Наша идеология берёт свои корни из великого множества философских и мировоззренческих систем, с которыми она в той или иной степени резонирует. В первую очередь её принципы исходят из франкфуртской школы, движения новых левых, движения хиппи, идеологии нью-эйдж, психологических трудов Карла Густава Юнга, Экзистенциальной философии, традиционализма Юлиуса Эволы, революционного аристократизма Франко Фреды и великого множества эзотерических учений. Также наша идеология берёт определённые элементы из кубинского социализма, социалистического анархизма, методологии науки Пола Фейерабенда, Эпикурейства, Платонизма, Хайдегерианства, античного мировоззрения, Гегельянства и опыта латиноамериканских революционеров. Лучшие формы религии истинный коммунизм видит в европейских языческих культах, алхимии, герметизме, йоге, колдовстве, телесно-духовных практиках, а также в дхармических религиях (буддизм, индуизм, синтоизм, даосизм). Своё эстетическое и духовное вдохновение наша идеология черпает из образов средневековья, сословно кастовых отношений, аристократических принципов, воинской доблести, революционного бунтарства и желания всеми силами бороться со злом. Ещё некоторые элементы наше учение частично заимствует из литературного романа «Дюна», фэнтезийных баллад, народных сказок и архео-футуристических образов. Если мы говорим про франкфуртскую школу, новых левых, хиппи и нью-эйдж – то представители этих политических идеологий активно выступали против капитализма, критиковали современное общество и апеллировали к множеству духовных смыслов. Они, полагали - для того, чтобы улучшить мир нужно не просто построить социализм и создать определённые политические институты, но ещё и привить людям определённый характер, сформировать новую культуру и построить принципиально другую систему духовных ценностей. Говоря прямым текстом: они поддерживали раскрепощение души и тела, сексуальную свободу, феминизм, любовь к телесным наслаждениям, стремление сделать всех людей страстными и простодушными, искоренение всех угнетающих явлений, активное самовыражение, любовь к религиозно-эзотерическим практикам, привычку мыслить чувствами и культивирование природных удовольствий. Они выступали против капитализма и современного мира, потому что видели в них источник бездуховности и отчуждения, ведь в современном мире как известно всё сводиться к вопросам техники, экономики, прибыли и прогресса, в то время как всё духовное, природное и чувственное – подавляется и ограничивается. Они видели современный мир со всем его напряжённым образом жизни, разрушением природы и подавлением естества и воспринимали его как царство дьявола и проявления анти-жизни. Им не нравилось то, что люди живут в стеклянно металлических городах, выгорают на работе, находятся под тотальным контролем бюрократии и уничтожают свою планету. Они ужасались тому, что современное общество не желает жить в гармонии с природой, ставить в приоритет чувственные наслаждения и подчинять все сферы своей жизни сакральным смыслам. Им претила мысль о том, что главными ценностями современного общества стали экономический рост, научное мировоззрение, карьера и материальный прогресс, в то время как религия, душевные страсти, эзотерические практики и природа потеряли своё былое величие. Именно поэтому они находили в языческих верованиях, эзотерических процедурах, восточных религиях и колдовстве здоровую альтернативу современному материализму и рационалистской ментальности. Например, те же хиппи активно практиковали йогу, устраивали экстатические пляски и увлекались буддизмом. Они стремились заменить современный культ технократии, денег и буржуазной карьеры – культом природных страстей и чувственной мистики. Именно для этого адепты нью-эйдж призывали устраивать сексуальные оргии с религиозным подтекстом, заниматься обнажённой йогой и совмещать телесно духовные практики с половой жизнью. Дополнительно к этому они пытались найти вдохновение в образах седой старины и средневековой романтики. Гармония с природой, обилие зелени, неспешный образ жизни, приключения, битвы, идеализм, религиозные ритуалы, сказочные мотивы в культуре и богатое духовное наполнение – вот что привлекало молодых леворадикалов в атрибутах традиционной эпохи. Именно поэтому большая популярность стиля фэнтези – является той самой ответной реакцией на современный мир. Идеологи новых левых и франкфуртской школы особенно едко критиковали такой порок как отчуждение, который во всех смыслах присущ современному миру. Отчуждение это - когда в людях все их духовные, природные, чувственные и эмоциональные потребности – подавляются и ограничиваются. И