот видоизменился. Поменялись его боковины. Дефлекторы стали эффективнее забирать набегающий воздух для охлаждения. Да, что говорить, тут и колёсные диски другие стали, с колпаками расписными. Переднюю подвеску из-за веса также перелопатили. Удлинили рессоры, увеличили шкворни, установили стабилизатор поперечной устойчивости. Гидравлические амортизаторы должны были стать двухстороннего действия. Правда, не стали.

Сзади ничего менять не стали. Рессоры и мост. Места тут много! Даже чересчур. Понятно, почему нет багажника. Диван, а это именно диван, (я всегда говорю так, если большая подушка под задом), установлен вплотную к задней стенке кузова.

Эпоха настоящих экипажей ещё не была забыта. Поэтому оформлено всё просто, по тем временам, а по нашим — ШИКАРНО! Суконная обивка сидений, подлокотников, дверных карт. Все ручки сияют хромом и приятно холодные на ощупь, как тульский токарь.

Окна открываются все. Форточки не на дверях, а на вот этих окошках.
Водительское место. Диван, есть возможность отодвинуть, но надо окручивать его и передвигать. А если что-то окручивать надо, то не надо.

Кстати. Салон обновился так же. Приборы хороши и читаемы. Спидометр. с ним всё понятно. А второй циферблат — это комбинация. Там и количество топлива, и давление масла, и температура воды, и уровень бензина. Всё написано на русском.

Из нововведений. Впервые для отечественных моделей появляется рычаг ручного тормоза с набалдашником пистолетного типа. А также кнопка включения стартера. Бег у Молотова Одиннадцатого вполне себе уверенный. И тянет двигатель очень хорошо. Нет ощущения, что лошадок не хватает. Хватает ещё как!

Стеклоочиститель тут один единственный. И боковых зеркал нет. Салонное и всё. А что в него увидеть можно? Недоброе лицо начальника? Раскачиваясь на рессорах. Не самая лёгкая машина может разогнаться до 120 километров в час по нормальной дороге. Но в то время нормальные дороги были редкостью, и 80 километров в час, или 60 для такой кареты — в самый раз. Да и поберечь её надо.

Знаете, сколько выпустили 11-73 с 1940 по 1946 год с перерывами на войну? 1144 экземпляра. Для примера — ГАЗ-М1 — без малого 63 тысячи. Вот и думайте, на сколько перед вами уникальный автомобиль. То-то же. )

via

Когда-то педагог в балетном училище учила ее уму-разуму: «Надо трудиться! Думаешь, всего добьешься одними глазками?» Трубникова тогда даже перепугалась: что не так с глазами? Оказалось, все так. На съемках мюзикла «31 июня» режиссер Леонид Квинихидзе велел спрятать всю мимику, стараться, чтобы лицо ничего не выражало: она играет принцессу, а царственные особы не разбрасываются эмоциями. По жизни Трубникова хохотушка и справилась не сразу. Но сыграла одними глазами, и ее принцесса Мелисента остается до сих пор олицетворением женственности.

Телепремьера «31 июня» состоялась в канун Нового, 1978 года. Когда спустя полгода исполнитель одной из главных ролей танцовщик Большого театра Александр Годунов попросил политического убежища в США, фильм запретили к показу на долгие семь лет. Наталья Евгеньевна стала невольной заложницей большой политики и чужой судьбы. Едва начавшаяся кинокарьера на тот момент 24-летней балерины была загублена.

Трубникова шутит, что ее имя-отчество-фамилия укладываются в аббревиатуру НЕТ. Так она оправдывает свою принципиальность. Однако куда чаще отказывали ей. Когда не взяли в Большой театр, когда не утверждали в кино, когда положили на полку ее главный фильм. Но Наталья Евгеньевна балерина и с детства знает: «Главное — характер, и бороться надо прежде всего не с окружающими, а с самим собой».

