"Забудь об этом" — это как когда ты соглашаешься с кем-то, понимаешь, типа "Ракель Уэлч — просто огонь. Забудь об этом!" Но если не согласен, например, "Линкольн лучше Кадиллака? Забудь об этом!" Понимаешь? Но ещё это как если что-то — лучшее в мире, типа "Мингия! Эти перцы! Забудь об этом!" Но это ещё и как сказать "Пошёл на х#й!" Типа, "Эй, Поли, у тебя член в один дюйм?" — и Поли отвечает "Забудь об этом" Иногда это просто значит "Забудь об этом" -- к/ф "Донни Браско"
Она всегда появлялась в кадре так, будто несла за собой целую эпоху. В её взгляде было что‑то от русской тоски, от французской свободы и от женщины, которая слишком рано поняла: любовь — это не награда, а испытание.
Марина Влади прожила жизнь, в которой счастье и боль шли рядом, как два актёра, вынужденные играть одну роль. Она была актрисой, которую знала Европа, музой, которую боготворила Россия, женщиной, которую судьба не раз поднимала на вершину и так же стремительно бросала вниз. И всё это время она оставалась собой — хрупкой, сильной, упрямой, живущей на разрыве между сценой и домом, между четырьмя мужьями, тремя сыновьями и собственной тенью.
Её детство не было похоже на французское. Дом Поляковых-Байдаровых в пригороде Парижа был маленькой Россией, перенесённой через границу и годы. Отец — Владимир Поляков, человек старой школы, музыкант, офицер, эмигрант, который так и не смирился с потерей родины. Мать — танцовщица, строгая и нежная одновременно.
В доме говорили по‑русски, читали русские книги, хранили манеры, которые во Франции казались экзотикой. Марина росла среди музыки, театра, разговоров о прошлом, которое для родителей было живее настоящего. Она рано поняла, что сцена — это не профессия, а способ существования. Её сёстры тоже стали актрисами, и в этой семье никто не удивился, когда Марина выбрала тот же путь. Позже она взяла псевдоним «Влади» — в честь отца, словно закрепляя в имени свою принадлежность к двум мирам.
Первый мужчина, который сыграл в её судьбе важную роль, появился в её жизни, когда она была ещё ребёнком. Робер Оссейн приходил в дом её родителей, общался со всеми сёстрами, но именно Марина — младшая, тонкая, внимательная — запомнилась ему. Когда она выросла, они встретились снова, уже в театре.
Она вошла в его гримёрку, и Оссейн увидел перед собой не девочку, а юную женщину с удивительной внутренней силой. Он начал ухаживать: цветы, прогулки, разговоры, которые длились до ночи. А потом сделал шаг, который изменил всё: предложил ей главную роль в своём фильме «Негодяи горят в аду». На съёмках они сблизились окончательно. Когда Марине исполнилось 17, они поженились.
А здесь он очень похож на Эдди Редмейна, не находите? "ШАКАЛ", "Фантастические твари и где они обитают" и др.
Этот брак был красивым, но недолгим. В доме Марины по‑прежнему царила большая русская семья, где каждый шаг обсуждался, где все жили вместе, как в дореволюционных усадьбах. Оссейн позже говорил, что чувствовал себя лишним среди четырёх сестёр и родителей, которые не отпускали дочь ни на шаг. В этом браке родились два сына — Игорь и Пётр. Их назвали русскими именами, подчёркивая связь с корнями. Но брак трещал: оба были свободолюбивы, оба хотели жить по‑своему. Марина уходила в работу, Оссейн — в театр. Он говорил, что она, возможно, никогда его не любила по‑настоящему. Через пять лет они расстались.
В её жизни появился другой мужчина — Жан-Клод Бруйе, пилот, владелец авиакомпании, человек, который жил небом. Он был красив, харизматичен, не связан с театром, и это казалось Марине глотком воздуха. Их роман был стремительным, почти безумным. Она — молодая мать двоих детей, он — человек, который мог увезти её в любую точку мира.
В этом браке родился третий сын — Владимир, названный в честь её отца. Но семейная жизнь быстро стала тяжёлой: Бруйе хотел видеть рядом тихую, домашнюю жену, а Марина жила сценой. Ревность, ссоры, попытки удержать её — всё это разрушало их союз. Когда Володе было два года, Марина подала на развод и уехала на фестиваль в Москву. Она ещё не знала, что эта поездка изменит её судьбу навсегда.