в контексте буржуазно-материалистической цивилизации всё обстоит именно так: люди живут в окружении техногенной среды, вечно лицезрят вокруг себя пластик, бетон и стекло, большую часть жизни тратят на нелюбимую работу, не имеют свободного времени и живут в подчинении бюрократии. Такие люди не хотят, либо не имеют возможности насыщать свою жизнь природным удовольствием, романтикой, чувственными наслаждениями, телесно духовными практиками и различными формами духовной жизни. У них нет идеологии, которая бы давала им ответы на все вопросы и предлагала систему ритуалов, верований и духовных смыслов. В таких людях нет ни веры, ни идеалов, ни желания участвовать в романтических приключениях. И как же это контрастирует с образами традиционной эпохи, когда люди жили в относительной гармонии с природой, вели неспешный образ жизни, устраивали колдовские вакханалии, веселились во время эзотерических мистерий, бурно выражали эмоции, плясали вокруг костров, были свободны, воевали, молились и сражались за веру. Таким образом критика новых левых и последователей нью-эйдж была направлена против капитализма, рационализма, подавления свобод и современной технократии. Герберт Маркузе открыто выступал за все формы раскрепощения и говорил, что истинная свобода это - освобождение эмоций от репрессивных ограничений разума. Эрих Фромм разработал концепцию гуманистического психоанализа и открыто осудил современное общество за его механистичность, рационалистскую ментальность и подавление естества. Фромм говорил, что люди должны ставить в приоритет экзистенциальные виды удовольствия, такие как бурное выражение эмоций, ведение половой жизни, занятия телесно-эзотерическими процедурами и единение со своим естеством. В то же время такие явления как злоупотребление алкоголем, страсть к богатству, табакокурение, жажда обогащения и потребность в доминировании над кем-то – он считал ложными видами удовольствий. Особая заслуга Фромма состоит в том, что он разработал концепцию биофильского и некрофильского типа личности. Биофильский тип личности в представлении Фромма это когда человек любит и ценит чувственные наслаждения, живёт в гармонии со своим естеством, характеризуется добротой и простодушием, умеет сопереживать и желает всем общего блага. А вот некрофильский тип личности это - когда человек не умеет ценить природу, духовность и красоту, испытывает страсть ко всему механическому, имеет желание самоутверждаться за счёт унижения слабых, не умеет мыслить чувствами, а также проявляет заметную лояльность к грязи, ненависти и похабщине. Таким образом Фромм стал основателем гуманистического социализма и духовного гедонизма, который заключается в приоритете любви, естественности и чувственных наслаждений. В это же время другой деятель франкфуртской школы - Мишель Фуко говорил, что современное общество является чрезмерно тоталитарным и организованным на механистических принципах. В своих книгах он часто упоминал что с развитием капитализм в мир пришла эпоха бюрократических государств, которые контролируют границы, следят за людьми, собирают все данные о гражданах, и стремятся подчинить все аспекты жизни юридическому регламенту. Параллельно с развитием современной экономики и становления эпохи машин возрастает роль законов и бюрократического контроля, что вызывает, как выражался Фуко – формирование дисциплинарного общества. Это радикально контрастирует с традиционной эпохой, когда в целом бюрократический контроль был слабый, призывной армии не существовало, учёт населения как таковой не вёлся, государство не следило за людьми и не контролировало границы, а в ряде случаев соблюдался принцип общинного самоуправления, свободы слова, легального владения оружием и широких прав на самооборону. Живя в таком мире и будучи со всех сторон зажаты бюрократией – люди не просто теряют свободу, но и превращаются в бездушные автоматы. Так же Мишель Фуко писал, что с развитием современного мира уголовно-правовая система становится всё более механистической, о система наказаний всё более технически организованной. Например, если в средние века человека, осуждённого на смертную казнь публично обезглавливали на потеху толпе, а граждане имели право совершать самосуд и могли убивать других людей в целях самообороны – то вот в современном мире всё это практически полностью исчезло. Приговорённых к смертной казни больше не убивают публично под овации толпы, а бесшумно лишают жизни в стерильном помещении метким выстрелом в затылок, электрическим разрядом или смертельной инъекцией. И всё это без всяких эмоций, воинственных возгласов и ритуалов. Также в современном обществе