0 просмотренных постов скрыто
Военная кафедра МИФИ. Гл. 30. Азбука военного дела и Приказы о суровых наказаниях
Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ. Гл. 29. Беседы с Сократом
Старший преподаватель военной кафедры МИФИ Александр Иванович Карцев
Эх, хорошо быть военным: окончил военное училище, немного послужил в войсках - там, где какой-то неведомый Макар не гонял своих телят, повоевал, поступил в военную академию, еще немного послужил, окончил Академию Генерального штаба, вышел на пенсию. А после этого выращиваешь на даче огурцы, учишь уму-разуму детей, нянчишься с внуками. У разведчиков всё примерно так же, но немного по-другому. Ты так же всю жизнь учишься, служишь, воюешь, мотаешься по служебным командировкам. И некоторые из нас даже получают пенсию, а вот выйти на неё как-то всё не получается. Наверное, поэтому и говорят, что бывших разведчиков не бывает.
Вот и сейчас Сан Саныч готовит меня, старого, больного пенсионера на пятом десятке лет, к очередной командировке. На этот раз в Западную Европу. А контр-адмирал Ясеновенко Виктор Григорьевич и профессор Каменев Анатолий Иванович из Академии Генерального штаба проводят со мной в нашем подвале занятия по военному делу. Как говорится, для общего развития.
Всё это почему-то напоминает мне мои курсантские годы, когда на втором курсе училища наш спортивный взвод был освобожден от учебных занятий. А преподаватель высшей математики, участник Великой Отечественной войны, войсковой разведчик Василий Прокофьевич Балашов приходил по вечерам и по выходным в расположение нашей роты и занимался со мной своим предметом. И уговаривал меня перевестись в Физтех МГУ или в МВТУ имени Баумана. Говорил, что он договорится о переводе, и в науке я принесу больше пользы нашей стране, чем в армии. Слышать это было немного обидно: неужели я такой бесполезный для нашей армии, что только в науке от меня может быть хоть какая-то польза?
Хотя уроки Василия Прокофьевича не прошли даром. Благодаря этим урокам, в Афганистане я разработал очень эффективную систему огня, которая спасла жизни многих наших военнослужащих. А во время работы на военной кафедре МИФИ придумал интересную методику обучения стрельбе на звук. Но тогда я был командиром, позднее преподавателем, а сейчас, похоже, стал студентом.
Сан Саныч постоянно твердит, что разведчик должен всегда учиться и никогда не сдаваться. На самом деле, если почитать мои книги, в них слова «учиться» и «не сдаваться» встречаются, чуть ли не на каждой странице. Как говорится, с кем поведёшься. Вот и приходится мне снова садиться за школьную парту.
Говорят, что каждая война не похожа на предыдущую. Появляются новые образцы оружия, техники и приёмы ведения боевых действий. В принципе, это так. Но есть вещи, которые неизменны, и которые нужно всегда помнить. Даже если они из школьной программы. И не только из школьной.
Ведь почти каждый из нас помнит Закон Карла Бэра, о котором нам рассказывали на уроках географии, что правый берег рек в Северном полушарии Земли обычно выше левого. А значит, если есть такая возможность, в нашем полушарии вести наступление разумнее с севера на юг или с юга на север, чем с востока на запад.
Когда после выпуска из училища мне довелось работать на иранской границе, местные туркменские волки научили меня гулять по линии водораздела. А в Афганистане начальник штаба нашего полка Руслан Султанович Аушев, научил всех разведчиков игре «Царь горы» ― кто на горе, то и царь. С тех пор мы никогда не забывали об этой игре, планируя засады и боевые действия.
Но сегодня профессор Каменев Анатолий Иванович рассказывает мне о трудах древнекитайских стратегов, которые и сегодня выглядят более чем актуальными.
Старший преподаватель Академии Генерального штаба, профессор Каменев Анатолий Иванович в нашем повале рассказывает о своей Энциклопедии русского офицера и о трудах древнекитайских стратегов
Много веков назад великий Вэй Лао-цзы в одном из своих трактатов написал: "Земля - это средство обеспечения населения; [укрепленные] города - это средство защитить землю; битва - это средство защитить города. Поэтому, тот, кто следит, чтобы люди пахали землю, не будет голодать; тот, кто следит за обороной земель, не окажется в опасности; тот, кто отдает все силы сражению, не будет окружен. Эти три были основной заботой правителей прошлого, и среди них военные дела были главной.