В Москве она пошла с друзьями в Театр на Таганке. После спектакля её пригласили на банкет, где ей представили Владимира Высоцкого. Сначала он показался ей неприметным, но когда взял гитару, всё вокруг исчезло. Его голос, его тексты, его энергия — это было не просто впечатление, это было попадание в самое сердце. Их роман развивался на расстоянии: она — во Франции, он — в СССР. Встречи редкие, но яркие.
Высоцкий расстался с женой, стал другом её детей. В 1970 году он повёл Марину в ЗАГС. Их брак был бурей: любовь, творчество, борьба с системой, борьба с его зависимостью, постоянные разлуки. Они жили на две страны, но были вместе до конца его дней. После его смерти Марина три года не могла выйти из состояния глубокой тоски. Она говорила, что потеряла не только мужа, но и часть себя.
Выйти из этого мрака ей помог человек, который понимал боль профессионально — онколог Леон Шварценберг. Их познакомил Андрей Тарковский. Сначала это была дружба, потом — тихая, зрелая любовь. Брак с Леоном стал самым долгим в её жизни — более двадцати лет. Он был её опорой, её спокойствием, её возможностью жить без бурь. В 2003 году он умер от онкологического заболевания. Для Марины это был очередной удар, который едва не сломал её окончательно.
Она пережила четыре брака, смерть двух мужей, тяжёлые кризисы, зависимость, материальные трудности, болезни близких. Но каждый раз она поднималась. Спасением стало письмо. Она начала писать книги — о Высоцком, о своей жизни, о времени, о любви и утрате. Книга «Владимир, или Прерванный полёт» стала попыткой сохранить то, что нельзя отнять смертью. Позже она написала около двух десятков книг, превращая личную боль в документ эпохи.
Судьбы её сыновей разошлись в разные стороны. Игорь — трагедия, человек, которого мир сломал. Он ушёл из дома, искал свободу, попадал в зависимость, лечился, снова исчезал. Писал картины, увлекался эзотерикой, жил в Пиренеях, странствовал по Европе. В 1996 году его сбила машина. Он долго был в коме. Марина сидела у его постели, читала стихи, пела, говорила с ним. Он выжил, но так и не вернулся к полноценной жизни. Сейчас он живёт как ребёнок, не узнавая мать. Пётр — музыкант, человек ремесла. Он окончил консерваторию, играет на гитаре и балалайке, работал в кино и театре, сотрудничал с французскими режиссёрами. Владимир — авантюрист, путешественник, человек мира. Был пилотом, работал на Гаити, выращивал чёрный жемчуг, переехал в Южную Америку, женился, стал отцом единственной внучки Марины Влади, занимался скотоводством, открыл ресторан, позже увлёкся тайским массажем и фотографией.
Марина Влади — это женщина, которая прожила несколько жизней. Она была актрисой, писательницей, музой, матерью, эмигранткой, любовницей, вдовой, женщиной, которая умела любить так, что это становилось её силой и её проклятием. Она пережила всё, что может пережить человек, и осталась собой. Она не вышла замуж снова. Она живёт с памятью о тех, кого любила, и с текстами, в которых зафиксировала свою жизнь — как документ, как исповедь, как попытку удержать то, что исчезает.
Сегодня Марина Влади живёт во Франции, в одном из тех пригородов Парижа, где ещё слышится отголосок её детства. Дом, окружённый старым садом, стал для неё пространством памяти и работы. Она много пишет, перечитывает архивы, работает над новыми рукописями, отвечает на письма, поддерживает связь с близкими и теми, кто остался в её внутреннем круге. Она не участвует в светской жизни, не стремится к публичности, но продолжает жить в литературе — в своих книгах, заметках, размышлениях, которые для неё давно стали не профессией, а способом держаться за мир.
🎭🎪🦺🧦🎨👟💎🎯🏆📢🎼🏅🎤🎺🥈📯🧤👜👢🎒🎞🎠🎡🎹🎷🔑☎🎉🎄🎀🎁🎗⚱🖥🎬📽
Мандала «Вечность» — это символическая композиция, созданная в традиции сакральной геометрии, которая выражает идею бесконечного цикла жизни, непрерывности времени и гармонии Вселенной.https://rutube.ru/video/2c6bd0c31b3cd18bf2b3888ccfb4985a/
- это шедевр, как-то так получается, что я его смотрю каждый год, через год и получаю наслаждение.
