Серия «Александр Гельевич Дугин»

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 11. Политический Модерн позднего Запада
Правые и левые либералы
В эпоху Просвещения и особенно во время Великой французской революции проявилось различие между правыми либералами (такими как Вольтер) и левыми либералами (такими как Руссо). Позднее линию правых либералов продолжил Спенсер, теоретик социал-дарвинизма, утверждавший, что свободный рынок есть поле борьбы за выживание и территория эволюции видов на витке уже человеческой истории, продолжающей процессы животного мира.
Такие авторы как Дж.С. Милль дали общую теорию либерализма, тяготевшую скорее к правому индивидуализму в духе Вольтера и Спенсера.
В эпоху интенсивного Модерна можно проследить как меняется структуру либеральной идеологии. Фридрих фон Хайек, основатель неолиберализма, считал, что надо отвергнуть любые идеологии, предписывающие, что надо думать и делать человеку. Это был старый классический либерализм, воспевающий полную индивидуальную свободу и ничем не ограниченный рынок. Хайек при этом отстаивает принцип laissez-faire, вслед за Адамом Смитом говорит о «невидимой руке рынка», а капиталистическое общество, в духе Спенсера, считает «джунглями», в которых идет борьба за экономическое выживание; Хайек категорически отрицает «свободу для», называя ее «проектом», который необходимо отвергнуть, предоставив обществу и рынку развиваться по своей собственной логике, не ставя никаких целей, отбросив любые футурологические горизонты. Хайек требует минимализировать нормативы, чтобы ничем вообще не ограничивать индивидуума и упразднить все то, что более или менее напоминает предписательные процедуры или тоталитарные методы, навязывающие обществу что бы то ни было.
Ученик и последователь Хайека Карл Поппер, полностью соглашаясь с учителем, несколько по-иному расставляет акценты. Он сосредоточивать свое внимание на двух альтернативных либерализму идеологиях – коммунизме и национализме, подчеркивает их тоталитарный характер и антилиберальную сущность проекта, но не просто отвергает их (как Хайек), а призывает либералов (то есть «сторонников открытого общества») начать с ними системную борьбу. Поппер определяет коммунистов и националистов как «врагов открытого общества», представителей двух типов современного тоталитаризма, и призывает не просто бороться с ними, но наносить им превентивные удары и желательно уничтожить и истребить их до того, когда они станут достаточно сильными, чтобы отменить либерализм. Таким образом, в политической философии Поппера появляется новая черта – цель, норматив, проект и обращение к довольно тоталитарным и агрессивным методам борьбы с идейными противниками. Ранний либерализм руководствовался принципом «я вообще не разделяю ваших идей, но готов пожертвовать своей жизнью, чтобы бы вы могли свободно им следовать и дальше». В случае Поппера и его учения о «врагах открытого общества» формула меняется: «Если вы не разделяете моих либеральных мнений, вам придется за это пожертвовать многим – и, возможно, вашей жизнью». Если враг не сдается, его уничтожают. Эта максима относится в глазах Поппера и к «врагам открытого общества». Антикоммунизм и антифашизм превращаются в оправдание агрессивной политики и тоталитарных методов. Показательно, что Поппер обрушивает свою критику на Платона и Аристотеля, а также на Гегеля, призывая запретить их как мыслителей нелиберального духа.
В свою очередь ученик Карла Поппера Джордж Сорос делает еще один шаг в этом направлении, призывая свергать любые нелиберальные режимы, поддерживать самые радикальные, часто террористические движения, которые противостоят этим режимам, и нещадно карать, криминализировать и устранять оппонентов «открытого общества» на самом Западе. Хайек, осуждая проект и нелиберальные политические теории, это одно. Поппер, призывающий активно бороться с ними, другое. Следующий этап – это Сорос, открыто делающий ставку на цветные революции, свержение легальной власти, терроризм и жесточайшую цензуру в отношении всего, что хотя бы немного отличается от крайних форм либерализма – включая полный разрыв со всеми формами коллективной идентичности, гендерную политику, глубинную экологию, трансгуманизм и т.д.
С точки зрения современных либералов, политическая история человечества в последнее столетие двигалась от классического либерализма (Хайек) к его левой и даже крайне левой экстремальной версии (Сорос). Если классические либералы допускали извращения, но только на индивидуальном уровне, и никогда не возводили их в норму и, тем более, в закон, то прогрессивные либералы сделали именно это и продолжили искоренять любые формы коллективной идентичности, доводя индивидуализм до абсурда. В каком-то смысле крайне левые либералы методологически сблизились с некоторыми версиями коммунистической идеологии – прежде всего с троцкизмом и «культурным марксизмом».

Вестернологический тезис: В ХХ веке неолиберальная идеология прошла несколько фаз и от толерантности перешла к жестким предписательным формам и тоталитарным методам внедрения – включая преследования, террор, «отмену», перевороты, политические убийства и физическое истребление тех, кто осмеливается ставить под сомнение либеральные догмы. Ярчайшим примером этого является деятельность Фонда Сороса, запрещенного во многих странах именно по этой причине. Либерализм в позднем Модерне становится все более и более тоталитарным. Начав с критики тоталитаризма коммунистического и фашистского, он с какого-то момента сам стал его третьей разновидностью (либеральный тоталитаризм).

Коммунизм, социализм, левые идеи
...Маркс внимательно проанализировал политическую экономику Адама Смита и, шире, либеральной школы, но сделал из этих идей совершенно оригинальный вывод. Он признал их частичную правоту – в сравнении с феодальными моделями традиционного общества – но предложил идти дальше и во имя будущего человечества опровергнуть ряд важнейших для либерализма постулатов.

Марксизм в либерализме:
● отрицал отождествление субъекта с индивидуумом (считая, что субъект имеет коллективно-классовую природу);
● признавал несправедливой систему присвоения прибавочной стоимости капиталистами в процессе рыночного хозяйствования;
● считал «свободу» буржуазного общества завуалированной формой классового господства, скрывающего под новыми одеждами  механизмы эксплуатации, отчуждения и насилия;
● призывал к пролетарской революции и отмене рынка и частной собственности;
● полагал целью обобществление имущества («экспроприацию экспроприации»);
● утверждал в качестве смысла социальной свободы коммунистического будущего творческий труд (как реализацию человеческой «свободы для»);
● критиковал буржуазный национализм и как форму коллективного насилия над беднейшими слоями своих стран, и как инструмент межнациональной агрессии во имя эгоистических интересов национальной буржуазии.

Так, марксизм на два столетия превратился в главного идеологического соперника и противника либерализма, атакуя его системно, идеологически последовательно и подчас добиваясь серьезных успехов (особенно в ХХ в., с появлением мировой социалистической системы).

