Знаете это чувство, когда листаешь ленту на «Пикабу», попиваешь кофе и вдруг видишь… рекламу собственной книги? Я сначала аж поперхнулся. Думаю: «Ну всё, допрыгался, пираты совсем обнаглели, я пригрозил им судом, а они мою книгу в Дзене рекламируют?»
Ан нет. Оказалось, сайт Автор Тудей решил, что мой роман стоит ваших глаз, и просто дал по нему рекламу. Приятно, черт возьми.
А теперь момент истины. На днях я выкладывал в одной из статей начало своего романа «Диверсант: назад в СССР» (публикую там под псевдонимом Андрей Гросс). И под этим постом один товарищ оставил комментарий, который заставил меня улыбнуться. Цитирую дословно:
"Роман вроде ничего, пойдет. Прочитал десять глав. Автор, а на каком пиратском сайте можно скачать роман полностью?"
Читателю этому респект за юмор! Спрашивать у автора где можно украсть его книгу, до этого надо же было как то додуматься! Дело в том, что этот комментарий висел под статьёй, где я как раз рассказывал, что разослал десяток досудебных претензий пиратам с требованием удалить мою книгу! То есть читатель хочет скачать роман там, откуда я его всеми силами пытаюсь выпилить.
Сейчас роман «Диверсант: назад в СССР» в полном виде легально и бесплатно можно найти только на официальном сайте «сами знаете каком». Всё, что болтается на других ресурсах — увы, сырой материал или откровенно кривые копии, которые до оригинала «сильно недотягивают».
Ну а чтобы пост не был пустым, и вы не ушли с пустыми руками, ловите отрывок из романа. Погнали!.
...................................................................................................................................................
«Блин, а почему так темно?» Я огляделся по сторонам, стараясь не делать резких движений. Последнее, что я помнил, это лаборатория, где я лежу на столе, а в комнату врывается вооруженный спецназ. А я, в прошлом подполковник вооруженных сил России, теперь абсолютно беспомощный, потому что у меня уже пару лет как ампутированы ноги. Я огляделся по сторонам, когда глаза привыкли к темноте, я увидел, что я лежу на кровати в помещении, которое освещено тусклой лампочкой. «Дежурное освещение», — промелькнуло у меня в голове. Так где я? В госпитале? Или в какой-то военной части? Где еще бывает такое ночное освещение?
Я попытался сесть на кровати и... Что это? Я опустил взгляд вниз, потом протер глаза, думая, что у меня галлюцинации! В тусклом освещении я увидел свои ноги! У меня опять есть ноги? Я ощупал руками свои ноги, и даже пару раз я себя сильно ущипнул. Неужели получилось!? Я встал с кровати и, пошатываясь, сделал несколько шагов по комнате. Мои новые ноги меня не плохо слушались, но все равно было ещё как то непривычно. Я огляделся по сторонам и понял, что нахожусь в какой-то небольшой комнате со спартанским убранством, в углу которой стояла тумбочка и кровать, с которой я только что встал. Я оглядел себя, на мне была какая-то нательная рубаха и штаны черного цвета, я нашел ботинки, которые стояли возле кровати, и, надев их на босу ногу, решил выйти на улицу и разобраться, куда это меня занесла нелегкая, а заодно и пройтись на своих новообретенных ногах
Выйдя из помещения, где находился, я огляделся по сторонам. На дворе стояла глубокая ночь. Оглянувшись, я увидел, что вышел из невысокой пристройки к какому-то двухэтажному зданию. Я всё не мог понять, где оказался. Рядом находилось двухэтажное здание явно не жилого, административного или хозяйственного назначения. Вдали виднелось ещё несколько точно таких же двухэтажных зданий, сложенных из белого кирпича. Подняв голову, я заметил колючую проволоку на крышах этих домов.
Пройдя немного вперёд, я вышел на небольшую асфальтированную площадку размером примерно двадцать на сорок метров, с какой-то полустёртой разметкой, которую при плохом освещении, исходящем от фонарей, которые светились на фасаде здания, было плохо видно. Похоже на какой-то небольшой плац для построений.