Поэтому правители прошлого уделяли внимание пяти военным делам. Когда амбары не полны зерна, воины не выступают. Когда награды и поощрения не щедры, люди не воодушевлены. Когда лучшие воины не отобраны, войска не будут сильны. Когда оружие и снаряжение не подготовлены, сила их будет невелика. Когда награды и наказания несоответствующие, войска не будут им доверять. Если уделять внимание этим пяти, тогда встав [армия] сможет удержать, а пойдя, взять.
Государство [настоящего] правителя обогащает народ, государство гегемона обогащает чиновников. Государство, которое лишь выживает, обогащает высоких чиновников, а государство, которое вот-вот погибнет, обогащает лишь свои склады и амбары. Это называется "верх полон, а низ протекает". Когда придет беда, спастись будет невозможно.
Поэтому я говорю, что если приближать достойных и назначать на посты способных, то [даже] если времена неблагоприятны, обстоятельства будут выгодными. Если сделать законы ясными и быть внимательным, отдавая приказания, то даже без гадания на панцире черепахи или по стеблям тысячелистника удача повернется лицом. Если ценишь успех и прилагаешь усилия, то и без молитвы получишь благословение. Более того, сказано: "сезоны Неба не столь хороши, как выгоды Земли. Выгоды Земли не столь хороши, как гармония между людьми". То, что ценит совершенномудрый - это человеческие усилия, и это все!"
Сунь-цзы в своем трактате «Искусство войны» писал: «Самая лучшая война - разбить замыслы противника; на следующем месте - разбить его союзы; на следующем месте - разбить его войска». Первичной целью должно стать подчинение других государств без вступления в военный конфликт, а потому невоенные средства борьбы с внешним противником выдающиеся китайские полководцы ставили на первый план.
«Никогда еще не бывало, чтобы война продолжалась долго, и это было бы выгодно государству. Война любит победу и не любит продолжительности». Другими словами, «затяжка» войны сулит гибельные последствия не только чисто в военном смысле (враг использует это время для подготовки новых рубежей обороны, обучения своей армии, пополнения запасов оружия и боевой техники), но и в финансовом, и экономическом плане. А также в международных отношениях.
Вэй Ляо-цзы настаивал, что «карательные меры нужны против злых правителей и их приспешников, а не против населения, за исключением, пожалуй, случаев, когда вооруженные взрослые мужчины яростно нападают на войско». Он проповедовал мысль о сохранении полей и садов, отказ от разграбления городов и истребления населения, от порчи его домашней утвари. Следуя этому совету, китайские полководцы добивались быстрого умиротворения населения покоренной территории и тем самым уменьшали последствия потерь в случае противодействия населения победившей армии.
А Конфуций добавлял, что «Посылать на войну людей необученных - значит предавать их».
Всё это я уже читал в Науке побеждать Всеобщей хрестоматии полководческого искусства, написанной Анатолием Ивановичем, которую он подарил мне недавно. Но сегодня мы разбираем эти наставления применительно к нашей современной России. Это очень странно, но, похоже, что все наши нынешние российские политики и руководство страны прекрасно знают все эти наставления древнекитайских мудрецов и активно их используют в своей работе. Но делают всё почему-то ровно наоборот.
Анатолий Иванович говорит, что их «работа» очень похожа на государственную измену, за которую они должны нести самые суровые наказания. И приводит в пример «Приказы о суровых наказаниях», написанные Вэй Лао-цзы в третьем веке до нашей эры.
«Если полководец, командуя тысячей или более человек, выходит из сражения, сдает позиции или покидает поле боя и предает войска, его называют «государственным разбойником». Он должен быть казнен, семья его — уничтожена, его имя вычеркнуто из анналов, могилы его предков — вскрыты, а их кости выставлены на площади. Его дети обоих полов должны быть отданы в рабство государству».
― Китайское правительство до сих пор следует этим наказам по отношению не только к государственным преступникам, но и к коррупционерам, которые тоже считаются государственными преступниками. ― Анатолий Иванович вопросительно посмотрел в мою сторону. Видимо, ожидая, что я скажу. Ведь у нас все занятия построены в виде диалога. Так учебный материал усваивается лучше.
― Да, но судя по тому, что показывают по телевизору, коррупционеров в Китае меньше не становится.
― Главное, что их не становится больше. Серёжа, вы должны понимать, что борьба с коррупционерами и государственными преступниками, не разовая акция, а непрерывный процесс, требующий постоянного совершенствования работы государственной машины и законодательства. А лично вы, что бы предложили нашим китайским товарищам?