люди лишены права совершать самосуд или проводить обряд кровной мести, а во многих случаев даже не могут без наказано кого-то убить в целях самообороны. Вместе со всём вышеописанным Мишель Фуко активно критиковал саму концепцию современной тюрьмы. Ведь в традиционную эпоху какие были методы наказания – естественно была смертная казнь, были штрафы, телесные наказания и обращение в рабство. Но при этом практически никогда не было никакой тюрьмы. То есть сам принцип что осуждённые преступники сидят по многу лет в тесных камерах – в средневековье и древности просто не существовал. Возникает вопрос почему? Очевидно, что в традиционную эпоху было трудно организовать такое заведение, где можно было держать сотни и тысячи людей под строгим контролем, охраной и наблюдением. Но есть и вторая причина, которая кроется в том, что сам концепт тюрьмы, где человек максимально лишён личного пространства и свободы передвижения, где ему приходится жить по строгому распорядку и не видеть ничего кроме четырёх стен – максимально резонирует с самой сущностью современного мира, где люди со всех сторон зажаты материалистическими силами и подчинены тотальному контролю, а их души отчуждены. Такой тип наказания достаточно сильно ломает личность, и если в средние века система наказаний пыталась доставить человеку физическую боль и наказать его тело, то вот в современном мире пенитанциарная система стремиться сломить саму душу. Помимо этого, Мишель Фуко активно критиковал систему современных психиатрических клиник и насильственную госпитализацию людей в псих лечебницы, потому что считал это следствием усиления тотального контроля и господства холодного разума. Как известно до 17 века никто насильно не отправлял умалишённых людей в психбольницы, а потом эта практика стала стремительно развиваться. Почему так вышло: обыватели ответят, что это было придумано в целях безопасности, дабы оградить общество от неадекватных людей. Однако истинная причина этого в том, что наличие рационального интеллекта стало считаться главным критерием ценности жизни и права человека на свободу. То есть если человек в силу своего психического заболевания лишён разума – то значит мы имеем право лишить его свободы и решать за него, стоит ли помещать его в психбольницу. Аналогично обстоит ситуация со всеобщим обязательным образованием. Считается что если ребёнок не является до конца сформированной личностью и не обладает развитым интеллектом – то он не может принять адекватное решение о том стоит ли ему учиться в школе и потому мы должны решать это за него и против воли направлять его учится. При чём ладно если бы речь шла о 7 летних или 11 летних детях, но люди в возрасте примерно 13 – 15 лет уже обладают достаточно развитой личностью и сформированным духовным архетипом. Однако даже подростков такого возраста сегодня законодательно принуждают посещать учебные заведения, пока им не исполниться 18 лет. То есть в современном мире обладание разумом стало главным определением права на жизнь, независимость и свободу. Однако такой подход полностью лишает наше существование душевной спонтанности, естественных свобод и гармоничной организации жизни. Когда холодный разум ставиться выше эмоций, душевных потребностей и природных сущностей – то это лишает жизнь естественности и свободы, и наполняет её механистичностью и грехом. Таким образом социологические наработки франкфуртской школы, труды новых левых и нью-эйдж философия оказали самое важное влияние на основы нашей идеологии легли в основу её теоретического каркаса. Однако помимо них наша идеология черпает очень многое из экзистенциальной философии, трудов Карла Густава Юнга и традиционализма. К примеру, экзистенциализм как литературное и философское направление зародился в 19 веке и были представлен такими авторами как Кьеркегор, Альбер Камю, Жан Поль Сартр и множество других менее известных. Экзистенциалисты ставили перед собой вопросы о смысле жизни и месте человека во вселенной, о том, как нам вести себя в условиях неизбежности смерти и существует ли в жизни какой-то смысл? Экзистенциализм появился как раз в то время, когда люди стали думать, что все религиозные взгляды прошлого ошибочны, что жизни после смерти нет, что Бог это всего лишь абстракция и что существование вселенной не имеет объективных истин, или над-материальных смыслов. Таким образом экзистенциализм задавался вопросом: как принять бессмысленность мира, на что надеется если все ценности не объективны, как принять факт своей неизбежной смерти и наконец, как правильно обустроить жизнь, если нет тех вечных истин, которые могли бы дать ответы на все вопросы.