Куда я попал? Может быть, это воинская часть? Мои мысли путались, видимо, это было последствие перемещения моего разума в тело другого человека. Но меня это мало беспокоило. Главное, что у меня были ноги, и я мог ходить. Я попробовал сделать несколько шагов и даже пробежаться по асфальту. Ноги слушались меня всё лучше и лучше. Я легко присел и подпрыгнул прямо из полного приседа. Я был рад, что оказался в теле спортивного парня. С наслаждением я чувствовал каждую мышцу своих ног.
После нескольких лет, проведённых в инвалидном кресле, я чувствовал себя просто заново рождённым. Вздохнув полной грудью, я почувствовал пьянящий запах прохладной летней ночи. Наверное, еще никогда я не испытывал такого счастья, и сорвался с места и начал бегать кругами по плацу, радуясь и улюлюкая от восторга. Я как сумасшедший бегал и подпрыгивал, наслаждаясь тем, что снова могу ходить и даже бегать. Я бегал и прыгал уже, наверное, минут десять и даже не запыхался.
— Эй, спортсмен! А ну-ка притормози! — неожиданно услышал я чей-то крик. Я оглянулся и увидел трёх человек, которые шли в мою сторону. Они были одеты в чёрную одежду и явно были недовольны моим поведением.
— Корс, это ты что ли? Ты что, башкой поехал? Какого чёрта ты тут устроил? — удивлённо спросил один из них.
— Наверное, он колёс обожрался, не иначе! — сказал другой, выражения его лица я в темноте не видел.
Они подошли ко мне ближе, все трое были одеты в одежду черного цвета, на рукавах были белые повязки. Дружинники, что ли? Приглядевшись, я еще заметил у них на груди бирки белого цвета с фамилией. Где я такие видел?....Да ладно?..... Неужто зеки? Это ж куда меня забросило?
Зеков, к счастью, я раньше видел только по телевизору, но сомнений, что передо мной стоят трое сидельцев, у меня уже не было. Это чего? Я прямиком в зону попал, что ли? Да ну на хер?! Всё же должно было быть совсем по-другому!
— Слышь, Корс, тебе что, в каптерке плохо спится? А ну-ка, пойдем-ка с нами. В санчасти полежишь до утра, может, в себя придешь, — сказал недовольно один из зеков, заспанным, а поэтому и недобрым голосом. Все трое были высокого роста и крепкого телосложения, судя по тому, как они двигались, эти ребята очень любили заниматься спортом.
«Корс», — так они ко мне уже несколько раз обратились, это моё имя или, скорее всего, прозвище.
— Давайте так, ребята, я пойду своей дорогой, а вы своей! — спокойно сказал я этим трем зекам, и, повернувшись, пошёл искать выход отсюда.
— Эй, ты чё, совсем рамсы попутал! — удивленно окликнул меня один из них, догоняя и кладя руку мне на плечо и пытаясь развернуть меня.
Инстинктивно я схватил его правой рукой за большой палец и, резко повернувшись, я вывернул ему руку. Он подался вперёд и упал на землю.
Двое других парней отреагировали мгновенно. Один решил сделать мне подсечку, но я опередил его, сделав кувырок назад и вскочив на ноги. Мое новое тело меня слушалось, но все-таки как-то неуверенно.
— Эй, ребята, вы что? — удивленно сказал я им. — Чего вам от меня надо? —
Теперь они все трое напали на меня одновременно, заходя с разных сторон. Эти парни пытались меня задержать, применяя борцовские приемы и захваты. Наносить удары они почему-то не стали. Я резко повернулся и ударил одного ногой в корпус, и тот отлетел назад.
Второй молча попытался сделать проход в ноги, но я опередил его и пнул ему ногой в лицо. Однако он немного увернулся, и я попал ему в плечо. Этого удара хватило, чтобы он упал, и его рука безвольно повисла.
Третий всё-таки успел ударить меня под колено сзади, и я упал назад, и, чтобы не дать добить себя на земле, я ударил его ногой в пах из положения лёжа, моё тело меня еще плохо слушалось, но я всё-таки попал в него, хоть и не в пах, а в живот, и этого было достаточно, чтобы он сложился пополам.
Стало понятно, что нужно срочно бежать отсюда. Сейчас эти парни поднимутся на ноги, и они будут очень злыми. И уже, скорее всего, теперь они не будут пытаться задержать меня, не повредив шкуры. Я сорвался с места и побежал в сторону ворот, которые виднелись между зданий, но наперерез мне бежали трое в зелёной камуфлированной форме.