― Думаю, что расстрел ― это не совсем правильно. Он должен быть заменен на пожизненную работу на урановых рудниках или опасном производстве ― пусть искупают свою вину. Вместо «уничтожения семьи» должна производиться полная конфискация имущества и капиталов не только у самих коррупционеров или государственных преступников, но и у их ближайших родственников. А передача детей в рабство заменена на двадцать лет службы в армии (в льготном исчислении, в штурмовых подразделениях, это будет менее семи лет) или на вредном производстве ― для мальчиков. И двадцать лет работы санитарками в больницах или в военных госпиталях ― для девочек. Говорят, что дети не отвечают за преступления родителей. Это так. Но и безнаказанно пользоваться, украденным их родителями, они не должны. Зная об этом, дети подскажут своим родителям, что им не нужны дворцы, элитные автомобили и яхты, полученные преступным путём. И что их родителям быть коррупционерами не стоит.
― Да, занятное предложение по улучшению китайского законодательства, ― Анатолий Иванович, почему-то улыбнулся. ― Ладно, после перерыва наш адмирал тебе хочет что-то рассказать. А я пока прощаюсь. Дела.
Александр Карцев, http://kartsev.eu
Продолжение следует...
Показать полностью
2
Бывшие учебный корпус и общежитие академии Маймонида в Ново-Переделкино. За несколько месяцев до сноса
Это учебный корпус. Несколько фотографий из этого здания есть внизу поста
он же, но с другой стороны
между корпусом и общагой
Вид на общежитие
Общежитие. В новостях как-то раз мелькало из-за приезда туда омона и их драки с чеченскими студентами, которых после этого отчислили: подробнее https://msk1.ru/text/gorod/2025/05/02/75381608/
вид на учебный корпус
вид на общежитие
общага
Показать полностью
25
Собрал робота для бабушки
полный обзор на изобретателей Академии Инноваторов можно посмотреть на канале GARINISCH
Глава 1: Усталая вечность Ноктёрна
Солнечный луч, бледный и бесполезный, упал на её веки, заставив глаза открыться. Горло сжал короткий, спутанный вздох — отголосок падения из объятий кошмара.
Сны всегда возвращались к одному: спёртый воздух лондонского переулка, пропитанный угольной гарью и запахом влажного камня, и та пронзительная, жгучая точка в шее, от которой всё внутри сжималось в ледяной комок. Пятьдесят лет спустя призраки того вечера всё ещё оставляли на языке металлический привкус страха, тогда как вчерашний день не оставлял ничего.
Она подошла к зеркалу, и холод стекла словно просочился в кожу. В отражении — всё та же девушка, её ненастоящее семнадцатилетнее лицо. Но в глазах, этих зелено-жёлтых озёрах, плавала не детская наивность, а тяжёлая, осевшая на дно усталость, знакомая лишь очень старым портретам.
Механически, почти не глядя, она провела ладонями под ледяной струёй воды, пытаясь смыть липкие остатки сна. Капли, скатившиеся по шее, вызвали мурашки — единственное, что ещё могло заставить её тело что-то чувствовать. Затем — форма. Грубая ткань брюк, скрип пиджака, его бордовый цвет, казавшийся в сером утреннем свете цветом запёкшейся крови. Каждое движение было отточенным и безжизненным, ритуалом, утратившим всякий смысл.
Пальцы сами наткнулись на сапфировый кулон. Твёрдая огранка камня, его вечный, глубокий холод — единственное, что ощущалось реальным. Он был тяжёлым, как сотня прожитых лет, и единственно живым в ледяной пустоте её тела. Это была не просто вещь. Это был якорь, едва удерживающий её от полного растворения в бесконечном «теперь».
В столовой царила привычная, раздражающе буйная атмосфера человеческого утра. За соседним столом стипендиаты, пахнущие потом, мылом и здоровьем, с жаром обсуждали вчерашний футбол. Эйра смотрела, как один из них впился зубами в тост с клубничным джемом, и её чуть не передернуло. От сладкого запаха затошнило — он был пустым, лишённым какой-либо жизненной силы, словно аромат дешёвого пластика.
— Опять истязаешь себя, наблюдая за их буфетом? — Голос Кассандры прозвучал прямо над ухом, заставив Эйру вздрогнуть. Та поставила перед ней прозрачную колбу, где медленно перетекала тёмно-рубиновая жидкость. — Хватит. Пей свой «протеиновый коктейль».