...В 30-е годы Лев Троцкий, одна из главных вместе с Лениным фигур Октябрьской революции и ранне-советского периода, бежавший из СССР, выдвинул теорию о том, что революция в России была пролетарской и настоящей, но за ней должна была последовать цепочка аналогичных явлений в Западной Европе, а затем и Мировая Революция. Но этого не случилось, потому что, по Троцкому, социализм в СССР приобрел бюрократический характер, а Сталин стал национальным диктатором и принялся строить социализм в одной отдельной взятой стране, что шло полностью против марксистского учения. Западная социал-демократия постепенно сблизилась с троцкизмом и приняла общую платформу, отказав СССР и странам реального социализма в том, что они действительно являются «социалистическими», заявив, что речь идет об особой форме «левого фашизма» или «национал-большевизма». При этом, так как на Западе в подлинно капиталистических обществах революций не происходило, социал-демократия выродилась, пошла на компромиссы с буржуазией (еврокоммунизм) и, отказавшись от политической и экономической борьбы, сосредоточилась на второстепенных темах – защита меньшинств, мигрантов, извращенцев, психически больных людей, а также на борьбе с религией, традиционными ценностями и консерваторами, что обобщенно называется «антифашизмом». В наше время этот феномен получил название «культурного марксизма», в котором антикапитализм и классовая борьба были заменены пропагандой «культуры отмены», «инклюзивности» и преследованиями консерваторов и традиционалистов.

...Причем везде, где существовал реальный социализм, по Марксу, его там быть не могло. При этом довольно странным является то обстоятельство, что вместо пересмотра марксистской теории, страны реального социализма старались всеми силами подогнать идеологию под требования марксизма, глубоко искажая описание исторической реальности своих обществ с одной целью – доказать, что пролетарские революции были настоящими и что тот тип политического устройства, который в этих странах был установлен, и есть подлинный ортодоксальный социализм, как его понимал Маркс, что было откровенно не так. При этом и в СССР социалистическая идеология прошла через серьезные изменения – от раннего троцкистско-ленинского военного коммунизма через сталинский этатизм до полного паралича идеологической мысли в эпоху застоя. В Китае под влиянием председателя Мао коммунистическая доктрина с самого начала была изменена – крестьянство было признано революционным классом (что противоречило Марксу и русским большевикам). Позднее маоизм в эпоху Ден Сяопина стал сближаться с капиталистическим глобализмом, а потом уже в XXI веке открыто заявили о себе процессы социалистически-конфуцианского синтеза.

Вестернологический тезис: Левая идеология (марксизм, социализм), будучи чисто западноевропейским явлением, сформировавшимся в позднем Модерне, не была подтверждена на уровне политических процессов, протекавших в самих западных странах, где буржуазия только укрепляла свое могущество и свой контроль, но оказалась успешно примененной на практике в незападных цивилизациях, где ничего подобного, согласно ортодоксально марксистскому учению, произойти не могло. Это ставит вопрос о том, чем на самом деле являлся социализм и коммунизм в незападных (небуржуазных) обществах, раз он никак не вписывался в рамки доктрины. Трансформации социалистических обществ в конце ХХ века, где произошел либо полный, либо частичный откат к капитализму, подчеркивают неадекватность самой этой идеологии и ее неспособность корректно описать политическую реальность даже в тех обществах, где эта идеология победила.

Политический национализм в позднем Модерне
...Искусственную природу национализма точно описывает социолог Бенедикт Андерсон. Он показывает, что, в отличие от народа или этноса, «нация» понятие политическое и искусственное, созданное в прагматических целях буржуазными идеологами, когда было необходимо как-то скрепить общество после того, как оно отвергло традицию – религиозную, сословную и иерархическую (имперскую). Андерсон назвал свою книгу «Воображаемые сообщества», что подчеркивало иллюзорный характер нации как произвольного и фиктивного творения интеллигенции, идеологически обслуживающей интересы буржуазии.
Бенедикт Андерсон дает очень важную формулировку: национализм не последует за нацией как ее экстремальная форма, но он предшествует нации. Вначале идет национализм, а лишь затем сама нация. Любая нация придумана националистами. Националисты начинают с того, что выдумывают для конкретного исторического народа древнейшие корни, не имеющие с ним ничего общего. Современное буржуазное государство провозглашают наследником какой-то великой Империи. И далее националисты навязывают всему населению государства произвольно взятый язык (чаще всего из числа диалектов, он называется «идиом»), единый культурный код и общую систему права на индивидуальной – гражданской – основе. Это сборище индивидуальных граждан, которых заставили говорить на одном языке и считать себя фиктивными потомками великих (или выдуманных) предков, необходимо только для того, чтобы общество, фрагментированное и атомизированное, не распалось бы вовсе, но при этом чтобы не возрождались ни религиозные, ни сословные, ни имперские институты или сельские общины. И для сплочения этой разнородной массы необходим враг, перед лицом которого все эти человеческие осколки (части без целого) чувствовали бы себя солидарными в ненависти и ничем не обоснованном превосходстве.
При этом важно само слово «гражданин», которое происходит от слова «город», то есть «горожанин». Такова же этимология и слова буржуа, от слова Burg, «город». Национализм – это явление городское, урбанистическое, где люди живут разрозненно и нуклеарно – в отличие от сельских общин.
Национализм лепит политическую нацию.

...В Германии политический национализм, получивший название «национал-социализма», вылился в несколько иную форму, где главными темами, наряду с этатизмом и бытовым шовинизмом, стали биологический расизм и антисемитизм, что было чуждо итальянскому фашизму.
Расизм представляет собой предельную форму политического национализма. В этой версии национализм достигает своей экстремальной стадии. Члены выдуманной нации, в которой с необходимостью будут наличествовать различные этнические и культурные элементы (но это-то как раз национализм и расизм отрицают), провозглашаются «высшей расой», которой (неизвестно кем, ведь религия считается пережитком) дано право покорять низшие.
Расизм был важнейшей составляющей европейского колониализма, прежде всего англосаксонского, где на «расовом превосходстве белого человека» основывалось право подчинять и обращать в рабство целые континенты. В традиционных Империях древности любые покоренные народы имели свой правовой статус и никому и в голову не приходило обращать их в рабство или считать неполноценными только на основании иного цвета кожи. Европейский расизм возник в Новое время и также являлся искусственной буржуазной конструкцией. Раса столь же воображаемое явление, как и нация. Но в расе подчеркивается биологические особенности как в случае животных – например, породистых рысаков. Типичная внешность того или иного народа, конечно, имеет значение, но идея обосновывать на биологических отличиях социальную и экономическую иерархию – это чистый абсурд. Может быть, дарования и культуры разных народов действительно разные, но между ними невозможно построить иерархию без того, чтобы произвольно не взять один из народов за образец и идеал. А это и есть расизм: отождествление своей культуры (своего цвета кожи, языка, истории, ценностей и т.д.) с универсальным образцом.

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 10. Наука позднего Модерна
Теория суперструн
Вестернологический тезис: Теория суперструн окончательно отказывается от принципа экспериментального подтверждения, эмпиризма и материализма, она берет в качестве критерия «научности» и «строгости» когерентность и корректность математических построений, фактически никак не зависящих от реальности. Здесь полностью исчерпывается принцип наглядности и опытного доказательства, и физические построения окончательно приобретают метафизическую природу, хотя и отказывающуюся соответствовать классическим формам религии и метафизики. Это означает прямой переход к парадигме Постмодерна.