"Блять, а это еще кто?!" — подумал я, сбавляя скорость, но всё же продолжая бежать в сторону ворот.
— Корс! Стой! Прекрати херней страдать! — воскликнул мужик в зеленой форме, который бежал наперерез.
— Ты что творишь? — кричал мне еще один мужик в такой же форме.Трое мужчин в камуфляже встали у меня на пути.. В руках у них были резиновые дубинки. Ну эти точно не зеки: раз одеты в форму с погонами и резиновыми палками наперевес. Я остановился, не добегая до них несколько метров, моя голова еще соображала не очень, но два и два у меня как-то сложилось: раз эти трое не зеки, то в зеленой армейской форме — это, значит, надзиратели. Вдруг из памяти мозга, в котором оказался мой разум, всплыло незнакомое слово «Дубак» — так называют их на зековской фене, а по штату в колонии их должность звучит как инспектор или младший инспектор. А в простонародии по старинке называют надзирателями.
— Эй, ребята, я не знаю, что здесь происходит! — обратился я к ним, — но можно я уже пойду отсюда куда-нибудь.
— Ага, размечтался! Стой на месте! —
Я поднял руки вверх, показывая, что не собираюсь сопротивляться. Трое мужчин в камуфляже подошли ко мне. Двое быстро прошли мне за спину, а один встал передо мной.
— Опусти руки клоун! — приказал тот, что стоял передо мной. Я выполнил приказ. В этот момент я почувствовал, как меня схватили сзади и надели наручники. Это было сделано так быстро и профессионально, что я не успел даже отреагировать.
— Советую тебе не дергаться. Пойдём с нами в дежурную часть, там разберёмся, что с тобой делать, — сказал один из мужчин надзирателей.
Я оглянулся на своих недавних противников. Они встали на ноги и злобно ругались, потирая ушибленные места. Думаю, если бы не эти ребята в зелёном камуфляже, от меня бы уже и мокрого места не осталось.
— Этот ублюдок, кажется, мне руку сломал, — сказал один из них, он держался за руку и злобно матерился сквозь зубы.
— Идите в санчасть, разбудите фельдшера, пусть посмотрит, — сказал надзиратель. Даже в темноте я видел, как зеки, с которыми я подрался, злобно смотрели на меня.
— Осужденный Корсиков, вперёд! — сказал один из надзирателей, указывая на административное здание. Мы подошли к лестнице, которая вела на второй этаж здания. Я понял, что нужно подниматься. «Осужденный? Кто осужденный? Это я что ли?» В голове стало проясняться, но вопросов стало еще больше! Когда мы поднялись, я увидел перед собой дверь, которая вела в длинный коридор второго этажа здания.
Когда мы подходили ближе, я успел прочитать вывеску на здании, она была хорошо освещена фонарем: «Штаб колонии поселения №22». Мы поднялись на второй этаж по железной лестнице, ступеньки которой громыхали от каждого шага, на второй этаж здания, и зашли внутрь, и прошли мимо дежурного с заспанным лицом, который выглядывал из-за стеклянного окошка с надписью «Дежурная часть».
Сотрудник, который вёл меня, с усилием толкнул решётчатую железную дверь, которая вела в длинный плохо освещённый коридор, пропуская меня вперёд.
— И куда мы идём, господа? — спросил я, проходя в двери.
— Тамбовские волки тебе, блядь, господа! — недовольно пробурчал младший инспектор, который шёл сразу позади меня. — Корс, ты реально походу какой-то наркоты пережрал? ... К хозяину на крестины мы идём. Он сегодня ответственный по колонии. Вот ты сейчас и расскажешь ему о своих ночных забегах.
Мы прошли практически до конца плохо освещённого коридора, который был окрашен в казенные цвета: пол и стены на высоту человеческого роста был покрашен в синий цвет, а от этого уровня и до потолка в белый, везде пахло какой-то застарелой штукатуркой. Мы остановились у двери, на которой висела табличка, где было написано: «Начальник колонии-поселения №22, подполковник Востриков Пётр Витальевич».