— Я просто вспоминаю, каково это, — тихо ответила Эйра, принимая колбу. Пальцы сами собой сжались на прохладном стекле. — Чувствовать что-то, кроме этой вечной пустоты.
Она сделала маленький глоток. Охлаждённая кровь обожгла язык металлической остротой, напомнив о всех правилах Ноктёрна: амулет всегда при себе, охота запрещена, ассимиляция — любой ценой.
— Ты сегодня особенно бледная. Снова не смогла проснуться? — Кассандра скользнула на соседний стул. Её взгляд был колючим, уставшим. Она жила с Эйрой в одной комнате, но их сосуществование было ритуалом отчуждённой близости: Кассандра, чей дар провидения разрывал её изнутри, уходила на рассвете, когда Эйра наконец погружалась в тяжёлый, смертельный сон. Они не были подругами в человеческом понимании, но стали якорями друг для друга в этом море притворства.
— Слишком долго, — призналась Эйра, глядя на свои бледные пальцы. — Мне снилась та аллея. Снова.
— Забудь. Сегодня у нас первый урок у нового преподавателя, — Кассандра наклонилась ближе, и её шёпот стал едва слышным. — Эштон. Говорят, он невероятно стар. И, по слухам, чертовски красив.
Вдруг взгляд Кассандры помутнел, устремившись в никуда. Её пальцы судорожно сжали край стола, костяшки побелели.
— «Пламя волос... и пепел в глазах...» — её голос стал низким, беззвучным шёпотом, будто доносящимся из глубокого колодца. — «Он ищет того, что не вернуть... Боль... такая боль в его взгляде...»
Стеклянная колба с кровью выскользнула из её ослабевших пальцев и разбилась о пол с оглушительным звоном. Тёмно-рубиновая лужа растеклась по кафелю, резким металлическим запахом ударив в нос.
В столовой на секунду воцарилась мёртвая тишина, а затем на них обрушился шквал шёпотов и любопытных, осуждающих взглядов. Кассандра сидела, тяжело дыша, с выражением ужаса и пустоты на лице. Эйра молча положила свою руку поверх её. В этом хаосе запахов, звуков и чужих глаз они снова были просто двумя монстрами, пытающимися удержать друг друга на плаву.
Эйра крепче сжала локоть Кассандры и увела её из столовой, увозя за собой шлейф шёпотов. В пустынных утренних коридорах Академии их шаги отдавались эхом под высокими сводами, словно отсчитывая ритм их неестественной жизни.
— Забудь, — тихо сказала Эйра, всё ещё чувствуя на спине жгучие взгляды. — Они уже переключились на следующую жертву.
Кассандра, всё ещё бледная, кивнула, сжимая пальцами переносицу. Чтобы развеять тягостное молчание, она заговорила, и голос её звучал нарочито легко:
— Знаешь, это напомнило мне цирк. Настоящий, под чёрным куполом, где я работала Оракулом на шёлковой трапеции. Дым, туман, а внизу — лица, обращённые ко мне с немой мольбой. И я роняла им обрывки будущего, как конфетти. Красивое, бесполезное конфетти.
Эйра слушала, вдыхая запах старого камня и воска. Эти истории были глотком другого воздуха, мира, где их природа не была тайной, а частью зрелища.
— Ладно, прости за спектакль, — Кассандра вздохнула и посмотрела на Эйру, в её глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк. — Но ты должна пойти со мной завтра. На вечеринку в честь начала года.
Эйра брезгливо сморщила нос.
— Наблюдать, как стая щенков напивается дешёвого пойла и душит друг друга табачным дымом? Зрелище, достойное античного театра.
— Именно! — Кассандра ухмыльнулась. — А преподаватели благоразумно отвернутся. Правила, конечно, запрещают смертным пьянство и курение на территории, но один вечер в году все делают вид, что не видят сигарет и не слышат хруста бутылок. Это традиция. А мы будем наблюдать за этим карнавалом с бокалом нашего собственного эликсира. Того, что с мятой и звёздной пылью. Он хоть на пару часов заставит забыть, что мы — застывшие во времени монстры. Мы сможем притвориться не изгоями, а просто... зрителями. Или, чёрт возьми, может, даже участницами.