Глава 11. Политический Модерн позднего Запада
Три политические идеологии позднего Модерна
В период интенсивного Модерна на Западе окончательно оформляются три основные политические идеологии. Все они были порождением Нового времени и воплощали, хотя и по-разному и даже с разным знаком, дух Модерна. Эти три идеологии с различными нюансами исчерпывают потенциал политических теорий, сложившихся на Западе, и как и все остальные продукты западной истории и культуры считаются сегодня универсальными и нормативными в контексте всего человечества.
Эти политические идеологии таковы:
● либерализм (правый и левый),
● социализм (включая как марксизм, коммунизм, так и социал-демократию),
● национализм (включая итальянский фашизм, германский национал-социализм и иные разновидности «третьего пути»– национал-синдикализм Франко, «хустисиализм» Перона, режим Салазара и т. д.).
Они бились между собой не на жизнь, а на смерть, формируя, по сути, всю драматическую и кровавую политическую историю ХХ в.
Первая политическая теория – либерализм. Он возник первым (еще в XVIII веке) и оказался самым устойчивым и успешным, победив в конце концов своих соперников в исторической схватке. Этой победой он доказал помимо всего прочего и состоятельность своей претензии на полноту наследства эпохи Просвещения. Сегодня очевидно: именно либерализм точнее всего соответствовал эпохе Модерна. Хотя ранее это оспаривалось (причем драматично, активно и иногда убедительно) другой политической теорией – коммунизмом.

...К концу ХХ в. из трех политических теорий, способных мобилизовать многомиллионные массы на всем пространстве планеты, осталась только одна – либеральная.
Субъектом коммунизма был класс. Субъектом фашизма – государство (в итальянском фашизме Муссолини) или раса (в национал-социализме Гитлера). В либерализме субъектом выступал индивидуум, освобожденный от всех форм коллективной идентичности, от всякой «принадлежности».

Вестернологический тезис: Сведение всех возможных современных политических идеологий, систем и режимов к трем группам – либерализм, социализм и национализм – является произвольной аксиоматикой западноевропейского Модерна, жестко закрывающего возможность для построения, развития, защиты и апологии иных политических теорий, новых субъектов и онтологий, не соответствующих узким критериям этих трех идеологий, сложившихся на Западе в период (преимущественно позднего) Модерна. Отсюда установка на то, чтобы истолковывать иные альтернативы (если они не являются либеральными), сводя их к «тоталитаризму» или «авторитаризму», и далее к «фашизму» и «коммунизму». Любая политическая идеология, не похожая на политический либерализм, к какой бы цивилизации она ни принадлежала, рассматривается именно в такой искаженной и пристрастной перспективе.

Либерализм и его метаморфозы
Либерализм – это политическая, экономическая философия и идеология, воплощающая в себе главные силовые линии Нового времени, эпохи Модерна:

● политические и социальный номинализм, атомизм;
● понимание человеческого индивидуума как меры вещей;
● убежденность в священном характере частной собственности;
● утверждение равенства возможностей как морального закона общества;
● уверенность в «договорной» («контрактной») основе всех социально-политических институтов, включая государство;
● упразднение любых государственных, религиозных и сословных авторитетов, которые претендуют на «общеобязательную истину»;
● разделение властей и создание общественных систем контроля над любыми властными инстанциями;
● создание «гражданского общества» без сословий, наций и религий вместо традиционных государств;
● главенство рыночных отношений над всеми остальными формами политики (тезис «экономика – это судьба»);
● убежденность в том, что исторически путь западных народов и стран есть универсальная модель развития и прогресса для всего мира, которая должна быть в императивном порядке взята за эталон и образец.
Именно эти принципы лежали в основе исторического либерализма, развивавшегося философами Локком, Миллем, Кантом, позже И. Бентамом, Б. Констаном вплоть до неолиберальной школы ХХ века Фридриха фон Хайека и Карла Поппера.

...Напротив, «свобода от» описана подробно и имеет догматический характер. Освободиться либералы предлагают от:
● государства и его контроля над экономикой, политикой, гражданским обществом;
● церкви с ее догмами;
● сословных систем;
● любых форм общинного ведения хозяйства;
● любых попыток перераспределять теми или иными государственными или общественными инстанциями результаты материального или нематериального труда (формула либерального философа Филиппа Немо, последователя Хайека: «Социальная справедливость глубоко аморальна»);
● этнической принадлежности;
● какой бы то ни было коллективной идентичности.

...«Нация» понималась как совокупность граждан государства, в котором воплощается контракт населяющих его индивидуумов, объединенных общей территорией проживания и общим экономическим уровнем развития хозяйства. Ни этнический, ни религиозный, ни сословный фактор значения не имели. Такое «государство-нация» (État-nation) не имело ни общей исторической цели, ни определенной миссии. Оно представляло собой своего рода «корпорацию» или предприятие, которое создается по взаимному соглашению его участников и теоретически может быть на таких же основаниях и распущено. В терминах «общественного договора» нация – это совокупность учредителей и держателей акций государства.
Европейские нации вытесняли религию, этносы и сословия на обочину, считая это пережитками «темных веков». В этом отличие либерального национализма от иных его версий – здесь не признается никакой ценности за этно-религиозной или исторической общностью, акцент ставится лишь на выгоды и преимущества коллективного договора индивидуумов, учредивших государство по конкретным прагматическим соображениям и способных в иных ситуациях его реформировать, разделить или даже распустить.

Вестернологический тезис: Либерализм, ставший в течении ХХ века главной политической идеологией Запада, является самым законченным и радикальным выражением номинализма, атомизма, индивидуализма, которые определяют основной вектор всей культуры западноевропейского Модерна. Упразднение всех форм коллективной идентичности (всех универсалий, эйдосов), положенное в основу политической практики либерализма, постепенно становится все более настойчивым.

Генезис и фазы либерализма
...Корни либеральной (=капиталистической) системы уходят в схоластический спор об универсалиях. «Номинализм» заложил основу будущего либерализма – и в идеологии, и в политике, и в экономике. Человек здесь мыслился именно индивидуум – и ничем больше, а все формы коллективной идентичности (религия, сословия и т. д.) подлежали упразднению. Также и вещь рассматривалась как абсолютная частная собственность, как именно конкретная отдельная вещь, которую было легко приписать как собственность тому или иному индивидуальному владельцу.
Номинализм возобладал прежде всего в Англии, получил широкое распространение в протестантских странах и постепенно стал основной философской матрицей Нового времени – в религии (индивидуальные отношения человека с Богом), в науке (атомизм и материализм), в политике (предпосылки буржуазной демократии), в экономике (рынок и частная собственность), в этике (утилитаризм, индивидуализм, релятивизм, прагматизм) и т. д.

...Первая фаза заключалась во внедрении номинализма в сферу религии. Это произошло еще в эпоху перехода от средневекового общества к Модерну. Коллективную идентичность Церкви, как ее понимал католицизм (и в еще большей мере православие), протестанты заменили отдельными индивидуумами, которые могли отныне толковать Священное Писание, опираясь только на свой рассудок и отвергая любую традицию. Так многие аспекты христианства – таинства, чудеса, ангелы, посмертное вознаграждение, конец света и т. д. – были пересмотрены и отброшены как не соответствующие «рациональным критериям».
Церковь как «мистическое тело Христа» была разрушена и заменена клубами по интересам, создававшимся по свободному согласию снизу. Это породило множество спорящих друг с другом протестантских сект.