Обо всём об этом в философско-меланхоличном тоне авторы – экзистенциалисты писали с середины 19 по вторую половину 20 века и смотрели через призму своего мировоззрения на все драмы и события нашего времени. Две мировых войны, усиление несвобод, тоталитарные режимы, потеря духовных смыслов и человеческая жестокость, помноженная на рационалистский стиль мышления – казались им абсолютным злом. Но как всему этому противостоять? Как найти объективные ценности и определить верные идеалы, утверждение которых решит все проблемы? Как это сделать если нигилистический дух современной эпохи говорит о необъективности всех мировоззрений и сакральных смыслов? Кто нам поможет спастись от смерти и небытия если Бога нет? Что нам делать если мы потеряли одухотворённый взгляд на природу, а мир, окружающий нас отныне расколдован и лишён наличия трансцендентного? Сможет ли человечество найти своё подлинное «Я» в этом хаотичном, быстроменяющимся мире, полном страданий и абсурда? И все эти переживания экзистенциалистов очень близки нашей философии в плане критики современного мира, поиска духовных смыслов и отрицания нигилистических парадигм. В свою очередь философия Карла Густава Юнга импонирует нам именно тем, что автор пытался дать ответы на все универсальные вопросы, извечно волновавшие человечество, а также найти пути решения проблем современного мира. В трудах Юнга имеется много упоминаний алхимии, герметизма и различных мистических религий. Юнг исследовал человеческие архетипы – то есть совокупности психологических и духовных характеристик, которые могут быть присущи всем людям. А ведь учение об архетипике, – то есть стремление наделять человеческие характеры и явления окружающего мира определёнными над-материальными смыслами – является важным элементом истинно коммунистической науки, которая как известно видит мир не просто как набор физических констант и бездушных атомов, но и как бесчисленное множество потаённых смыслов и сокрытых путей к высшим, - эмерджентным состояниям бытия. В свою очередь сущность герметизма и алхимии, также склонна наделять видимые проявления окружающего мира, будь то вещества или явления природы – разными духовными смыслами. И наконец философия традиционализма, начиная от Юлиуса Эволы и заканчивая Франко Фредой – импонирует нам именно тем, что традиционалисты также как и новые левые критиковали современный мир за его бездуховность и механистичность, верили в превосходство религии и эзотерики над экономикой и современной наукой, едко высмеивали рационалистскую ментальность, не хотели жить в мире отчуждения и подавления естества, и мечтали о возрождении идеалов седой древности. Юлиус Эвола был подлинным интеллектуалом традиционализма, им было написано множество книг, а его фамилия стала символом. Конечно, был ещё и Рене Генон, - тоже один из основателей традиционализма, однако его взгляды были более общими, в то время как Эвола сделал традиционализм более содержательным и углубленным. Франко Фреда отличился тем, что создал концепцию революционного традиционализма и заявил, что миру нужна новая аристократия, возрождение сословно-кастовых отношений и возврат к идеалам благородного средневековья, - рыцарству, чести и высокого служения. Франко Фреда видел капитализме не только источник экономического угнетения, но главную основу материалистического вырождения и упадка духовности. Для него капитализм был настоящим кощунством, посягающим на господство природы, религии и чувственности. Франко Фреда видел себя новым аристократом: бароном эпохи машин и бесстрашным рыцарем, несущий миру золотой топор революции. Естественно, его взгляды просто идеально резонируют сразу с несколькими постулатами истинного коммунизма. Кроме того, наша идеология берёт множество элементов из самых разных эзотерических учений, как традиционных, так и нетрадиционных. В основном это конечно же синкретические духовные воззрения, возникшие на стыке западной ментальности, восточных верований и лево-прогрессивных тенденций последних веков. К ним можно отнести учения, которые выступают за социализм и раскрепощение личности, критикуют