Наташе не было и четырех лет, когда она увидела по телевизору, как Майя Плисецкая танцует «Умирающего лебедя». С тех пор девочка жила с мечтой стать балериной. Казалось, ничто не предвещало. Мать всю жизнь проработала инженером. У отца было экономическое образование, плюс диплом Академии внешней торговли. При этом сам он за границу никогда не выезжал, и дочь посмеивалась: она, дескать, академий не кончала, а побывала в 65 странах. Евгений Викторович сделал блестящую карьеру: служил в Госснабе, занимался снабжением и сбытом, последнее место работы — Арбитражный суд. И хотя никогда не учился музыке, хорошо пел, играл на пианино и аккордеоне. А прадед Натальи Евгеньевны, по семейной легенде, имел такую луженую глотку, что однажды перепел самого Федора Шаляпина.

Наташу еще в детском саду начали водить в балетный кружок при Театре киноактера. Затем она поступила в хореографическое училище Большого театра: из трех тысяч соискателей приняли лишь двадцать. К тому времени у Трубниковых родился младший сын, в их коммуналке стало совсем тесно и дочку на время переселили к родителям матери. Они были из «бывших» и жили своим устоявшимся укладом — без телевизора, но с богатой библиотекой, бесчисленной родней в гостях и певчими кенарами. Дед был из царских офицеров, в Первую мировую командовал батальоном. А бабушка делилась с внучкой еще гимназическими премудростями: «Если плохое настроение — на улицу не выходи. К людям надо относиться только с доброжелательностью». К слову, именно она, в юности тоже грезившая балетом, впервые привела девочку в Большой театр. На «Щелкунчика», конечно.

Нагрузка в училище была нешуточной: общеобразовательная школа, музыкальная, профессиональные танцевальные классы. Трубникова «старалась как умалишенная» и только успевала смывать кровь с пуантов. В семье ее не жалели, да она и не ждала. При этом никогда не любила репетировать — стремилась сразу попасть на сцену. Наталье было лет пятнадцать, когда ее срочно вызвали из дома отдыха на международный конкурс. Она выступила без всяких репетиций и получила диплом за лучшее исполнение номера за подписью главного балетмейстера Большого театра Юрия Григоровича.

Круглая отличница, Трубникова видела свое будущее только в Большом. И когда уже брезжило, а ее пригласили в картину «Хуторок в степи» режиссера Бориса Бунеева, сниматься не захотела. А когда Наталью попросили порекомендовать кого-нибудь из училища, кто на нее похож, она предложила 13-летнюю Свету Орлову из младшего класса («Финист — Ясный сокол», «Принцесса на горошине»). Сама она в то лето предпочла поехать на первые зарубежные гастроли. Три дня на поезде, в трехместных, отделанных бархатом купе, и вы в центре Парижа. Директором училища была заслуженная балерина, лауреат Сталинской премии Софья Головкина. Наталья Евгеньевна на всю жизнь запомнила, как в Монте-Карло та выиграла в казино 200 долларов. А на нее саму самое сильное впечатление произвел магазин шерсти. Привезла домой разноцветный мешок дефицитного мохера, мама с бабушкой навязали свитеров.

В Бильбао Трубниковой исполнилось шестнадцать. На день рождения она купила себе плюшевого кота. То ли бабушкино воспитание, то ли балетная аскеза сделали свое дело: девушка была довольно инфантильна и взрослела медленно. Она неловко чувствовала себя в компаниях, от ухажеров и вовсе шарахалась. Как-то даже упросила родителей отправить ее в пионерский лагерь: надеялась проникнуться подростковой романтикой. По словам Натальи Евгеньевны, тогда она всерьез переживала из-за своей эмоциональной глухоты, думала, что с ней не так. И когда прямо в троллейбусе ее пригласили на пробы в фильм «Романс о влюбленных», вновь отказалась, решила, что не потянет. Режиссер Андрей Кончаловский искал на главную роль «повзрослевшую нимфетку», а это совсем не ее типаж — она не сможет расслабиться, будет зажатой, не справится с материалом. Удивительная трезвость для юной девушки, но балетные знают, что на сцене не спрятаться, и приучены к самокритике.