Они дошли до развилки коридоров. Взяв учебники из своих шкафчиков с тихим скрежетом металла, они молча обменялись кивками — немым соглашением на завтрашнюю авантюру.
Путь Эйры лежал через западное крыло. Она шла, почти не глядя по сторонам, всё ещё пытаясь вытеснить из памяти образ разбитой колбы и пустого взгляда Кассандры, как вдруг её плечо резко столкнулось с чьим-то. От неожиданности она чуть не выронила книги.
Перед ней стоял молодой человек лет двадцати пяти. И не его возраст заставил Эйру замереть. От него не исходило ни единой ноты вампирской сущности, он пах пылью, старыми книгами и чем-то чуждо-горьким, как полынь. Но её взгляд зацепился за два алых провала: медно-рыжие волны волос и глаза цвета старой крови.
«Пламя волос...» — пронеслось в её голове обрывком кассандрованого пророчества, заставив что-то внутри похолодеть.
— В Академии теперь принято ходить исключительно с закрытыми глазами? Или вы просто проверяете прочность моего скелета? — его голос был низким, обволакивающим, и каждое слово было отточенным, как лезвие.
Эйра заставила себя улыбнуться, оскалившись в подобие улыбки.
— Простите, я не заметила вас на фоне столь яркой индивидуальности. Вы так сливаетесь с толпой.
Она сделала шаг, чтобы обойти его, но её нога предательски зацепилась за неровную плитку. Руки инстинктивно взметнулись вверх, и в следующее мгновение сильная, твёрдая рука схватила её за локоть, грубо стабилизировав.
— Осторожнее, — он наклонился так близко, что она почувствовала на коже его дыхание. Оно было тёплым. Слишком тёплым для их мира. — Похоже, вам стоит меньше парить в облаках и больше смотреть под ноги. Желаю, чтобы ваш день был столь же захватывающим, как и наше знакомство.
Не дожидаясь ответа, он отпустил её руку и растворился в полумраке коридора, оставив после себя лишь едва уловимый горьковатый шлейф и щемящее чувство тревоги.
Эйра, всеми силами стараясь вытеснить из памяти и насмешливого незнакомца, и его тревожащий запах полыни, резко взглянула на часы — изящный хронометр на её запястье безжалостно показывал без минуты девять. Ледяной комок тревоги сжался в её груди. Схватив учебники, она рванулась вперёд, её шаги были быстрыми и бесшумными, словно тень, скользящей по каменным плитам пола.
Она стремительно подлетела к тяжёлой дубовой двери аудитории и с силой распахнула её, едва не влетев внутрь. И замерла на пороге, будто вкопанная, холодная волна изумления сковала её тело.
За преподавательским столом, непринужденно облокотившись о столешницу, стоял он. Тот самый мужчина. Только теперь его пронзительный, цвета старой крови взгляд медленно и оценивающе скользнул по ней с ног до головы, а в уголках губ играла всё та же, ядовито-спокойная улыбка. На нём был тёмный, безупречно сидящий пиджак с гербом Академии, безмолвно кричавший о его новом статусе. Воздух в классе застыл, и Эйра почувствовала, как десятки любопытных взглядов впились в неё. Внезапная тишина стала оглушительной.
— Ну что ж, — его голос, бархатный и отточенный, как лезвие, прозвучал на всю аудиторию, заставляя вздрогнуть даже тех, кто не видел их первой встречи. — Похоже, наша опоздавшая звезда предпочитает эффектные появления. Мисс Эйра, я полагаю? Вашу страсть к театральным жестам я уже оценил. Теперь прошу продемонстрировать способность вовремя занимать место. Надеюсь, это не потребует от вас таких же экстраординарных усилий.
Он сделал лёгкий, почти небрежный жест рукой в сторону парт, и его взгляд на мгновение задержался на её застывшей фигуре, словно фиксируя свою маленькую, но безоговорочную победу. Эйра, сжав челюсти до боли, пробралась на свободное место, чувствуя, как жгучее унижение и холодная ярость подступают к горлу. Она поймала себя на мысли, что её ноготь бессознательно впился в ладонь, оставляя на коже полумесяцы. Этот день обещал быть невыносимо долгим, и этот мужчина с глазами цвета пепла и боли только что стал в нём главным испытанием.
p.s. данная глава написана с помощью ии/ сюжет из когда-то прочитанной книги о вампирах/
Показать полностью
Ответ на пост «Сопромат»2
Подержите мой чаек, чтоб не остыл :)
Разблокировал воспоминание.