Второй, где негр прыгает по Лос-Анджелесу хорош, сцена в метро просто жир, сок. А если прочитать, что много жести, крови и насилия было вырезано, что Арни тоже должен был сниматься, что тут убрали, там убрали, то идея была ещё круче и было бы шикарное продолжение, но увы, хотя смотрится и сейчас на уровне.
Есть ещё с хорошим русским десантником, первым чемпионом UFC из России, Олегом Тактаровым, ещё как-то да, на фон, но много глупостей.
Всё это сделано чтобы привлечь новую, молодую аудиторию, потому что франшиза большая, персонаж узнаваемый и надо как-то продолжить доить бабло, но уже с вновь привлечённых.
В чём замут: молодой хищник ЛОХ, хочет доказать, что он не ЛОХ, но его старший брат, нормальный боец, макает его в обосанные тапки, бьёт палкой и вообще показывает доминацию на глазах у их отца, Альфа Хищника, предводителя племени. Нравы у хищников хищные и батя устал смотреть, на своего сына лоха и приказывает старшему брату убить лоха и дальше жить как топ самцы. Старший брат пускает слезу, встаёт наперекор батьку, спасает лоха, а батя убивает старшего в попытках убить лоха. Лох в слезах и соплях решает прибыть на планету, где есть легендарный зверь, которого не смог убить ни то что его старший брат, а даже его отец, Альфа Хищник. По идее, с головой убитого монстра батя должен понять, что лох на самом деле не лох, да и он сам считает, что он не лох, поэтому надо делать.
Крови нет, как вы понимаете, мы же тут вовлекаем детскую аудиторию! Поэтому будут андроиды, киборги, монстры с кровью другого цвета, у хищника у самого зелёная поэтому будет что-то пряничное, много графики, спецэфектов, рваного монтажа, экшона и динамики времён комиксов. Всю эту якобы брутальность разбавляет спутница лоха на враждебной планете в поисках монстра, она тоже охотилась, но потерпела фиаско и теперь они вдвоём должны его победить. Вот, чуете, бл, детский утренник, мой сменку, делай домашку.
Я стар, у меня есть седой волос на яйцах, я первый раз смотрел хищника на кассете, а потом его показывали по первому, я выписывал время из газеты, оповещал братьев и сестёр и молча сидел в родительской получая наслаждение от Арни в грязи убивающий луком и бойскаутскими ловушками, а не это CGI говно с добрым хищником.
"также стала одной из наиболее заметных звёзд светской жизни. Её чувство юмора, экстравагантность и склонность к громким скандалам и сенсациям позволили ей сохранить свою популярность вне зависимости от перипетий своей кинокарьеры."
Лея Сейду, Кристен Стюарт, Вигго Мортенсен и Скотт Спидман исполнили главные роли в эксцентричном фильме Дэвида Кроненберга о причудливой эволюции человека в мире будущего, где «хирургия — это новый секс». Им рукоплескали в Каннах. Но что с российским прокатом?
Кадр из фильма "Преступления будущего"
Фильм Кроненберга «Преступления будущего» заявлен как триллер, но больше напоминает драму с дозами абсурда, характерного для мира будущего, созданного режиссером. Если вы ждете, что Лея Сейду предстанет амплуа девушки Бонда, то разочаруетесь: в фильме нет погонь и захватывающих дух поворотов сюжета. Он для тех, кто хочет погрузиться в дебри психоанализа, и поклонников самого Дэвида Кроненберга. Впрочем, есть еще одно определение жанра фильма: боди-хоррор.
Кадр из фильма "Преступления будущего"
Кроненберг размышляет об эволюции человека перед лицом агрессивных технологий и негостеприимной окружающей среды. Иногда его размышления затягиваются. В фильме больше загадок, чем разгадок. Если отвлечетесь, то не уследите за ходом развития сюжета.
Чтобы понять, что такое боди-хоррор, достаточно вспомнить о художнике Петре Павленском, якро заявившем о себе в Москве, на Красной площади, прибив часть тела к брусчатке и шокировав всю страну. Так вот. Для героев боди-хоррора Кроненберга подобные эксперименты над собственным телом доставляют удовольствие.