К окончанию училища в 1973-м Трубникова восемь лет выходила на сцену Большого театра, знала весь репертуар. Она танцевала главную партию в балете «Цветик-семицветик», а в «Дон-Кихоте» ее амур колол стрелой в сердце саму Майю Плисецкую. Конечно, она надеялась попасть в основной состав. Четверка на экзамене стала полной неожиданностью. Она означала, что о распределении в Большой не может быть и речи, только в Музыкальный театр им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко (сегодня МАМТ). Наталья Евгеньевна видит за этим сложносочиненную интригу, исполнителями которой стали педагоги училища. А первопричина была в совсем не профессиональном интересе, который испытывал к ней один из балетмейстеров МАМТа. Но когда она ответила отказом на его непристойное предложение, услышала: «Понимаешь, что ты ставишь крест на сольной карьере?» Она понимала. И пробивалась в солистки на общих условиях — через кордебалет. Однокурсницы, которые еще вчера собирались у Трубниковых на Новый год, всем своим видом показывали: если не попала в Большой, то и звать тебя никак. Долгие годы после этого балерина не переступала порог училища. А когда зашла, оказалось, что среди фотографий прославившихся выпускниц висит и ее портрет из фильма «31 июня».

Первые пару лет у Натальи Евгеньевны ноги в театр имени Станиславского не шли. Даже спектаклей репертуара не смотрела. Родители уговаривали: в этом театре пробиться гораздо легче, чем в Большом. Но профессиональные данные тамошних артистов оказались совсем не такими, как у солистов главного театра страны, на которых Трубникова привыкла равняться. Зато именно в репетиционном зале МАМТа она встретила будущего мужа.

Анатолий Кулаков тоже был танцовщиком. В детстве он занимался одиночным фигурным катанием, в 11 лет стал чуть ли не чемпионом Москвы. И тогда же по совету хореографа поступил в балетную школу. Через год Кулаков сыграл главную роль в фильме «Сомбреро» (1959). Это был дебют Тамары Лисициан, экранизировавшей впоследствии истории Чиполлино и Джельсомино. Съемки проходили в Крыму, половина пленки оказалась в браке, процесс затянулся. В училище мальчик смог вернуться только в январе, за что был немедленно отчислен. Спустя почти год его мама столкнулась где-то с автором сценария «Сомбреро» Сергеем Михалковым и обо всем ему рассказала. В ответ Михалков вроде как опубликовал в «Правде» статью «Типаж — коротенькое слово» о том, как жестоко обходятся с детьми в кино. Мать юного актера вызвали чуть ли не к Екатерине Фурцевой, извинились и сообщили, что ребенка восстановили. На гонорар, полученный за «Сомбреро», Кулаковы смогли купить «Москвич». Но были категорически против дальнейшей кинокарьеры сына. И хотя он получал приглашения, например в «Приключения Кроша», больше Анатолий Сергеевич никогда не снимался.

Кулаков был на десять лет старше Трубниковой и в МАМТ пришел раньше. На революционном балете «Прозрение» их поставили в пару. Все полгода репетиций «Прозрения» Кулаков ежедневно по три часа носил Наталью Евгеньевну на вытянутых руках в сложной верховой поддержке. Они начали встречаться. После спектаклей часто ездили в Шереметьево, где ресторан работал и ночью, путешествовали на машине в Ленинград и Таллин. Отдыхали в Сочи с однокашником Анатолия Сергеевича, двоюродным братом Майи Плисецкой Михаилом Мессерером, и Натальей Седых (Настенькой из фильма «Морозко»), за которой тот ухаживал. Трубниковы-старшие увлечению дочери не обрадовались: Кулаков считался «бесперспективным», и в этом смысле его история очень показательна.

Сразу после окончания училища в 1967-м танцовщик поступил в труппу только образовавшегося Государственного хореографического концертного ансамбля «Молодой балет». Был такой классический проект у Игоря Моисеева, параллельный его прославленному ансамблю народного танца, как писали газеты, «своеобразное возвращение мастера к мечтам юности». Но в 1971-м с гастролей «Молодого балета» по Латинской Америке не вернулись двое артистов. Солисты Александр Филиппов и Геннадий Востриков попросили политического убежища в Мексике. Такое уже случалось: Минкульт рапортовал, что за предыдущие десять лет, с момента исторического побега Рудольфа Нуреева, на родину не возвратились девять человек. В Москве разразился скандал, коллектив перестали выпускать за границу, из него ушли солисты, а затем и сам Игорь Моисеев. До сегодняшнего дня ансамбль дожил как Театр классического балета Н. Касаткиной и В. Василева.