рационалистскую цивилизацию, а также совмещают всё это с идеями феминизма, защиты экологии и духовных поисков. Они отрицают культ грубой силы и патриархальный уклад человеческой цивилизации, поддерживая вместо этого женственность, нежность и непорочный образ матери-природы. В их идеологии философско-эзотерическая риторика тесно переплетается с психологическими исследованиями, социальным анализом современного мира и разработкой новых эзотерических практик, способных улучшить людей духовно и даровать им телесные наслаждения. К последнему как раз можно отнести йогу, массажи и водно-оздоровительные процедуры, совмещённые с оккультизмом, медитаций, колдовством и проявлением сексуальности. Если более подробно углубляться в вопрос духовного мировоззрения и религии – то в этом плане нам очень импонируют классические религии запада, а также дхармические верования востока. Всё это потому, что они содержат в себе богатое философско-эзотерическое наполнение, признают важность природы и естественности, обладают обилием красочных ритуалов, поддерживают синтез телесно-духовных практик и чувственных наслаждений, а также стремятся к тому, чтобы раскрепощать человеческие души и делать людей счастливыми. Это очень контрастирует с авторитарно-закрепостительскими, - авраамическими религиями, которые сегодня доминируют в мире и которые оказали весьма негативное влияние на духовную жизнь и человеческое мышление. Как уже было сказано – теоретические основы нашей идеологии перекликаются и с другими философско-политическими доктринами. Так, например, от кубинского социализма мы берём их положительные мотивы, в том плане что общество социалистической Кубы характеризовалось жизнерадостностью, раскрепощением, добродушием и последовательной революционно-экспансионистской политикой. От социалистического анархизма мы берём идеи бунтарства, революционного радикализма и эстетизации насилия над классовыми врагами. Методология науки Пола Фейерабенда даёт нам убеждённость в том, что современные материалистические науки не имеют права присваивать себе полную монополию на истину и что объективно познавать мир можно не только с помощью научного интеллекта, но и с помощью духовных смыслов, чувств и эмоций. От Гегеля мы берём веру в то, что должна возникнуть идея абсолютного духа, которая придёт, даст ответы на все вопросы и правильно упорядочит мир, тем самым избавив его от всех проблем и противоречий. От Эпикурейства мы заимствуем – ориентированность жизни на наслаждение, страсть и чувственность, активное бытие и здоровый гедонизм. И наконец очень много положительных образов мы берём из легендарного археофутуристического романа «Дюна», - поскольку он культивирует множество элементов нью-эйдж культуры, анти-рационалистских идей и нарративов западных левых. Дюна предлагает мир, где люди раскрепостились духовно, где идеология стоит выше науки, где в ходу сословно-кастовые отношения, а средневековые порядки соседствуют с космическими полётами, где не смотря на высокие темпы научно-технического прогресса – развитие цивилизации подчинено сакральным смыслам. Даже сам образ Фрименов идеально повторяет образ либертарных духовно гармонических коммунистов, – свободные люди, которые живут в коммунах, занимаются коллективным трудом, практикуют свободную любовь, не знают классового деления, а также обладают высочайшим уровнем идеализма, стойкости и духовности. В книге было отлично проиллюстрировано как эти воины Арракиса готовы были убивать во имя веры и отчаянно бороться даже с более сильным врагом. В сражении с ненавистными харконенами, ими двигали жажда справедливости, бесстрашие, стремление к идеалу и ярость веры. А уж то, как они поклонялись гигантскому червю, занимались телесно-духовные практиками, погружали себя в транс и проводили множество ритуалов, с элементами духовного экстаза – то это по истине впечатляет. Таким образом наша идеология берёт великое множество духовных элементов из разных продуктов человеческого мышления, которые резонируют с идеалами коммунизма, справедливости, духовности, чувственности, гармонии, воинского духа и следования естеству.