...Новые противники либерализма относились уже не к инерции прошлого, как на предыдущих стадиях, а представляли собой модернистские проекты, сложившиеся на самом Западе. Но они также строились на отвержении индивидуализма и номинализма. Это было ясно осмыслено теоретиками либерализма – прежде всего Хайеком и его учеником Поппером, которые объединили «коммунистов» и «фашистов» под общим названием «врагов открытого общества». И начали с ними смертельную войну.
Тактически использовав Советскую Россию, капитализму вначале удалось справиться с фашистскими режимами, и это стало идеологическим результатом Второй мировой войны. Последовавшая за этим «холодная война» между Западом и Востоком к концу 80-х годов ХХ века завершилась победой либералов над коммунистами.
Так проект освобождения индивидуума от всех форм коллективной идентичности и «идеологический прогресс» в понимании либералов прошел еще одну стадию. В 90-е годы либеральные теоретики заговорили о наступившем «конце истории» (Ф. Фукуяма) и о «однополярном моменте» (Ч. Краутхаммер).
Это стало ярким доказательством вступления капитализма в свою наиболее продвинутую фазу – в стадию глобализма. Собственно, именно в это время в США у правящих элит и восторжествовала стратегия глобализма – намеченная еще в Первую мировую войну 14 пунктами Вильсона, но по итогам «холодной войны» объединившая элиту обеих партий – как демократов, так и республиканцев, представленных преимущественно «неоконсерваторами».

...По мере успехов институционализации норм гендерной политики и успехов массовой миграции, атомизирующей население в странах самого Запада (что также вписывается полностью в идеологию прав человека, оперирующей с индивидуумом без учета его культурных, религиозных, социальных или национальных аспектов), стало очевидным, что либералам остается сделать последний шаг – и упразднить человека.
Ведь человек – это тоже коллективная идентичность, а значит, ее следует преодолеть, отменить, упразднить. Этого требует принцип номинализма: «человек» – это только имя, пустое сотрясение воздуха, произвольная, а поэтому всегда спорная классификация. Есть лишь индивидуум, а человеческий или нет, мужской или женский, религиозный или атеистический – это зависит от его выбора.
Таким образом, последний шаг, который осталось сделать либералам, прошедшим многовековой путь к своей цели, заменить людей – пусть частично – киборгами, сетями Искусственного Интеллекта и продуктами генной инженерии. Human optional логически следует за gender optional.
Эта повестка уже вполне предвосхищена постгуманизмом, постмодернизмом и спекулятивным реализмом в философии, а технологически с каждым днем становится все более реалистичной. Футурологи и сторонники ускорения исторического процесса (акселерационисты) уверенно смотрят в ближайшее будущее, когда Искусственный Интеллект станет сопоставим по основным параметрам с человеческим. Этот момент называется Сингулярностью. Ее наступление прогнозируется в пределах от 10 до 20 лет.

Вестернологический тезис: Исторический вектор становления либерализма как политической идеологии, проходя различные стадии, в ХХ веке подошел к радикальным формулам о необходимости освобождения индивидуума от пола и даже от принадлежности к человеческому виду (постгуманизм, трансгуманизм).

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 9. Философия позднего Модерна
Хайдеггер
...При этом «забвение о бытии», упущение его из виду не позволяют человеку существовать аутентично. В потоке рутинных забот, к которым Хайдеггер относит и науку, и политику, и производство, и даже обычную философию (такую как логический позитивизм, «здравый смысл» и т.д.), Dasein функционирует отчужденно, что придает его экзистенциалам видимость самостоятельных материальных вещей. Это и есть источник западноевропейского нигилизма, который только сгущается и прогрессирует. Хайдеггер называл такое неаутентичное существование собирательной фигурой «das Man», от немецкого выражения «man denkt», «man trinkt» – что означает «думают», «пьют» – без уточнения, кто именно (англ. they think, they drink, фр. on pense, on boit и т.д.). «Das Man», полностью отчужденные формы жизни полностью поглотили современный Запад, не оставив ни малейшей возможности выйти из-под их жесткого контроля.
«Другое начало» Хайдеггер мыслит как воспоминание о бытии и переход в аутентичное существование. В разные периоды своей жизни он менял свою точку зрения на близость и даже саму возможность такого перехода, который он называл также «пришествием последнего Бога». В конце жизни он склонялся к тому, что Запад обречен и его уже никто не может спасти, а человечество в скором времени окончательно превратится в коллективный «das Man», характерные черты которого у Хайдеггера живо напоминают современный Искусственный Интеллект и систему жесткого контроля над обществом в глобальном масштабе. Либеральную идеологию Хайдеггер считал наиболее отчужденной и опасной, хотя отвергал и коммунизм, а национал-социализм подвергал критике справа.

«Вестернологический тезис: Хайдеггер подвел черту под европейской философией Нового времени и поставил проблему преодоления нигилизма и «другого начала». Идеи Хайдеггера оказали решающее влияние на Постмодерн, а его критика западноевропейской цивилизации сделала его философию чрезвычайно популярной в незападных культурах (прежде всего в Китае), вставших на путь «деколонизации сознания» и борьбы с интеллектуальной гегемонией.

Глава 10. Наука позднего Модерна
Первые сомнения в классической механике
Вестернологический тезис: Интенсивный Модерн в науке и прежде всего в теоретической физике постепенно приходит к тому, что положения классической механики Галилея-Ньютона оказываются неточными. Эта тема разрабатывается параллельно в нескольких школах, подготавливая почву для формулировки теории относительности и квантовой механики, которые с двух разных сторон фактически радикально изменят научную картину мира.

Квантовая механика
...К Юнгу же обращается и другой знаменитый физик, внесший огромный вклад в квантовую механику, Эрвин Шреденгер, который, фактически, вплотную подошел к ясному осознанию того, что современная наука имеет дело с псевдологической абстракцией. В своей книге «Разум и материя» он ставит под вопрос то, что называет «принципом объективации». Шредингер поясняет, что он имеет в виду под этим принципом, в следующих выражениях:

Под этим я понимаю то, что часто называют «гипотезой реального мира», который нас окружает. Я утверждаю, что это равносильно определенному упрощению, которое мы приняли с целью решения бесконечно сложной задачи природы. Не обладая о ней знаниями и не имея строгой систематизации предмета, мы исключаем Субъект Познания из области природы, которую стремимся понять. Мы собственной персоной отступаем на шаг назад, входя в роль внешнего наблюдателя, не являющегося частью мира, который благодаря этой самой процедуре становится объективным миром.

Шредингер уточняет:

Материальный мир построен исключительно ценой изъятия из него себя, то есть разума, удаления его; разум не является его частью.