Анатолий Кулаков никуда не убегал. Он всего лишь делил гостиничный номер с одним из «невозвращенцев». Но его затаскали по «беседам», обвиняли в том, что не предупредил о намерениях соседа, и сделали невыездным. Для танцовщика это было чревато запретом на профессию: зачем давать роль тому, кто не сможет впоследствии выехать со спектаклем на гастроли? К тому же не секрет, что именно гастроли кормили артистов. Анатолий Сергеевич остался практически без премьер и, соответственно, без заработка. Впоследствии отец Натальи Евгеньевны, беспокоясь о том, что «неблагонадежность» зятя может отразиться на судьбе дочери, задействовал все свои связи, чтобы ему помочь. И Кулакова начали выпускать: сначала в ГДР, в Чехословакию, а потом и в капиталистическую Португалию. Но в 1980-м на гастролях Большого театра в Японии попросили политического убежища Суламифь Мессерер и ее сын Михаил. Для Кулакова граница вновь оказалась на замке. В общей сложности он был в таком положении семнадцать лет. Конечно, переживал. Не отказывался ни от какой работы. Когда они с Трубниковой только женихались, встречал ее с гастролей всякий раз на новой машине: не хотел ударить в грязь лицом перед балетными. Спустя время балерина выясняла, что он жил в долгах.

Замуж Наталья Евгеньевна не рвалась, опасалась, что любовная лодка разобьется о неустроенный советский быт, к которому она была совсем не готова. Но свадьба состоялась. Были фата и флердоранж с натуральным жемчугом, купленные балериной в Греции (на платье суточных не хватило), регистрация в Грибоедовском ЗАГСе и банкет в «Метрополе». Среди уважаемых гостей — Марис Лиепа, который был мастером Кулакова в училище, а Наталье Евгеньевне преподавал дуэтный танец. В 1981-м она снимется с ним в балетной короткометражке «Размолвка».

Фото Трубниковой оставалось в картотеке «Мосфильма», и ее иногда приглашали на пробы как танцовщицу. Наталье Евгеньевне нравилось, напоминало репетицию нового спектакля. Она мелькает, например, в картине Марка Захарова «Двенадцать стульев» (1976) в роли капитана корабля из фантазии Остапа Бендера. Именно Наталья Евгеньевна ставила танцы с исполнителем этой роли Андреем Мироновым. Но, как правило, Трубникову заворачивали. Оттого к приглашению в мюзикл «31 июня» она отнеслась довольно скептически. Балерина любит рассказывать, как столкнулась в общей студийной гримерке с Иннокентием Смоктуновским, который тоже куда-то пробовался. Он предрек, что на этот раз ее обязательно утвердят: «Вы — принцесса!» И действительно, в тот раз Наталья Евгеньевна вышла победительницей, обошла и Ирину Алферову, и Елену Шанину. Режиссер Леонид Квинихидзе искал «юную актрису с чистым лицом». А так как в картине было много танцевальных номеров, как и в предыдущем мюзикле «Небесные ласточки» (1976), где участвовала студентка хореографического училища Ия Нинидзе, хотел снимать артистов балета. В картине также снимались танцовщики Большого театра Александр Годунов и его жена Людмила Власова, Трубникову утвердили на роль принцессы Мелисенты.

Интервью, которые Наталья Евгеньевна надавала за жизнь, были, естественно, связаны с «31 июня». Чаще всего ее спрашивали о партнере Николае Еременко. Подтекст понятен: он — красавец, она — прелестница. Надо сказать, что Трубникова отвечала небанально. У Еременко, мол, было мужское обаяние, для кино он красив. Но балетные любят идеальные пропорции: «Прихожу в театр и всюду вижу золотое сечение, глаз радуется». А актер, даром что секс-символ, был несовершенен: большеватая голова, узкие плечики.