Кадр из фильма "Преступления будущего"
В-общем, рай для Павленского. Да и герои фильма Кроненберга — художники-перформансисты, чьим выразительным языком являются мутации внутренних органов. Захватывающая работа Вигго Мортенсена и Леи Сейду, познакомивших зрителя с искусством будущего, была высоко оценена на премьере в Каннах. Им аплодировали стоя пять минут. Стоит оговориться: Кроненберг писал сценарий «Преступлений будущего» еще в 1999 году, задолго до московского камингаута Петра Павленского.
Под конец — небольшой спойлер. По сюжету в тело человека проникают металлические изделия, хирургические скальпели и инородные элементы, управляемые искусственным интеллектом, произведенные теневой корпорацией под названием Lifeform Ware. Люди будущего, практикующие такую « хирургию», получают удовольствие, кажущиеся девиантным. Но что для нашей публики девиация, для людей будущего — норма.
Любил барин вишенку, и себя в вишенке, и горько сожалел по отсутствию оного!
«Апокалипсис сегодня» Фрэнсиса Форда Копполы – экранизация повести Джозефа Конрада «Сердце тьмы». Ну, как экранизация? «По мотивам», – как писали в титрах советских фильмов, когда сценарист исходную книгу сильно переделывал под собственное видение.
Джозеф Конрад - "Сердце тьмы"
Моё мнение, необязательно правильное – фильм глубже книги. Так тоже бывает. По крайней мере, он другой. Если Конрад описывает безумие, которое ведёт за собой неограниченная власть, то Коппола не просто взял эту идею и перенёс действие в дебри Вьетнамской войны.
Его полотно многослойное, где каждое лыко в строку, где каждый элемент, особенно в жилище полковника Курца, несет глубокую символическую нагрузку. И это не синдром поиска глубинного смысла. Этот смысл в 1970-е не был глубинным, он был, наоборот – на поверхности мейнстрима общественного дискурса.
Библия и «Церковь» автора Эдмунда Клауни.
Присутствие в кадре на столе четырёх книг – Библии, «Золотой ветви» Джеймса Джорджа Фрезера, «От ритуала к роману» Джесси Уэстона и «Церкви» Эдмунда Клауни – это ключ к задумке режиссёра, который укладывается в логику теории о мифотворчестве и архетипах, о которых писали Фрезер и Фрейд, подхватили Кэмпбелл и Воглер.
Логика алгоритма инициации и передачи власти через сакральное убийство, описанная Фрезером, в «Апокалипсисе сегодня» становится центральной линией. «Золотая ветвь» Фрезера – это, по сути, учебник, по которому Курц выстраивает своё царство в камбоджийских джунглях. Фрезер исследует архаичный институт царя-жреца в Немийской роще, чья власть держится на готовности в любой момент быть убитым более сильным претендентом. Курц, порвавший с иерархией американской армии, строит свою, прямую иерархию именно по этому древнему образцу. Местные племена почитают его как бога не только за жестокость, но и за ту эзотерическую мудрость, которую он, по-видимому, обрёл, пройдя через ужас войны и чтение этих книг. Он сам стал живым воплощением «человекобога» и, следуя фрезеровской логике, он осознает, что его божественная сущность требует обновления. Он не просто ждёт убийцу, он его взращивает – капитана Уилларда.
"Золота ветвь" Джеймса Джорджа Фрэзера и "От ритуала к романтике" Джесси Лейдлая Уэстона.
Работа Джесси Уэстон «От ритуала к роману» углубляет эту фрезеровскую основу, связывая древние ритуалы плодородия и смены царя с циклом легенд о Святом Граале. Уэстон, как и Фрезер, принадлежала к «Кембриджской школе» антропологии, видевшей в мифах и религиях отголоски единого архаичного ритуала. Для Курца, который зачитывает наизусть стихи Т. С. Элиота «Полые люди» – поэму, написанную под прямым влиянием книги «Сердце тьмы» – её эпиграф: «Мистер Куртц — он мёртв»:
Кто переправился не отводя глаз
В сопредельное Царство смерти,
Да помянет нас - если он вспомянет нас
Не как буянов
Но как болванов -
Как набивных болванов.
Поэтому путешествие Уилларда вверх по реке –не спецоперация, а мифический квест.
Земли, куда он попадает – это «Бесплодная земля», пораженная войной и моральным разложением. Сам Курц выступает как Король-Рыбак, больной и израненный, физически и духовно, властитель, чьё состояние напрямую влияет на процветание его «королевства». Его ждёт либо исцеление, либо смерть, которая принесёт долгожданный дождь, освобождение. Уиллард, подобно герою романа, должен войти в опасную часовню – лагерь Курца, задать правильный вопрос, понять суть Курца и совершить ритуал,чтобы восстановить порядок .