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 9. Философия позднего Модерна
Марксизм
...Важно, что Маркс полностью разделяет убеждение европейского Модерна в том, что судьба Запада есть нечто универсальное, и на этом основании поддерживает процесс колонизации – в частности, британскую колонизацию Индии. Капитализм создает предпосылки для интернационализма, а пролетариат должен быть интернациональным, поскольку этот класс определяется только тем, что он состоит из наемных рабочих, лишенных собственности на средства производства, а все остальные признаки ему чужды. В этом отношении марксизм является типичным западоцентричным учением.
В отношении либеральной политэкономии Смита и Рикардо Маркс принимает их анализ капитализма, солидаризуясь с буржуазной логикой против меркантилистов и физиократов, соглашаясь, что в Модерне именно производство и торговля, а также финансы являются главным источником богатства в капиталистической системе. Маркс следует за этой логикой и прогнозирует, что капитализм станет глобальным явлением и распространится на всю планету. Но он категорически оспаривает тезис либералов, что по мере развития технических средств производства и расширения свободной торговли и свободного предпринимательства все население будет только богатеть и становится все более зажиточным. Он отвергает тезис о том, что все станут в конце концов средним классом, утверждая обратное – богатые будут богатеть, нищие становится еще более нищими (это замечание, впрочем, принадлежит Гегелю), а классовые противоречия только обострятся, пока не перейдут в настоящий антагонизм и не начнется полноценная классовая борьба. Это Маркс объясняет через механизм присваивания прибавочной стоимости (либеральные противники Маркса отрицают само это понятие).
В своей знаменитой работе «Капитал» Маркс дает доскональный анализ капиталистической системы, делая вывод о том, что рано или поздно она придет к фатальному кризису и будет уничтожена пролетариатом в ходе мировой революции.
Маркс оказал огромное влияние на философию, социологию и политику позднего Модерна, став практически синонимом «критической традиции», дающей радикальные и революционные ответы на все проблемные моменты становления буржуазного общества. Социология как наука многим обязана Марксу, который считал, что идеи имеют общественный характер и отражают баланс производительных сил и системы производственных отношений, а также зависят от того, кому принадлежит собственность на средства производства. На этом принципе были построены и социалистические учения, взятые на вооружение многими политическими партиями.
В СССР и в Китае ХХ века, а также в ряде стран Европы, Азии, Африки и Латинской Америки марксизм стал официальной идеологией, и политические партии, его исповедовавшие, добились политической власти и установили соответствующие политические режимы.

Вестернологический тезис: Философия Маркса, с одной стороны, является прямым продолжением западноевропейского Просвещения и полностью согласна с ним универсализме Запада, вере в прогресс, материализме и атеизме; с другой стороны, критика капитализма и буржуазии, восторжествовавших на Западе, стала привлекательной для незападных культур, стремившихся освободиться от его влияния, политической, идейной и экономической гегемонии. Поэтому социалистические революции победили не на самом Западе, как предсказывал Маркс, а в традиционных обществах, стремящихся к оборонной модернизации – в России, Китае, странах Азии, Африки и Латинской Америки. Критический потенциал марксизма был перетолкован здесь в особом ключе – в отрыве от ортодоксии.

Ницше: нигилизм Модерна и Вечное Возвращение
...Для Ницше высшей ценностью является жизнь и ее могущество. Соответственно, там, где жизнь подвергается какому-то давлению, сдерживанию, укрощению, ограничению, там и следует искать корни нигилизма.
В своей эпохе позднего Модерна Ницше фиксирует нигилизм как открытое явление, как суть истории, ставшую прозрачной. Именно поэтому он относится к нигилизму двойственно: это не просто сбой или патология, случайность или частность – это судьба, трагическая судьба духа (сознания, мышления), ведущего сквозь века непримиримую войну с жизнью.
Обнаружение ничто для Ницше – не катастрофа, скорее, наоборот: впервые проблема ставится ясно, а значит, вызов требует ответа; вскрывшаяся болезнь логически приводит к поиску излечения.
Исток нигилизма состоит в том, что, по словам Ницше, «Бог умер». Средневековые представления традиционного общества рухнули и, как считает Ницше, восстановлению не подлежат. Но вместе с ними канули в прошлое и все ориентиры, принципы, аксиомы, правила, которые ранее имели священное обоснование. Раз Бога нет, то нет ничего. А все остальное – лишь прикрытие для ничто.

...Ницше констатировал провал европейского человечества, его историческую исчерпанность, его тщету, ставшую особенно явной именно в гуманизме, когда человек показал, на что он способен, будучи освобожденным от «ярма» – оказалось, что он способен лишь на низость. На его место должен был отныне прийти Сверхчеловек. В «Предисловии» к «Так говорил Заратустра» Ницше говорит об этом: «Человек есть переход и нисхождение (гибель)».
Человек призван погибнуть, чтобы освободить место тому, кто приходит на его место. Человек не цель, а средство, путь, стрела тоски, брошенная на тот берег, момент становления.
...
Вестернологический тезис: Философия Ницше нанесла серьезный удар по буржуазному самосознания западноевропейского общества Модерна, вскрыв его нигилистическую природу и представив Новое время не как пик прогресса, а как фазу предельного истощения творческих сил и жизненного начала. Это стало важнейшей составляющей интенсивного Модерна, обнаружившего в своем основание чистое ничто, «растущую пустыню». Предложение по преодолению нигилизма через обращение к Сверхчеловеку получило самые разные толкования. Принцип деления культур на аполлонические и дионисийские стал важнейшим инструментом культурологии и антропологии, в том числе и для интерпретации незападных культур.

Фрейд
...Все это Фрейд в целом принимал, но специфика его собственной теории состояла в том, что он отказывался считать рациональную сторону сознательной деятельности автономной и исчерпывающей все содержание психики перед лицом внешней объективной реальности. Фрейд ввел новую инстанцию – «Оно», бессознательное. «Оно», по Фрейду, – это изначальная матрица «Я», где содержится базовая информация, предопределяющая алгоритм всего индивидуального существования человека. Таким образом, рациональное индивидуальное «Я» мыслится им не как причина и источник мышления, но как инстанция, где отражаются процессы совсем иного порядка. В отличие от материалистов Фрейд полагает, что эти процессы имеют не физическую, но психическую природу, то есть заключены внутри субъекта, хотя при этом не являются рациональными, и даже напротив, постоянно атакуют структуры рациональной личности, заставляя их защищаться.

...Фрейда относят к философам подозрения потому, что он ставит под сомнение ценность рациональной деятельности, считая, что ее содержание формируется в более глубоких и темных слоях психики, а то, что люди считают «мыслями», есть продукты отражения, вытеснения, запрещения и подавления смутных и чаще всего диких желаний, категорически осуждаемых обществом. Таким образом в контексте интенсивного Модерна Фрейд подрывает значение классической рациональности как таковой.

Вестернологический тезис: Фрейд поставил под сомнение веру в человеческую рациональность, на которой зиждились аксиомы западноевропейского Модерна, и поставил в центре внимания «бессознательное». Это во многом предопределило культуру позднего Модерна, но смысл такого смещения становится понятным только если учесть ту роль, которую разум стал играть в атеистической, рационалистической и материалистической цивилизации современного Запада.