Отношения в группе сложились хорошие, Наталья Евгеньевна даже отмечала на «Мосфильме» свой день рождения. В танце она была уверена, а вот в своих драматических талантах сомневалась. Работали с 7 утра до полуночи. Двухсерийную картину надо было снять всего за полтора месяца: именно такой летний отпуск был в балетных труппах МАМТа и Большого театра. Успели в срок. Но худсовет студии пропустил «31 июня» далеко не сразу, многое показалось чиновникам подозрительным. Музыка казалась непривычной, наряды танцоров — чересчур откровенными, за наукой драконографией виделась политэкономия, а XII и XXI века, в которых происходит действие, навевали мысли о сопоставлении соцлагеря и капиталистического Запада. Позже, уже в 1984-м, певице Татьяне Анциферовой, которая пела за Трубникову, запретили исполнять со сцены песню из фильма «Мир без любимого» как намек на уехавшего на Запад режиссера Юрия Любимова.

Так или иначе, премьера состоялась, как и положено, в Доме кино. А вечером 31 декабря 1978 года ее показали по телевидению. Знаменитой Наталья Евгеньевна не проснулась. В МАМТе, как и в других театрах, были в разгаре традиционные каникулярные «елки»: 1 января она танцевала Лису в «Докторе Айболите», 2-го — Мальвину в «Золотом ключике». Другое дело, что в тот Новый год была и вторая телепремьера: 1 января в полдень впервые показали «Обыкновенное чудо». Фильмы, к слову, снимались одновременно в соседних павильонах. Корона на «Мосфильме» была одна, и бутафоры воровали ее друг у друга, чтобы передать своим подопечным королям Владимиру Зельдину и Евгению Леонову. Счастливая зрительская судьба «Обыкновенного чуда» известна. Казалось, красочный мюзикл Квинихидзе с потенциальными хитами Александра Зацепина, которые тут же начали исполнять с эстрады, должен был ее разделить. Но этого не случилось. Через полгода после первого показа исполнитель роли придворного музыканта Александр Годунов попросил политического убежища в США.

Все произошло в августе 1979-го на гастролях Большого по США. К этому времени на Западе уже остались прима-балерина Мариинки, а тогда Кировского театра Наталья Макарова (между прочим, первая жена режиссера Квинихидзе) и премьер того же театра Михаил Барышников. И это не считая менее именитых артистов. Но случай Годунова особый, тут политика оказалась обильно приправлена мелодрамой. Когда танцовщик объявил о своем желании остаться в Штатах, его жена, балерина Людмила Власова, пожелала вернуться в СССР. Это привело к «инциденту с Ил-62»: самолет «Аэрофлота» с Власовой и еще сотней пассажиров на борту удерживался американскими властями в аэропорту имени Кеннеди трое суток. В семейный по сути конфликт были вовлечены спецпредставители ООН, сотрудники ФБР и КГБ, Леонид Брежнев, Джимми Картер и даже Иосиф Бродский, который выступал переводчиком Годунова. А пресса окрестила фигурантов Ромео и Джульеттой холодной войны. Даже странно, что на основе этого сюжета сняли всего один художественный фильм — «Рейс 222» режиссера Сергея Микаэляна (1985), в котором к тому же танцовщики заменены на спортсменов.

Трубникова узнала обо всем от Леонида Квинихидзе. Они жили поблизости, режиссер позвонил: «Ребята, приезжайте». Следующие три дня члены съемочной группы просидели над радиоприемником, по которому слушали «Голос Америки». В отличие от официальной советской пропаганды, для которой Годунов был предателем, а Власова истинной патриоткой, Трубникова смотрела на случившееся со своей стороны. «Мила просто бросила мужа, который ее очень любил, — убеждена Наталья Евгеньевна. — Я сама была свидетелем их отношений во время съемок “31 июня”. Первые дни меня поражало, что Саша, если жены нет на площадке, даже в буфет не ходит. Зову его перекусить — отнекивается: “Нет-нет, буду ждать Милу”. Она приходила, спрашивала: “Сашенька, будешь творожок?” И он, огромный, похожий на какого-то скандинавского бога, послушно ел творожок за тринадцать копеек».