Вторая вышка на инженера-физика, первый курс - естессно есть предмет химия.
Ну а так как по первому я бакалавр химии, чет захотелось поумничать...
Ну, доумничался... На экзамене беру билет, преподаватель такая - садись передо мной :)
Да не проблема... Сел, задачу решил, грю - можно типа без подготовки?
Ну садись.
Сел задачу показал, теорию рассказываю.. Она пишет в зачетке такая - ну типа дата предмет роспись... "Хорошо" говорит и такая - начинает рисовать оценку и говорит "Ну на четверку с натяжкой сдал"
Я каааак вырву зачетку, мол ээээ с чего????
Группа в ахуе, я такой - не нужна мне четверка)))
Она ржет - ну ты там в универе с двойки на тройку перекатывался (я - ээээ откуда инфа то), ну бери еще билет.
Беру. Без подготовки отвечаю. Задачу при ней решаю (группа еще готовится, время есть)
Бери еще!
Беру. Решаю.
Она такая - ну вот видишь, можешь же лучше))))) Окей, мол, "отлично" :)
Потом рассказала уже после моего дипломирования - что так и так справки навели, мол такой-то какой-то борзый у нас... Ну и там на меня бочку говна выкатили - мол еле еле троечник, то да се... Еле-еле бакалавра получил... Мол, не получил даже а подарили....
А однако так ниче, теперь у меня нормальный диплом с хорошими и отличными оценками (последних гораздо больше) и хорошая работа, которая мне нравится.
PS спасибо, что подержали чаек, забираю обратно! :)
Показать полностью
Сопромат2
Было такое выражение, что если «Сопромат» сдал, то можно жениться. То есть тебе уже ничего не страшно.
Сопротивление материалов (сокращённо «Сопромат») – инженерная физико-математическая наука о прочности, устойчивости и жёсткости материалов.
Во время моего обучения в военной академии мне повезло с преподавателем по этой дисциплине. Это был Бажанов Владимир Львович. Профессор старой школы, с глубоким уважением к обучаемым, любящий и знающий свой предмет досконально.
Когда подошло время сессии, он сказал мне, как заместителю командира взвода (командирами взводов были офицеры):
– Миша, передай всем своим курсантам, что на экзамен можете брать с собой все свои записи, книги по предмету, справочники. Открыто пользуйтесь всем, что нужно. Не тратьте время на делание шпаргалок.
– Владимир Львович, а почему?
– Понимаешь, если человек разбирается в дисциплине, то он знает, где и что искать. А если не знаешь, то обложись всеми книгами мира, и в результате ничего. Мне важно, чтобы вы понимали, а не зубрили.
Это было удивительно и единственный раз встретил такой подход за все мои долгие годы обучения в разных высших учебных заведениях. Мы шли на экзамен не трясясь и тревожась, а спокойные и уверенные в себе. Не было никакой паники, что достанется не тот билет, который плохо знаешь, или задача, в которой не точно помнишь эту дикую формулу расчёта.
Показать полностью
Договор о вечном союзе
Мой привычный мир рухнул, когда в нашем классе появилась новенькая.
Рыжеволосая красавица по имени Камилла переступила порог аудитории с таким видом, будто все вокруг принадлежало ей. Почти так оно и было: ее отец являлся сенатором и попечителем академии имени святой Марии Магдалины, в которой мы все учились. Поэтому новенькая и могла делать вид, будто ее не сослали сюда, словно надоевшую игрушку, как это сделали со всеми нами.
В глазах учительниц я всегда была идеальной ученицей — тихой, прилежной и исполнительной. Именно мне поручали самые неприятные вещи. Например, показывать окрестности новичкам.
Обычно меня это не слишком напрягало. Однако в этот раз я испытала чистое отвращение при взгляде на то, как Камилла извратила школьную форму.
При поступлении нам выдавали два бежевых пиджака, юбку, штаны, четыре сорочки, пять черных пар чулок, вязаный коричневый жилет, берет и красную бабочку. Новенькая подвернула резинку юбки так, чтобы обнажить коленки. Проигнорировала пиджак и жилет, расстегнула три верхних пуговицы сорочки, а вместо бабочки прямо на шею привязала узкую ленту неоново-салатного цвета. На ногах у нее красовались кроссовки точно такого же оттенка.
Ее крашенные рыжие волосы развевались на ветру пышными локонами, и ни одному учителю до этого не было дела, хотя к нам, обычным подопечным, придирались из-за любой выбившейся из прически пряди.