Большинство комментаторов неправильно использует термин "маргинальность". Как говорил, мой преподаватель - канд. филол. наук: "Большинство так говорит, что лингвисты за голову хватаются, но потом, делать нечего - закрепляют ошибки в словарях." Давайте не будем способствовать размытию семантики, так мы и до чатлано-пацакского языка докатимся!

Фуко полагает, что невозможно рассуждать о подлинной М. в рамках бинарной оппозиции, ибо идентифицировать ее как таковую можно лишь в отсутствии всякой нормы и авторитарного образца. Так, анализируя антитезу норма-патология и структуру властных отношений, он показывает, что аутсайдеры, "социальное дно" , психически больные, иначе говоря, все девианты не являются маргиналами в собственном смысле слова, поскольку их существование обусловлено наличием нормы, а опыт маргинального существования не может быть вписан внутрь институциональных стратегий."

М. характеризует специфичность различных культурных феноменов, часто асоциальных или антисоциальных, развивающихся вне доминирующих в ту или иную эпоху правил рациональности, не вписывающихся в современную им господствующую парадигму мышления и тем самым довольно часто обнажающих противоречия и парадоксы магистрального направления развития культуры. К представителям культурной М. принято относить таких мыслителей, как Ф. Ницше, маркиз де Сад...

Источник: Социология: Энциклопедия (2003) МАРГИНАЛЬНОСТЬ

К примеру, князь Кропоткин - революционер, маргинал, но не дегенерат. А сильно пьющий деревенский житель - дегенерат и алкоголик, но не маргинал.

Нужно просвещать публику. "Одеть шапку" благодаря Пикабу уже почти не говорят.

Глава 7. Каковы политические последствия бредовой работы и можно ли как-то изменить ситуацию?
...Разумеется, Фуко известен главным образом как теоретик власти, которая, по его мнению, пронизывает все человеческие взаимоотношения и вообще выступает основным содержанием человеческой социальности, — он как-то определил власть просто как «воздействие на действия других людей» *. Это всегда звучало несколько парадоксально: с одной стороны, на основании сочинений Фуко можно предположить, что он был противником авторитаризма и противостоял власти, а с другой стороны, он определял власть таким образом, что социальная жизнь оказывалась без нее невозможной.
* Иногда указывают, что Фуко нигде не дает определения власти, и он действительно обычно несколько уклончив в этом отношении. Однако когда он всё же обращается к этому вопросу, то определяет власть как «воздействие на действие», а ее осуществление как «воздействие на действия других людей» (см.: Фуко М. Субъект и власть // Интеллектуалы и власть. Т. 3. М., 2006. С. 180-181). Удивительным образом это ближе всего к линии Парсонса.

Утопия правил: о технологиях, глупости и тайном обаянии бюрократии. М. 2016.
Откуда появилась тяга к бюрократии, бесконечным правилам и уставам? Как вышло, что сегодня мы тратим массу времени, заполняя различные формуляры? И действительно ли это шифр к разгадке сути государственного насилия?
Чтобы ответить на эти вопросы, антрополог Дэвид Гребер исследует неожиданные связи современного человека с бюрократией и показывает, как эти взаимоотношения формируют нашу повседневность.
Эта книга — сборник эссе, каждое из которых показывает, в каких направлениях может развиваться левая критика, которой, по мнению Гребера, бюрократии остро не хватает.