Еще в училище Наталья Евгеньевна сдружилась с переводчицей, которая сразу после побега Годунова полетела в Америку. Рассказывала потом, в каком он чудовищном состоянии: живет затворником в пятиметровой комнатушке, несколько месяцев не выходит на улицу. «Человек просто умирал, — ужасалась Трубникова. — И это великий танцовщик, который не мог существовать без балета!»

В балетном мире Годунов и Власова никогда не были сопоставимыми величинами, к тому же 37-летняя балерина была на восемь лет старше мужа и уже дотанцовывала. А Александр Борисович на момент побега находился в самом расцвете, был самым репертуарным танцовщиком Большого и наравне с Майей Плисецкой самым высокооплачиваемым. Другое дело, что он мало получал ролей, достойных его таланта, однажды даже писал заявление об уходе из театра «в связи с моральной и творческой неудовлетворенностью». К тому же предшествующие поездке в Америку четыре года танцовщика не выпускали за границу. Все понимали, что артистами, решившимися на эмиграцию, движет желание работать с лучшими балетмейстерами мира, на великих сценах. Многие считали, что артиста просто провоцировали. «Сашу Годунова столько терзали на разных собеседованиях! — вспоминала балерина Екатерина Максимова. — Он приходил оттуда совершенно белый, буквально на стенку лез: “Ну почему меня все время стараются убедить, что я хочу остаться?!”». И в США премьера отпустили только под угрозой организаторов: без Годунова — Тибальта в премьерном балете «Ромео и Джульетта» никаких гастролей не будет.

По версии Власовой, которая устоялась как официальная, Годунова подставили. В этом был замешан фотограф Владимир Блиох, между прочим, первый, кто посоветовал Трубниковой попытать счастья в кино: Блиох приятельствовал с ее мужем. Он сам когда-то учился в балетном училище, потом был фотографом Большого театра, а в середине 1970-х эмигрировал в США. Когда у Годунова в Нью-Йорке был перерыв между спектаклями, он зазвал его на какую-то яхту, напоил, сфотографировал, а потом продал эти снимки в местный таблоид. Вернись солист в Москву, его могли обвинить в том, что он порочит образ советского артиста, и сделать невыездным уже навсегда.

Однако сложно поверить, что такие решения, как радикальная перемена участи, принимаются спонтанно. Один пример. Решение Годунова не повлияло на ход гастролей, на сцене его заменил танцовщик Леонид Козлов. Но на родину ни он, ни его жена-балерина Валентина не вернулись: перед самым отлетом из Лос-Анджелеса они тоже попросили политического убежища. А незадолго до той поездки Трубникова летала с ними на очередные гастроли. Валентина Козлова везла с собой кучу балетных туфель и костюмов, хотя должна была танцевать всего два па-де-де. Наталья Евгеньевна даже позавидовала: богато живут в Большом театре! Но обратно приятельница летела налегке, а когда Козловы остались на Западе, стало понятно, что костюмы они везли на продажу: советским танцовщикам все выдавалось бесплатно. А на длительные гастроли артисты летали чартерными рейсами без таможенного досмотра.

Сразу появились слухи, что на самом деле Годунов и Власова принимали решение совместно и балерина тоже планировала остаться в Штатах. Но вернулась в гостиницу за вывезенными из Москвы драгоценностями, и ее перехватила советская сторона. Трубникова вспоминала, что на съемках «31 июня» все восторгались бриллиантами балерины, в которых она снималась. А перед самой поездкой Кулаков заходил к Годуновым что-то передать. Квартира была абсолютно пуста, стены в темных пятнах от снятых фотографий. Выходит, они распродали имущество, а значит, заранее планировали остаться в Америке? Так или иначе, поначалу Наталья Евгеньевна не представляла, как вся эта история отразится на ее судьбе. В первую очередь она переживала за Квинихидзе, который сразу сказал: «Картину закроют». Знал, о чем говорил, был опыт. Когда через пару лет после премьеры «Небесных ласточек» попал в тюрьму актер фильма Сергей Захаров, картину тоже на какое-то время отправили «под арест».