Библия в этой компании – самый ироничный и трагичный элемент. Курц, чья фамилия по-немецки – «короткий», отсылает нас к ограниченности человеческой жизни, начинает свой путь как блестящий, образцовый офицер, воплощение американских ценностей, которые во многом базируются на христианской этике. Однако, углубившись в «сердце тьмы», он сталкивается с ситуацией, где христианские заповеди «не убий» и «возлюби ближнего» вступают в неразрешимое противоречие с ужасами развязанной заокеанскими янками войны. Чтобы выжить и обрести власть, он отбрасывает благодать Нового Завета и возвращается к ветхозаветным, архаичным истокам, где Бог может быть жесток и требовать жертв. Библия в его руках – это уже не руководство к жизни, а исторический артефакт, свидетельство того, как далеко он ушёл от мира, который пытается проповедовать добро, творя при этом зло.
Наконец, книга Эдмунда Клауни «Церковь», или, точнее, «The Church: A Study in the Philosophy of Religion», добавляет в этот интеллектуальный коктейль элемент институционального анализа. Клауни, британский антрополог и современник Фрезера, исследовал верования первобытных народов и происхождение религиозных институтов. Если Фрезер даёт Курцу ритуал, Уэстон – миф, Библия – утерянный моральный кодекс, то Клауни, вероятно, подсказывает ему, как организовать свою власть в институт, как из хаоса личного культа создать подобие «церкви» или государства с иерархией, жертвоприношениями и темными обрядами, которые мы видим в его лагере. Это практическое пособие по строительству альтернативной цивилизации, основанной на терроре и обожествлении лидера.
Книги в интерьере Курца – не просто маркер его начитанности, а своеобразный манифест. Они показывают путь, который прошёл полковник: от библейской цивилизации через понимание её магических и ритуальных корней к практическому построению собственной тёмной империи. Уиллард, совершая ритуал убийства, как раз и становится мальчиком, проходящим инициацию. Он вступает в схватку с «богочеловеком», достигает пика в своём развитии и делает осознанный выбор – не занимать место убитого божества, а отвергнуть эту власть, выйдя за пределы этого порочного круга.
Ни для кого не секрет, что снять фильм или тем более сериал — развлечение не для простых смертных. Чтобы воплотить свой сценарий на экране, понадобятся тысячи, а то и миллионы долларов. И «бедному художнику» взять такие средства просто негде. И возникает вопрос: кто же спонсирует экранизации? А делают это различные спонсоры и не за спасибо — а за рекламу. Нет-нет, не за ту рекламу, видя которую вы нервно переключаете канал, на такую рекламу сегодня уже почти никто не тратится, потому что все знают, как зритель к ней относится — ничего, кроме раздражения, она не вызывает. Речь идёт о скрытой рекламе, которая буквально вшита в сюжет. Причём далеко не белыми нитками, а очень даже гармонично, эстетично, красочно и так далее.
Как же это происходит? Конечно, никто не навязывает зрителю идею о том, что ему срочно надо пойти купить сигареты и отравиться их дымом. В штате табачных корпораций гораздо более опытные виртуозы психологических манипуляций, которые готовы самого ярого «зожника» убедить в том, что курить — это круто, модно, и вообще, это «мейнстрим».
Как же это делается? Очень просто. Табачные корпорации спонсируют экранизацию сценария одного из таких вот «бедных художников», взамен на «вписывание» в сюжет сцен с курением. Всё это, конечно, делается профессионально, гармонично и в рамках сюжета, чтобы у зрителя не возникло и тени сомнения, что это простая реклама самоотравления. Причём курить в фильме будет обязательно самый привлекательный обаятельный герой, который, как минимум, только что спас человечество от апокалипсиса. Ну как же после такого не пустить в кадре струйку сизого дыма? И на психику это действует сильнее, чем разрыв атомной бомбы. Каждый хочет быть героем. Но спасти человечество — такая возможность выпадет далеко не каждому, а вот пойти купить сигарет и также пафосно выпустить пару колечек дыма изо рта — доступно любому. А значит, любой может быть хотя бы чем-то похож на главного героя, который спас мир. И именно на этих струнах нашей психики работают табачные кукловоды.