Введение
Далее появляется еще одно утверждение: бюрократия по сути своей представляет собой врожденный порок демократического проекта. Самым видным выразителем этой мысли был Людвиг фон Мизес, австрийский аристократ в изгнании. В 1944 году он выпустил книгу «Бюрократия», в которой утверждал, что правительственные системы по определению не могут организовывать информацию так же эффективно, как безличные рыночные ценовые механизмы. Тем не менее предоставление права голоса проигравшим в экономической игре неизбежно оборачивается призывами к правительственному вмешательству, которое рисуется благородным инструментом, позволяющим решить социальные проблемы административными методами. Фон Мизес был готов признать, что многие сторонники подобных решений действуют из лучших побуждений, однако их усилия только усугубляют ситуацию. Действительно, он считал, что они окончательно уничтожат политическую основу самой демократии, потому что администраторы социальных программ неизбежно будут объединяться и получат намного большее влияние, чем победившие на выборах политики, руководящие правительством, и станут поддерживать еще более радикальные реформы. Фон Мизес утверждал, что социальные государства, формировавшиеся в те годы в таких странах, как Франция или Англия (не говоря уже о Дании или Швеции), через одно-два поколения неизбежно придут к фашизму.
С этой точки зрения рост бюрократии стал ярким примером того, как благие намерения оборачиваются кошмаром. Возможно, наиболее емко эту мысль выразил Рональд Рейган в своей знаменитой фразе : «Девять наиболее страшных слов в английском языке: "Я из правительства и я здесь, чтобы помочь вам"».
Проблема в том, что все это очень слабо связано с тем, что происходило на самом деле. Прежде всего, исторически рынки не возникли как некое пространство свободы, не зависимое от государственных властей и противостоящее им. Все было ровно наоборот. Изначально рынки появлялись как побочный эффект от действий правительства, особенно военного характера, или же непосредственно создавались руководящей верхушкой.Так было, по крайней мере, с момента начала чеканки монет, изначально применявшихся для снабжения солдат; на протяжении большей части истории Евразии обычные люди использовали неформальные кредитные соглашения, а физические деньги, золото, серебро, бронза и тот вид безличных рынков, который они сделали возможным, были в основном приложением к мобилизации легионов, разграблению городов, взиманию дани и захвату добычи.
Современные центральные банки тоже были созданы для финансирования войн. Так что в традиционной версии истории фигурирует изначальная проблема. Но есть и еще одна, даже более драматичная. Мысль о том, что рынок в определенном смысле независим от правительства и противостоит ему как минимум с XIX века, служила оправданием либеральной экономической политики, направленной на сокращение роли правительства, но на деле это так не работало. Английский либерализм, например, привел не к снижению доли государственной бюрократии, а ровно к противоположному результату, то есть к бесконечному разбуханию армии конторских служащих, регистраторов, инспекторов, нотариусов и полицейских чиновников, которые сделали возможным осуществление либеральной мечты о мире свободных сделок между самостоятельными индивидами. Оказалось, что поддержание рыночной экономики требует в тысячи раз большей бумажной волокиты, чем абсолютная монархия в стиле Людовика XIV.
Этот парадокс, состоящий в том, что политика правительства, направленная на снижение его вмешательства в экономику, в конечном итоге ведет к большему регулированию и увеличению числа бюрократов и полицейских, можно наблюдать настолько часто, что, на мой взгляд, мы вполне можем считать его общим социологическим правилом. Предлагаю называть его Железным законом либерализма:

Железный закон либерализма гласит, что всякая рыночная реформа, всякое правительственное вмешательство с целью уменьшить бюрократизм и стимулировать рыночные силы в конечном итоге приводят к увеличению общего объема регулирования, общего количества бумажной волокиты и общего числа бюрократов, которых привлекает на службу правительство.

На заре XX века эту тенденцию отметил французский социолог Эмиль Дюркгейм *, и в дальнейшем игнорировать ее стало невозможно.
* В дюркгеймовской традиции ее обозначили как «внедоговорный элемент в договоре», что стало одним из наименее привлекательных социологических определений всех времен. Дискуссия берет начало от работы Дюркгейма «О разделении общественного труда» (М.: Канон, 1996)

Ссылка

Не секрет, что металы отлично проводят электрический ток и тепло. Вопрос в честь чего они это умеют делать? Ответ прост, из-за свободных (относительно конечно) валентных электронов на последнем энергетическом уровне. В образованной ядрами атомов кристаллической решётке, эти электроны путешествуют между ними и действительно напоминают газ.

Теперь если на это дело подать разность потенциалов, то вместо хаотичного движения заряженных электронов, мы получим упорядоченное, примерно как на картинке.

Вот это вот движение, мне лично очень напоминает ветер, который дует из зоны высокого давления, в зону низкого давления.

Так вот мне интересно следующие.
Если это электронный ветер, то как вы считаете можно или нет токи Фуко, сравнить с электронным смерчем?