«31 июня» положили на полку почти на семь лет. Когда МАМТ собрался на очередные гастроли в Америку, Трубниковой передали: Годунов просит, чтобы она привезла ему копию фильма. Он тогда собирался пробовать свои силы в Голливуде (и впоследствии снялся в нескольких картинах). Наталья Евгеньевна обегала всю Москву, но пленки не нашла, даже фотографий со съемок. Единственное, что смогла раздобыть — огромную бобину с фонограммой. К сожалению, передать ее не удалось. Но связь не прерывалась. Танцовщик через знакомую стюардессу передавал деньги, которые балерина с мужем переправляли его родне в Литву. Присылал кассеты с записью репетиций собранной им балетной труппы. Когда в 1995-м Годунова нашли мертвым в собственном доме, Трубникова подозревала убийство. Она говорила: «Саша погиб, потому что всем уступал. В жестоком мире это дорога в никуда. Он был одиноким романтическим принцем, необычайно ранимым. Как сам себе напророчил судьбу последней репликой в “31 июня”: “Я ухожу в никуда. Я вам больше не нужен”».

Сама она после запрета мюзикла оказалась не нужна кино. Наталья Евгеньевна кое-что сыграла у уже знакомых режиссеров: у Квинихидзе в мюзикле «Шляпа» (1981), у Марка Захарова в «Формуле любви» (1984), но это были лишь эпизоды. Вообще все ее последующие роли были малозаметными, иногда имя даже не упоминалось в титрах. Она снова превратилась в «актрису кинопроб». Претендовала на роли в фильмах «Гараж», «Через тернии к звездам», «Эскадрон гусар летучих» и «Чародеи», но безрезультатно. Причину Трубникова находила в том, что ее считали потенциально неблагонадежной. Якобы спустя годы помрежи с «Мосфильма» поделились: «Ты идеально подходила для многих фильмов. Но действовал негласный запрет на приглашение в кино артистов балета. Дескать, мы ее снимем, потратим миллионы, а она сбежит из страны и фильм закроют? Нет уж!» «Можно считать, я повторила судьбу мужа, — вздыхает сегодня Наталья Евгеньевна. — Его не выпускали в поездки, не давали партии в театре, меня не утверждали в кино. Во многом это нас сблизило: вначале я не могла его предать, потом он меня».

Впрочем, у балерины были и другие оправдания своего неуспеха. Она много раз получала сомнительные предложения, но честь дороже: «Согласись я, сыграла бы гораздо больше в кино. Много потеряла из-за личных отказов». У нее не было мужа-режиссера, как, скажем, у выпускницы хореографического училища Галины Беляевой, вышедшей замуж за постановщика своего дебютного фильма «Мой ласковый и нежный зверь» Эмиля Лотяну. Это Трубникова должна была играть в «Мэри Поппинс, до свидания!». Но Александр Зацепин эмигрировал во Францию, Квинихидзе пригласил композитора Максима Дунаевского, и, конечно, главную роль отдали его жене Наталье Андрейченко. Наконец, главная причина неудачной кинокарьеры — Трубникова никогда не смогла бы предать балетный мир: «Он очень закрытый, все всех знают с детства. Балетные — это всегда единомышленники. У нас есть иерархия, конкуренция, и каждый знает свое место».

Все эти объяснения кажутся надуманными, если не смехотворными. Но, к счастью, сценическая судьба Натальи Евгеньевны сложилась вполне благополучно. В родном МАМТе она исполнила больше 30 сольных и ведущих партий. Репетировала с легендарной балериной Виолеттой Бовт, снялась в главной роли в мюзикл-балете «Фантазер» (1988), участвовала в фильме хореографа Михаила Лавровского «Откровения» (1994) и его проекте «Кафе Квартал». Работала в антрепризе по Бунину как драматическая актриса и в музыкальной картине учившейся во ВГИКе итальянки Элеоноры Вольпе.