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 7. Просвещение
Роль масонства во Французской Революции
Масонство накануне Революции становится во Франции мощной политической силой. Масонство проникает во Францию из Англии и довольно быстро становится ведущей интеллектуальной, культурной и политической силой. Его идеологией становится парадигма Просвещения, а целью – практическое изменение политического порядка во Франции и в Европе в целом для упразднения монархии, ниспровержения церкви и превращения крестьянства в городской пролетариат, установления Республики и полной секуляризации науки, образования и культуры.
Практически все деятели Просвещения, энциклопедисты и все предводители Французской Революции, воплотившие их идеи в жизнь, были выходцами из масонских лож.
Так в масонскую ложу «Девять Сестер» был в старости посвящен Вольтер. Масоном был и Ж.-Ж. Руссо, а также крупные идеологи Просвещения: Кондорсе, Дидро, д’Аламбер, Монтескье, Гольбах и т.д.
Великая Французская революция, по сути, стала первым массовым политическим успехом революционного масонства, окончательно опрокинувшего остатки средневекового режима и установившего политический строй, строго соответствующий духу европейского Модерна.

Вольтер: «раздавить гадин»у и «запретить народу думать»
Вестернологический тезис: Философская линия, идущая от Вольтера, является идеологической основой для либерального консерватизма, отвергающего традицию, христианство и Средневековье, но при этом воспевающего скептически ориентированную аристократию и всевластие «просвещенного» монарха в противовес «темному народу», вызывающему лишь презрение. В позднем Модерне это станет отличительной чертой либеральной идеологии.

Глава 8. Поздний Модерн
От раннего Модерна к позднему
...Ранний Модерн был озабочен прежде всего борьбой с традиционным обществом, разрушением и осмеянием всего «старого», критикой Средневековья и всех его отличительных признаков (теоцентризм, религия, Империя, иерархия, мистика, вечность, бессмертие души и т.д.), а также распространением всего «нового» в самой Европе и за ее пределами, в масштабе колониальных владений. При этом сами основания Модерна подчас были намечены довольно приблизительно, аргументировались поверхностно и быстро превращались в догмы и аксиомы, не подлежащие постановке под вопрос. Сомнению подвергалось все «старое», все «новое» считалось истинным уже потому, что оно «новое». Такая логика проистекала из идеологии прогресса, но и она не столько доказывалась, сколько настойчиво внедрялась как нечто само собой разумеющееся. Столь же «очевидным» было, что
● прогресс, лучше, чем традиция и сохранение ценностей;
● земля, чем небо;
● человек, чем Бог;
● материя, чем дух;
● рассудок, чем вера;
● равенство, чем иерархия;
● демократия, чем сословное общество;
● буржуазия, чем священство, дворянство и крестьянство;
● эгоизм, чем альтруизм;
● либерализм, чем дисциплина;
● торговля, чем пахота земли;
● техническое развитие, чем духовное;
● город, чем деревня;
● телесная жизнь, чем бытие души;
● время, чем вечность;
● движение, чем покой;
● Галилей и Ньютон, чем Аристотель;
● масонство, чем церковь;
● светскость, чем религиозность и т.д.

Ранний Модерн интерпретировал предложение Декарта «сомневаться во всем» как «во всем, кроме себя самого». В этот период идет стремительное формирование новых канонов в философии, науке, политике, искусстве, экономике, где главный акцент ставится на прямом переворачивании прежних ценностей. Новое время последовательно и системно отрицает западноевропейское Средневековье, а также все ему предшествовавшее – культуру раннего Средневековья (общего для Запада и Востока), греко-римскую культуру, Платона и Аристотеля. Из Возрождения берется секуляризм, материализм, ориентация на чувственность и телесность, акцент на земной жизни. Из протестантизма – индивидуализм, опора на рассудок и выносимые им суждения как высший критерий, теория социального контракта. При этом католическая линия Возрождения и платонизм отходят на второй план, равно как и мистические мотивы, свойственные ранней Реформации и ее предшественникам, Рейнским мистикам или Уиклифу.

Доведение Модерна до совершенства
Далее следует вторая волна – Поздний Модерн. В этот период происходит доведение основных векторов, сформулированных в раннем Модерне, до логического конца. Так,
● прогресс распространяется на все сферы жизни – технику, социальные преобразования, политику, где окончательно упраздняются элементы традиционного общества и сдерживающие факторы;
● о небе (как о метафизической вертикальной ориентации) полностью забывают, все заботы и интересы сосредоточены на земных делах, а атеизм становится безусловной цивилизационной догмой;
● религия и ее институты либо уничтожаются, либо смещаются на далекую периферию общества, в центре внимания оказывается только и исключительно человек;
● материализм вытесняет любые отсылки к духу, даже картезианский субъект-объектный дуализм отменяется в пользу эмпиризма и материалистического монизма;
● рационализм и позитивизм полностью вытесняют все связанное с традиционной верой, замещая ее абсолютным доверием к наукам;
● полностью упраздняются традиционные сословия, остается лишь один класс – буржуазия (крупная, средняя и мелкая), хотя марксисты выделяют еще и второй антагонистический класс (промышленный пролетариат), параллельно в обществе устанавливается императив равенства (или равенства возможностей как в капитализме, или действительное имущественное равенство – как в коммунистических режимах);
● демократия побеждает практически во всех странах – либо либеральная (на Западе и у его сателлитов), либо народная – в социалистическом лагере;
● индивидуалистический принцип «свободы от» становится идеалом, любые формы дисциплины и принуждения рассматриваются как «тоталитарные», подвергаются критике и приговариваются упразднению – теория «тоталитаризма»;
● в либеральных режимах реализуется программа избавления индивидуума от всех форм коллективной идентичности, эгоистический нарциссизм и гедонизм возводятся в норму;
● вся экономика становится рыночной с преобладанием финансового (третичного) сектора, который становится непропорционально более значимым, не только чем аграрный (первичный сектор), но и чем промышленное производство (вторичный сектор);
● под развитием понимается только и исключительно материально-техническое, прикладное, повышающее уровень комфорта, удобства и совершенствующее эффективность новых и все более смертоносных вооружений;
● большинство человечества под влиянием западного Модерна переходит из сел в города и тяготеет к тому, чтобы перевесить остающихся в деревнях, а на самом Запад происходит тотальная урбанизация;
● человек окончательно сведен к его телесности, отсюда – постоянно растущее внимание именно к телу, телесным ощущениям и проявлениям, вплоть до проектов по его искусственному улучшению (стремительный рост фармакологии, медицины и вплоть до телесных трансформаций через генетику, пластическую хирургию и т.д.);
● бытие окончательно помещается во время, термин «вечность» вообще перестают употреблять в серьезных научных работах (если речь не идет о ретроспективе и истории идей);
● скорость становится главной заботой западной цивилизации, а придание всем процессам (как социальным, так и техническим) ускорения считается мерой прогресса и развития;
● классическая механика становится основной преподавания физики в средней школе большинства западных или западно-ориентированных обществ, Аристотель окончательно исчезает из учебных программ;
● масонство достигает полного торжества своего мировоззрения, разделяется на умеренные (как Вольтер) и радикальные (как Руссо) формы, определяет основные нормы науки, культуры и политики, а позднее постепенно исчезает как нечто самостоятельное, поскольку поставленные им изначально цели полностью реализованы;
● секуляризм становится единственным нормативом организации общества, и считаются легитимными только те политические, образовательные и социальные системы, которые основаны на принципе светскости.
Поздний Модерн оказывается в новой цивилизационной ситуации по сравнению с ранним Модерном. Он соотносится в исторической ретроспективе не с Премодерном, не с традиционным обществом, сохраняющим отдельные элементы Средневековья, но с ранним Модерном, который уже эти элементы преодолел, упразднил, уничтожил или сместил на периферию. Поэтому теперь нет нужды для критики «старого» в смысле традиционного общества, а сам Модерн в его изначальной версии становится той платформой, от которой теперь отталкивается западная цивилизация, все более настойчиво претендующая на универсальность и единственность. Успехи Модерна считаются настолько убедительными, что его основания и принципы окончательно принимаются за нечто абсолютное. Энциклопедия полностью замещает собой «Библию», природа и человеческий рассудок замещают Бога, а материалистические и атеистические учения и научная картина мира приобретают статус истин в последней инстанции.
Поэтому поздний Модерн уже намного меньше внимания уделяет собственно полемике с Традицией и сосредотачивается целиком на доведении всех принципов, заложенных еще в экстенсивном Модерне, до логических пределов, и на воплощении идей и проектов Просвещения в действительность.
Вестернологический тезис: Поздний Модерн реализует идеи и проекты раннего Модерна в глобальном масштабе, перестраивая до основания западную цивилизацию, окончательно оторванную от своей собственной традиции, и распространяя эти формы, отражающие особенность исключительно западного общества, на все остальное человечество как нечто универсальное.