— Лицом к стене! — скомандовал инспектор, который был старше по возрасту. Я, всё ещё в глубине души надеясь, что мне это всё снится, благоразумно повернулся лицом к стене возле двери в кабинет. Прапорщик аккуратно постучал в двери кабинета.
— Да, да! Входите! — послышался заспанный голос из-за двери.
— Разрешите войти, товарищ подполковник! Осуждённый Корсиков по Вашему приказу доставлен!
— Заводи! — сказал седой уже лысеющий мужчина, который сидел за столом кабинета. — Побудьте пока за дверью! — приказал он инспекторам.
На начальнике колонии-поселения была надета только форменная рубашка без знаков различия, и, судя по заспанному лицу, он, видимо, только проснулся и был этому очень недоволен. Его морщинистое лицо и глубоко посаженные глаза — всё выражало усталость и раздражение.
— Осуждённый Корсиков, вы мне не расскажете, что это вы такое посреди ночи устроили прямо на плацу? — подчеркнуто официальным тоном сказал мне этот мужчина, который, видимо, и был начальником колонии.
— Да я... это... — начал говорить я, пытаясь подобрать в своей голове что-то правдоподобное, одновременно прислушиваясь к незнакомому для себя собственному голосу. — Я решил вот... до ветру выйти! — сказал, что первое пришло в голову и казалось более правдоподобным. — А тут эти до меня докопались! «Эй ты! Куда ты пошёл?» Потом давай меня за руки хватать! Ну и началась эта заварушка!
— Ты что, блин, несёшь? Какой, на хрен, до ветру? Туалет в другой стороне! У тебя послезавтра суд и условно-досрочное должно было быть! Ты что, урод, спокойно пару дней досидеть не мог? Набухался, поди, или закинулся чем-то? — перешел на крик подполковник. Его заспанное, усталое лицо исказилось от раздражения. — Тебе чего в твоей каптерке не сидится? Поставили тебя на королевскую должность, живешь не на бараке, а отдельно от всех. Чего тебе ещё не хватает? С жиру бесишься?
В дверь тихо постучались.
— Да! — нервно крикнул начальник колонии.
— Разрешите войти! — в кабинет, не дожидаясь разрешения подполковника, невозмутимо вошёл пожилой седой человек в зелёной камуфлированной форме с погонами старшего прапорщика.
— А, Петрович! — невесело улыбнулся начальник колонии. — Ну заходи!
Начальник колонии взял из пачки сигарету, подкурил её зажигалкой и со злорадством посмотрел на меня:
— А ну-ка, Петрович! Освидетельствуй, пожалуйста, этого осуждённого! Просвети нас, чем это он решил скрасить свои последние деньки в нашей колонии-поселении: бражки перепил или димедрола пережрал?
Фельдшер подошёл и стал внимательно смотреть мне в глаза, потом он приблизил своё лицо ко мне и сказал:
Я понятия не имею, пил ли алкоголь тот человек, который находился в этом теле до меня, но мне терять уже явно было нечего, и я дыхнул на фельдшера. Тот ещё раз внимательно проверил мои глаза, посветил в них небольшим фонариком. Потом попросил меня коснуться пальцами кончика носа, но, посмотрев на наручники, которые были у меня за спиной, видимо, передумал и развёл руками.
— Черт его знает, товарищ подполковник! По всем признакам он трезвый! Да и вроде дурь никакую не употребил.
— Да, Корс, лучше бы ты пьяный был или обогащённый чем-то! А так просто получается, у тебя крыша поехала от того, что ты скоро на волю выйдешь. Так часто бывает с зеками перед освобождением! — сказал начальник колонии и затушил сигарету в пепельнице, которая стояла на столе.
— А что же мне теперь делать прикажешь? — задумчиво продолжил начальник колонии. — Этот инцидент на плацу замять не получится. Это в обычной колонии начальник может легко заткнуть зекам рты. А у нас на ментовской зоне все зеки — это бывшие сотрудники милиции, и писать жалобы в суд для них совсем не в падлу, как приблатнённым зекам на обычных зонах. А бывшие менты жалобы писать хорошо умеют. Ты сам это понимаешь. И те мужики, которым ты переломал рёбра, тебе точно не забудут это и не простят. Придётся тебе забыть об условно-досрочном освобождении. У меня теперь нет выбора. Ты сам в этом виноват!