Но все молчали. Молчала и я.
Давно привыкнув скрывать свои эмоции за маской безразличия, я показала Камилле классные комнаты, столовую, уборные, библиотеку и спальни. А затем мы отправились в парк, где остановились у озера, чтобы посмотреть на одинокого черного лебедя, плавающего в нем.
И тогда Камилла произнесла то, что я не смогла ни забыть, ни простить.
— Этот особняк, парк, озеро... Здесь всё такое старомодное. — Она подняла камень и попыталась докинуть его до бедного лебедя. — А эта форма? Вы как в прошлом веке живете. Не пробовали хотя бы краситься? Так же можно совсем от скуки помереть!
Я тогда лишь взглянула вслед улетающей птице и натянула на лицо вежливую улыбку. В мире существовало много людей, которые мне не нравились (хотя и не так сильно, как Камилла). Обычно я просто предпочитала не общаться с ними. И это работало...
* * *
...но не в этот раз.
Когда Камилла только появилась, одноклассницы были в шоке от ее развязного вида и поведения и пытались держаться от нее подальше. Однако вскоре поняли, что учителя спускают ей все с рук, и заинтересовались. Спустя неделю новенькая стала самым популярным человеком в академии.
Она была яркой, эффектной, имела влиятельных родителей и не стеснялась делать и говорить всё, что ей вздумается. Камилла отличалась от нас. Она была другой. И эта инаковость привлекала.
Вокруг нее образовалась стайка верных поклонниц. Если она не шла на воскресную службу, то в часовне многие скамейки пустовали в этот день. Если пропускала уроки, то учительницам, вместо того чтобы вести урок, приходилось вылавливать бездельничающих учениц у озера или кромки леса. Если она попадала в лазарет, только и разговоров было, что о бедняжке Камилле, которая слегла с простудой, или о том, как ловко она обвела вокруг пальца медсестру.
Не счесть было учениц, готовых сделать за нее домашнее задание, чтобы взамен получить получить какую-нибудь популярную косметику, место за ее столиком во время обеда или просто каплю внимания. Я никогда не видела Камиллу в библиотеке или сидящей вместе с книгой где-нибудь в ином месте. Казалось, смысл ее жизни заключался в том, чтобы вечно развлекаться в кругу своих почитателей, как делали знаменитые фаворитки королей в былые времена.
И все же мне было наплевать на это. Я не любила людей и от шумных толп предпочитала держаться подальше. То, что неприятная особа не мозолит мне глаза в библиотеке, было скорее плюсом, чем минусом. Стремление Камиллы к деградации меня никак не касалось...
...пока в сферу ее интересов не попала моя лучшая подруга.
С Луизой мы подружились в первый же день своего пребывания в академии. Она так же, как и я, любила книги, но предпочитала фэнтези и фантастику, а не классику и исторические роман. В солнечный день мы любили посидеть с книгой под старым раскидистым дубом, растущим у озера. В дождливые — учиться в библиотеке, а в выходные устраивать марафоны кино и сериалов.
За два года дружбы у нас было много счастливых моментов и переживаний. Мы ни разу не ссорились и даже не ругались, потому что не существовало на свете темы, которая могла бы разделить нас. Мы были одинаковыми, так похожи не внешне, но внутренне, что в будущей жизни договорились родиться близнецами — это помогло бы не тратить время на поиск друг друга.
Мы даже составили договор о вечном союзе и подписали его собственной кровью...
А потом пришла Камилла, и Луиза откололась от меня. Перестала сидеть со мной на занятиях, обедать и ходить в библиотеку. Мы все еще продолжали жить в одной комнате, но она возвращалась столь поздно, что к ее приходу я уже спала.
Так прошло два месяца. Я надеялась, что это розыгрыш, что подруга вспомнит о договоре, осознает свое заблуждение и вернется ко мне. Однако она не спешила, а мое терпение истощалось.
И вот, в канун Дня Всех Святых, я решила показать Луизе, какую огромную ошибку она совершила.
* * *
Академия имени святой Марии Магдалины — это католическое учебное заведение для девочек. К сожалению, и оно не всегда может избежать тлетворного влияния современной моды. Вот уже на протяжении пяти лет каждое 31-е октября здесь празднуют Хэллоуин.
По моему мнению, праздник совершенно не христианский и оттого богомерзкий. Однако в этом году он хорошо вписывался в мой план, поэтому я собиралась в нем участвовать.