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 5. Колониализм
Рабовладение как практика европейского Модерна
Рабство стало неотъемлемой частью колониализма, особенно в контексте атлантической торговли. Рабство как институт практически исчезло в христианскую эпоху или было крайне периферийным явлением. Массовым оно стало именно в эпоху Модерна, когда западный колониализм превратил его в глобальную систему эксплуатации.
Атлантическая работорговля (треугольная торговля) возникла в XVI веке и достигла пика в XVIII веке. Европейцы (португальцы, испанцы, англичане, французы, голландцы) покупали захватывали рабов, устраивая на них настоящую охоту, погружали в трюмы кораблей, совершенно неприспособленных к транспортировке живых людей, где они массового гибли во время перевоза через Атлантику в ужасных условиях. Смертность достигала 20%. В Америке их продавали (поодиночке в США и группами в Латинской Америке) частным владельцам, где они становились их собственностью. Рабовладельцы могли поступать с ними как с животными – бесплатно эксплуатировать, наказывать, пытать, насиловать, убивать. Рабы трудились на плантациях сахарного тростника, табака, хлопка и кофе на условиях, не сильно отличающихся от домашнего скота.
Атлантическая работорговля (треугольник: Европа–Африка–Америка) к 1800 году перевезла 12–15 млн африканцев с пиком в XVIII в. (6–7 млн). Британия транспортировала 3,3 млн рабов, генерируя прибыли до 5–10% годового ВВП (около 2–4 млн фунтов стерлингов ежегодно).
В процессе работорговли в XVIII веке стала доминировать Англия – через Королевскую африканскую компанию, транспортируя миллионы рабов в Вест-Индию и Северную Америку. Общий объем торговли оценивается в 12–15 миллионов человек.
Рабство оправдывалось расистскими теориями, такими как «бремя белого человека».
Великобритания запретила работорговлю только в 1807 году, но сам институт рабства в Британской Империи просуществовал официально до 1833 года.
США отменили рабство еще позже – лишь в 1865 году после Гражданской войны. Политика сегрегации и апартеида по цвету кожи сохранялась в США до 60-х годов ХХ века, а в ЮАР апартеид официально был отменен только в 1994 году.
Вестернологический тезис: Рабовладение в массовом индустриальном объеме является феноменом западноевропейского Модерна, где ведущую роль играла Британская Империя.

Колониализм как явление глобализации
Колониализм можно рассматривать как раннюю форму глобализации – процесса интеграции мира через экономику, культуру и политику с установлением единой общей парадигмы на основе западноевропейской цивилизации Нового времени.

...Параллельно  шла  и  культурная  глобализация:  распространение европейских языков, и прежде всего английского. В колониях насаждались упрощенные,  прагматически  ориентированные  на  стирание  древней идентичности  формы  «христианства»,  активно  внедрялись  европейские правовые системы, политические институты.

Колониальная  глобализация  была  построена  на  эксплуатации, расистской идеологии (часто в сочетании с либерализмом) и неравенстве.

Вестернологический тезис: Современная глобализация есть прямое продолжение колониализма и основана на том же главном принципе – навязывании цивилизационных принципов современной западноевропейской цивилизации всем остальным народам земли в качестве универсального эталона при доминации самого Запада и в его интересах.

Колонизация и капитализм
...Европейские либеральные теоретики (в частности, Адам Смит) полностью игнорируют значение рабского труда и то обстоятельство, что «свободный рынок» изначально опирался на принуждение, усиливая неравенство – африканское население из-за работорговли сократилось на 20 млн. человек.
Евроцентризм экономических учений скрывал истинный вклад неевропейских народов: индийский текстиль и китайский фарфор стимулировали европейские инновации, но представлялись как «пассивные»
ресурсы.

Вестернологический тезис: Успехи в развитии европейской экономики намного более тесно связаны с эксплуатацией колоний и использованием рабского труда, чем утверждают западные экономисты.

Глава 6. Европейский капитализм XVI–XVIII веков
Феномен капитализма
Важнейшим отличием западноевропейского Модерна является феномен капитализма. Это была новая форма экономики, окончательно сложившаяся именно в Европе Нового времени, хотя ее городской (торговый и ремесленный) класс существовал в разных обществах и в разные эпохи. Однако никогда он не становился доминирующим и не перестраивал всю структуру общества, начиная с хозяйства и заканчивая идеологией, на свой лад. Это произошло лишь в эпоху Модерна. Капитализм – чисто западное явление, и он возник как раз в тот момент, когда западная цивилизация прервала связи с традицией, религией, средневековым укладом и была реорганизована на радикально новых началах. Европейский капитализм стал наиболее наглядным выражением этот перехода, который практически во всех сферах представлял собой полное переворачивание традиционных для Западной Европы, христианской цивилизации и греко-римской культуры ценностей. Именно поэтому вполне справедливо считать капитализм революционным явлением: в нем ниспровергалось прошлое Европы и утверждалась совершенно новая всеохватывающая реальность, постепенно ставшая претендовать (как и остальные стороны европейского Модерна) на всеобщесть и универсальность.

Вестернологический тезис: Капитализм представляет собой исключительно западноевропейское явление эпохи Модерна. Он возникает в период перехода от Позднего Средневековья к Новому времени и постепенно становится главной и претендующей на единственность, универсальность и нормативность формой хозяйственного уклада в масштабе всего человечества.