Начальник колонии развел руками и снова закурил сигарету, по кабинету разнёсся дым крепкого табака. Я, пользуясь тем, что он немного задумался, стал осматривать его кабинет и увидел на столе начальника календарь, и, судя по дате, которая стояла на нем, сейчас 12 июня 1988 года.
— Если я всё таки попытаюсь замять этот инцидент, то те, кого ты отметелил, напишут заявления в прокуратуру, и у меня будут очень большие проблемы за то, что я скрыл преступление в колонии, а у нас они очень редко происходят. — продолжил он рассуждать после небольшой паузы.
— Может быть, ты и псих, Корс, но я думаю, что ты точно не дурак и понимаешь, что ни о каком условно-досрочном освобождении не теперь может быть и речи до конца срока. Скорее всего, тебе добавят ещё годик-другой за эту драку... Так что ты у меня точно поедешь обратно на общий режим в Иркутск. Охладишь свою буйную головушку, климат там для этого очень подходящий! Пускай там с тобой и нянчатся! А чтобы ты больше ничего не учудил, или те, с кем ты подрался, не решили тебе отомстить, посиди-ка ты пока до этапа на Иркутск в изоляторе, от греха подальше! — подполковник встал из-за стола и открыл дверь кабинета и крикнул в коридор:
— Инспектор! Уведите его в ШИЗО! —
— Осужденный Корсиков, на выход! — устало зевая, сказал прапорщик, когда зашел в кабинет. Меня вывели из штаба колонии-поселения и повели куда-то вдоль рядов колючей проволоки. Открылась решетчатая калитка, и мы зашли в небольшое одноэтажное здание с решетками на небольших окнах, расположенных почти под самой крышей. Впереди меня шел один надзиратель, а дежурный по колонии шел сзади. Наручники с меня они благоразумно снимать пока не стали.
— Принимай постояльца! — сказал пожилой усатый прапор, который привел меня, дежурному по ШИЗО. Дежурным был молодой парень, наверное, только после армии устроился в колонию, его заспанное лицо было очень недовольным, потому что его разбудили из-за меня. Хотя, конечно, на службе спать ему совсем не полагалось.
— Пошли, Корс, я смотрю, ты без вещей! До подъема осталось два часа, и че тебе, блять, не спалось! — на ходу ворчал дежурный по изолятору. Вместе с дежурным по колонии он повёл меня по коридору, — Стоять лицом к стене! — сказал дежурный у двери одной из камер.
Я встал лицом к стене, дежурный по изолятору открыл двери в пустую камеру, я зашёл внутрь. Камера была очень маленькой, где-то полтора на два метра. Я лёг на деревянные нары, которые висели на цепях, прикреплённых к стене, и складывались днём, поднимаясь вверх, чтобы зекам в изоляторе жизнь мёдом не казалась и они спали только в положенное время. Двери камеры за мной со скрипом закрылись.
В голове моей ещё был определённый хаос. В принципе, как раз об этом меня учёные предупреждали, что моя память не сразу начнёт нормально функционировать. А что останется от памяти человека, в тело которого меня переместили, так вообще было неясно. Я лежал на деревянных нарах и старался навести порядок в своей голове, в общих чертах картинка у меня стала складываться, хотя и совершенно не в мою пользу.
Итак, что мы имеем в сухом остатке? Учёные уверяли меня, что я должен был переместиться в тело действующего сотрудника КГБ и предотвратить теракт, который должен был произойти 4 июня 1989 года. Но учёным не дали нормально завершить процесс перемещения, и что-то пошло не так. С годом, по крайней мере, ошибки не было, меня должны были переместить именно в 1988 год, задолго до теракта, чтобы у меня было время на подготовку, но вот с личностью человека, в которого я должен был попасть, произошёл досадный промах.
В итоге я оказался в теле заключённого, бывшего милиционера, какого-то оперуполномоченного, которому оставалось всего три дня до условно-досрочного освобождения. Однако теперь, как заверил меня начальник колонии, я нескоро покину стены колонии. И теперь я, по всей видимости, выйду из тюрьмы я через несколько лет и не успею выполнить задание, с которым меня сюда отправили.