Впервые с тех пор, как мама бросила меня здесь, чтобы счастливо жить со своей новой семьей, я написала ей сообщение. Чувствуя вину, она была счастлива сделать для меня хоть что-нибудь. Поэтому все необходимые вещи я достала без проблем.
В 8 часов вечера в последний день октября в бальном зале академии директриса торжественно поздравила всех с праздником, и начались танцы. Для этого учителя пригласили кадетов из мужского военного училища, из-за чего вокруг царила большая суматоха.
Камилла блистала в своем прекрасном зеленом платье и то и дело проносилась по залу под звуки вальса в объятьях то одного, то другого партнера. Даже Луиза, которую обычно никто не приглашал на таких вечеринках, умудрилась станцевать пару композиций.
Я отвергла всех потенциальных ухажеров и, стоя в углу в своей маске Красной смерти, пристально наблюдала за ними. Потому что знала: сколь бы не было им весело, рано или поздно они все равно захотят в туалет. А в такие места девчонки, как известно, ходят стайками.
Я была права. Спустя час после начала бала, напившись сока и газировки, воровка и предательница ускользнули из зала и отправились в сторону уборной.
Конечно, в туалетной комнате могли быть и другие люди. Вот только вчера я, проглотив свою обиду, перед сном поговорила с Луизой. Доброжелательно и откровенно — прямо как в прежние времена. И рассказала о том, что во время вечеринки в общей уборной на втором этаже может возникнуть очередь. Да и идти туда неудобно. Зато учительский туалет в это время никто не будет запирать. И находится он гораздо ближе.
Что ж, моих ожиданий она не обманула. Бедняжка Луиза была милой и тихой, как и я, но умом не особо блистала. Она и Камилла, словно послушные овечки, отправились в учительский туалет вдвоем.
И стоило им зайти внутрь, как я достала из кармана украденные у классной дамы ключи и заперла их там.
Они услышали, как ключ поворачивается в замке, и бросились к двери.
— Заперто... — растерянно сказала Луиза, дергая за ручку. — Нас закрыли.
— Эй, что за шутки?! Откройте сейчас же! — закричала Камилла, изо всех сил пиная дверь. — Это вообще не смешно!
— Ну, это как сказать, — со смешком ответила я.
Все прошло настолько хорошо, что я наконец-то могла улыбнуться от всего сердца.
— Викторина? — Луиза узнала меня. — Это ты? Прекрати, пожалуйста. Открой дверь.
— Не хочу.
— Твоя подружка совсем свихнулась, Лу... Эй, что ты там делаешь? Что это за звук? Это же не то, что я думаю, да? Как там тебя? Вик? Это же не бензин? — в голосе Камиллы появились истеричные нотки. — Ты же не сошла с ума настолько? Зачем ты это делаешь?
— И правда, зачем? — задумчиво произнесла я, продолжая подливать бензин в щель между дверью и полом.
— Викторина, прекрати! — взмолилась Луиза. — Если ты хотела нас напугать, то у тебя получилось. А сейчас открой дверь!... Вспомни о нашем договоре.
Вот надо было ей испортить мне настроение!
— Я всегда о нем помнила! Но знаешь, что? Я тут осознала, что ты такая же, как и все. Мерзкая, глупая эгоистка, которая думает только о себе и может предать друга, стоит только обстоятельствам перемениться. Поэтому я передумала рождаться твоим близнецом в следующей жизни. Ты ведь помнишь главное условие? Единственный способ разорвать договор — сделать так, чтобы одна его сторона убила другую. Так что прощай-прощай, неверный друг! Давай больше никогда не встречаться!
— Ты чокнутая!.. Выпусти меня! Ты хоть знаешь, кто мой отец!..
Я без сожалений бросила спичку в лужу бензина, а потом еще некоторое время продолжала смотреть, как разгорается пламя под аккомпанемент криков Камиллы.
Затем я сменила маску, перевернула плащ красным подкладкой внутрь и вернулась в бальный зал, где с удовольствием провела время, танцуя и флиртуя со всеми доступными юнцами. Чтобы договор был разорван, я должна пожить еще некоторое время.
Начиналась новая игра. Во мне пробуждался невиданный доселе азарт. Кто же одержит в ней победу: я, полиция или папочка Камиллы?
Все "Мрачные байки" можно прочесть здесь: https://author.today/work/495714
Показать полностью
1