Возрождение и морская торговля как предпосылки капитализма
...В XV веке, особенно в Италии и Нидерландах, развивались протокапиталистические формы: банковские дома (например, Медичи), двойная бухгалтерия и морская торговля. Бродель описывает капитализм как феномен, изначально ориентированный на планетарный масштаб и универсальность – Европа создает глобальную систему через Средиземноморье и Атлантику. Так, торговля специями и шелком с Востоком генерировала прибыли до 200–300% на инвестиции. Вместе с поставкой экзотических продуктов искусственно создавался и повышенный спрос на них. Поэтому с самого начала капитализм строился не просто на удовлетворение насущных потребностей, но на искусственной стимуляции спроса на предметы роскоши и излишества. С самого начала это искажало пропорции органичной экономики, где в основе лежит удовлетворение естественным потребностей людей – в пище, жилье, одежде и т.д.

...Сфера телесного еще в эпоху Возрождения существенно повысила свой социальный статус, и система ценностей постепенно стала смещаться в сторону материальности. Номинализм занижал значение духовных аспектов бытия и оставлял индивидуумов лицом к лицу с материальными предметами – и отныне присвоить их, превратить в объекты частной собственности становилось «естественной» жизненной целью.

Вестернологический тезис: Европейский капитализм представляет собой развитие повышенного внимания к материи и телесным вещам, что формирует одержимость ими и обращает интерес человека к земному и временному в отличию от духовного и вечного.

Буржуа как особый человеческий тип
Вестернологический тезис: Буржуа как социальный тип представляет собой аномалию по отношению к традиционному обществу, но эта особенность обнаруживается в том случае, когда представитель такого типа получает возможность устанавливать законы и правила для всего общества, стремясь превратить себя в универсальную норму.

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 4. Политика
Томас Гоббс: политический материализм и Левиафан
...Гоббс в полемике с Декартом формулирует радикальную версию законченного материализма, утверждая, что картезианское представление о res cogens, «думающей вещи», должно быть сведено к материальной субстанции, общей с res extensa, «протяженной вещью», то есть к пространству. Мир, по Гоббсу, есть перемещение в пространстве материальных тел, подчиняющееся законам геометрии и механики. В ходе этого механического перемещения и возникает феномен «сознания», корни которого уходят в стихию опыта и материальности. Материальное пространство, по Гоббсу, является базой реальности. В нем – в силу материальности – происходит объективное движение, из которого через сложные механизмы возникает нечто, подобное сознанию, что, в свою очередь, конституирует время – как нечто субъективное.
Определяя мышление, Гоббс отождествляет его с производством математической операции, основой которой является прибавление или вычитание.

Джон Локк: гражданское общество
...По Гоббсу, оказавшись в «естественном состоянии», индивидуум немедленно начнет действовать агрессивно, постоянно ущемляя в погоне за наживой и удовольствиями других индивидуумов, что ведет неизбежно к «войне всех против всех».
По Локку же, предоставленный самому себе эгоистический индивидуум сможет легко адаптироваться к окружающим условиям, осознать добровольно необходимость учета желаний и потребностей окружающих. Поэтому «естественное состояние» не так страшно, как считал Гоббс, и напротив, надо стремиться именно к нему, постепенно сокращая полномочия государства. Главное, утверждает Локк, закрепить то, что он называл «естественным правом» – в первую очередь, право на частную собственность, а также на передвижение, свободу совести, свободу слова и т.д. Индивидуализм на уровне субъекта требует своего коррелята на уровне объекта, им-то и становится «частная собственность».
Мир Локка индивидуализирован во всем – в нем есть только индивидуальные существа и распределенные между ними сегменты объекта, поделенные на единицы частной собственности. Но если, по Гоббсу, рациональность и способность к расчетливому мышлению гипостазируется в Левиафане, а частная собственность выступает как конкурентное поле эгоистической жажды наслаждения и обладания, то для Локка сама частная собственность является гипостазированным воплощением рациональности, и, становясь институтом, то есть правовой категорий, она способна заменить собой государство.

...Философские и политические взгляды Локка позднее были положены в основу идеологии либерализма, отцом-основателем которой его принято считать. Эта идеология предполагает, что общество должно стремиться к «естественному состоянию» (в понимании Локка), и что это и есть цель исторического прогресса и социального развития. Государство можно терпеть только до тех пор, пока оно является конституционным, основывается на разделении властей (именно Локк ввел принцип разделения властей на три – исполнительную, законодательную и федеративную, позднее судебную) и выполняет свою главную функцию – Просвещение. Если же государство не соответствует этим требованиям, то у общества есть право осуществить «демократическую революцию» (как при Кромвеле или в случае Славной Революции Вильгельма Оранского). Нормативное общество Локк называл «гражданским обществом» и рассматривал его возможность существовать вообще вне государства, но с обязательным сохранением «священной частной собственности», которая и будет выполнять функции главного института социального упорядочивания.
Локк оказал огромное влияние на всю философию европейского Просвещения – на большинство просветителей и идейных вдохновителей Великой французской революции (Вольтер, Кандильяк, Руссо) и на Канта. В Англии его идеи становятся вообще основополагающими, предопределяя во многом мировоззрение шотландцев Адама Смита или Дэвида Юма, а также всей английской (и шотландской) либеральной и позитивистской традиции.
Сегодня он выступает как отец-основатель того спектра либеральных идей, который в настоящее время рассматривается цивилизацией Запада и всеми обществами, находящимися под влиянием Запада, как набор универсальных правил и ценностей.
Современный голландский исследователь Международных Отношений Кеес ван дер Пийль называл это явление «хартлэндом Локка» (Lockean heartland). Это означает, что совокупность норм, представлений, симпатий и впечатлений от окружающей исторической реальности эпохи «Славной революции», положенных отдельным и вполне конкретным английским философом Джоном Локком в основание своих философских представлений, прошло исторически ряд трансформаций:
● вначале закрепившись в английском образованном и «просвещенном» обществе,
● далее – получив свое выражение в форме теории «свободной торговли» в работах А. Смита,
● воплотившись в морское могущество Британской Империи и
● достигнув, тем самым, огромного планетарного размаха, распространив свое влияние и на остальную Европу,
● а затем на США,
● и в течении ХХ века на весь мир вообще.
Сегодня тот же набор тезисов и аксиом стал, развертываясь по спирали, основой той идейной матрицы, которую воспринимает как нечто «естественное» и «само собой разумеющееся» почти все население планеты Земля. От территории Англии XVII века, которая и представляет собой «хартлэнд Локка» в изначальных историко-географических границах, эта модель постепенно распространилась на все человечество, предопределив основные моменты
● мировой глобальной идеологии (права человека, гражданское общество),
● политики (либеральная демократия),
● экономики (капитализм, свободная торговля),
● этики (индивидуализм, laissez-faire),
● науки (материализм, эмпиризм),
● техники (технический прогресс).

Вестернологический тезис: Философские идеи крайнего протестанта Джона Локка постепенно стали восприниматься как нечто «универсальное» и «всеобщее», а догматы либерализма, индивидуализма и «священной частной собственности» восприниматься как нечто само собой разумеющееся. На самом деле, мы имеем дело с одним из направлений западноевропейской мысли, сложившейся в Англии в радикально протестантской сектантской среде в период перехода от традиционного общества к обществу Модерна.