Трубникова с Кулаковым заранее позаботились о балетной пенсии и еще в конце 1970-х окончили балетмейстерский факультет ГИТИСа. Анатолий Сергеевич впоследствии там даже преподавал. Четвертьвековую танцевальную карьеру он завершил в 1987-м, а спустя несколько лет при поддержке жены основал Русскую академию моделей. Тогда это было в новинку и очень востребовано. Кулаков разработал собственную методику, по которой за три месяца обучал координации, музыкальности и умению красиво двигаться. В 1991 году академия практически всем составом участвовала в историческом показе Пьера Кардена на Красной площади, а всего за годы работы провела более 500 показов по миру. Среди ее выпускниц — Татьяна Эттингер и Инна Гомес. В интернете можно найти запись одного из мастер-классов Кулакова от 2018 года.

Еще в 1988-м, когда Кулаков работал в Доме моды на Арбате, его позвали готовить участниц первого конкурса «Московская красавица». Анатолий Сергеевич уговорил войти в жюри актрису Анастасию Вертинскую, уверил, что призы будут распределены по-честному. Кто же знал, что кандидатуру победительницы, которой стала Маша Калинина, утверждали в ВЛКСМ, а ее первое место, по слухам, оплатил турецкий спонсор. Неудобно вышло, ведь Вертинская была старой знакомой семьи: когда-то они с Олегом Ефремовым приходили к Кулаковым на видеосеансы: видеомагнитофоны были в новинку, а балерина привезла технику с гастролей. В их доме сын актрисы Степан Михалков познакомился со своей первой женой Аллой Сиваковой — она была воспитанницей академии.

Наталья Евгеньевна была связана с МАМТом 44 года. Классические пуантовые партии сменили драматические, затем она перешла в «играющие тренеры», вводила артистов в спектакли. Какое-то время проработала хореографом-балетмейстером в Московском ТЮЗе: помогала ставить движение драматическим артистам. Балерина не лишена общественного темперамента и долгие годы много занималась своим двором в Воротниковском переулке. Будучи убежденной кошатницей, гордилась выстроенным домом с теплыми полами для дворовых кошек.

В 2020-м Трубникова и Кулаков стали героями программы «И будут двое» телеканала «Спас». Рассказывали о секретах семейной жизни. «Я, как Стрелец, горяч и нетерпелив, — говорил Анатолий Сергеевич. — Она, Рак, охлаждает и успокаивает меня». В первую очередь жена привлекала его тем, что воспитанна и скромна. Ну и красива, конечно. Они прожили в браке 47 лет. Хотя никогда не отмечали годовщины и даже пропустили серебряную свадьбу. До золотой не дотянули — в 2022-м Кулакова не стало. Пока Трубникова собирала на стол к обеду, поехал в аптеку и не вернулся. Бронхоспазм.

Наталья Евгеньевна тяжело это пережила. Но не утратила доброжелательности. Журналисты иногда пытаются ее подначивать. Годунов, такой-сякой, порушил вашу судьбу, не обидно ли? Трубникова в ответ недоуменно улыбается. Фильм «31 июня» не стал культовым. Но и былые опасения балерины, что он устарел и с годами будет казаться смешным, не оправдались. Картину часто показывают по телевидению, пусть и на заштатных каналах. А на народном сайте kino-teatr_ru чуть ли не каждый второй вспоминает не только сам фильм, но и день, когда увидел его впервые. Обращения к Наталье Евгеньевне там трогательные, невозможно не процитировать: «Ваша улыбка согревает меня всю жизнь, а музыка из фильма дает силы. Вы всегда будете для меня самой прекрасной актрисой в мире. Вы — единственная, равных Вам нет. Когда я пересматриваю фильм, мне всегда и радостно, и грустно — радостно потому, что снова вижу Вас, а грустно потому, что не встретил в жизни девушки, похожей на Вас, хотя ищу всю жизнь. Всегда буду любить Вас как недостижимую мечту».

Фото: кадр из фильма, Persona Stars, Василий Малышев/РИА Новости, открытые источники

Текст: Юнна Чупринина

via

тыц