(товарищ Фахед) и два его ближайших соратника. (На фото: Юсеф Салман Юсеф (Фахед) — слева).

Фактически расправа имела место лишь за коммунистические убеждения и принадлежность к коммунистическому движению.Тела по решению королевского суда были выставлены на всеобщее обозрение в трёх различных частях города для устрашения народа.

По пути на виселицу Фахед насмехался над палачами: «У нас есть тела и мысли; вы можете уничтожить наши тела, но вы не сможете уничтожить наши мысли».

Взойдя, он произнёс: «Коммунизм сильнее смерти и выше виселицы. Коммунизм — это жизнь, так как же он может умереть?»

14 февраля в Ираке считается Днём памяти коммунистических мучеников.

Товарищ Фахед является едва ли не самым влиятельным коммунистическим лидером арабского мира и официально признан мучеником народа.

Родившись в 1901 году, он был ровесником ХХ века. Когда ему было семь лет, его семья переехала в Басру в поисках работы, и он был зачислен в сирийскую начальную школу. После её окончания он поступил в американскую школу «High Hope».

В начале 1920-х годов Фахед вступил в первую народную национальную партию, созданную в Ираке, — Иракскую национальную партию, и стал помощником руководителя партийного отделения в Насирии. Сочетая национальную борьбу с классовой борьбой, он понял, что существующие методы борьбы являются неэффективными и занялся изучением марксизма.

Товарищ Фахед свободно владел арабским, халдейским, английским и русским языками, что позволяло ему следить за международными событиями через зарубежную прессу.

13 декабря 1932 года он выступил с первым заявлением, содержащим лозунг серпа и молота и слова: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» и «Да здравствует Федерация Республик Рабочих и Крестьян Арабских стран!»

31 марта 1934 года Фахед основал Иракскую коммунистическую партию, объединив несколько марксистских кружков в Ираке в центральную организацию, и был избран членом Центрального комитета партии.

В декабре 1934 года партия отправила его в Москву на обучение в «Коммунистический университет трудящихся Востока», где он с отличием закончил учебу за два года вместо трех.

В августе 1935 года он присутствовал на Седьмом съезде Коминтерна в качестве наблюдателя, поскольку Иракская коммунистическая партия еще не была членом Коминтерна. Он вернулся из Советского Союза 30 января 1938 года, чтобы восстановить партию после того, как она понесла серьезный удар со стороны властей.

В период с 1941 по 1947 год товарищ Фахед преобразовал Иракскую коммунистическую партию в сплоченную и эффективную политическую силу, создал для нее массовую базу, укрепил ее позиции и добился значительного роста. Она стала партией, возглавлявшей народную борьбу и привлекшей к коммунистическим идеям почти половину молодежи всех социальных слоёв.

В ночь на 18 января 1947 года он был арестован и доставлен в военную тюрьму Абу-Грейб, где в мае 1947 года вместе с 35 своими товарищами предстал перед судом. Его суд стал грандиозной эпопеей защиты коммунизма и Иракской коммунистической партии, а также в разоблачении иракских и британских реакционеров.

Часть Первая "Золотой осёл-2", глава "з"...))

Сюрреалистическая мистерия с элементами жанра философского диалога

Из аннотации:
Мужчина среднего возраста, писатель, музыкант и учитель словесности в одном лице, подводит итоги своей жизнедеятельности и в попытке осмыслить свой личный экзистенциальный опыт полностью теряет связь с реальностью, но, к своему же удивлению, искренне этому рад…

З

Я очень люблю писать и постоянно делают это вот уж скоро 32 года. Впервые ощущение, что я полностью выложился и сказал всё, что я вообще мог сказать, выполнив, таким образом, своё Высшее Предназначение, состоящее немного-немало в том, чтобы сообщать Истину, возникло у меня второй ночью второго мая 1995-го года, то есть в возрасте 22-х лет…
С тех пор это ощущение возникало у меня неоднократно — иногда более сильное, иногда более слабое, и об этом я ещё много раз здесь скажу — но сейчас остановимся более подробно на второй ночи второго мая…
Общеизвестно, что сутки включают в себя один день и одну ночь. Ни до, ни после 2-го мая 1995-го года от Рождества Христова иных прецедентов не видел свет. И лишь однажды Вселенная сделала исключение. Сделала Она его, прошу прощения, для… меня. Потому что мне было необходимо закончить свой первый в жизни роман под названием «Псевдо» именно 2-го мая. А так как за одну ночь я не успел, то Вселенная разрешила мне распространить ту самую ночь 2-го мая и на ночь следующего дня…
Конечно Закон Сохранения в какой-то мере незыблем и объективен для большинства игр, и потому сутки 3-го мая того же года впервые в Истории Мира имели только одну часть, только время дневное, а ночное было позаимствовано у них мая месяца сутками-2.

Когда я закончил роман «Псевдо», я был уверен, что скоро умру, потому что человеку, который сказал о нашем мире нечто настолько глубинно исчерпывающее, просто незачем больше жить на земле, поскольку он вроде как всё исполнил; и даже больше, чем требовалось. Но… ха-ха, то ли мне никто не поверил, то ли никто меня толком просто не понял — так или иначе, я продолжил земное существование, поскольку чисто формально в глазах мира, самым предательским по отношению ко мне образом, всё выглядело так, будто я ничего особенного не сказал и не совершил. Или же, как я начал сомневаться уже в последние годы, сказано было действительно, извиняюсь, самое То, но… может быть не тем человеком, который должен был «это» сказать; или и то и тем, кем надо, но невовремя…
Тогда, шестнадцать лет назад, не скрою, мир был гораздо менее вариативен и изворотлив, чем ныне, и не только тот мир, каким его видел я, а вообще весь. Короче говоря, причина неясна мне и ныне, но… тогда я, в общем, не умер.
Сколько не совершал я в том романе недопустимых, с тогдашней моей точки зрения, поступков, то и дело, например, признаваясь в своей порочной, идущей ещё из самого нежного отрочества, страсти к Ольге Велимировне Шевцовой — Вселенная устояла!

Ольга Велимировна — это один из двух людей, кого я с огромной благодарностью и радостью, что на моём юношеском пути встретились именно они, могу назвать своим главным Учителем! И она же — моя первая именно Страсть; она же — любимая героиня моих подростковых эротических фантазий и участница всех тех невероятных оргий, какие может нарисовать только воспалённое воображение недоросшего до реального секса подростка. Вы скажете, это банально, а я скажу, да кто вы такие, чтоб вообще что-либо тут говорить!
Ольга Велимировна — красавица! Ольга Велимировна — богиня! Да-да, настоящая античная богиня, как будто специально для того и сошедшая в наш горестный мир с Небес, чтобы осветить мой Жизненный Путь!
Ей достаточно было просто встать из-за стола, продолжая что-то рассказывать нам, но уже стоя, слегка облокотившись на этот же стол, и я приходил в волнение и, возможно, даже краснел, выдавая себя с потрохами. И это при том, что лишь однажды, за целых четыре года, юбка её, хоть и, конечно же, всё равно прикрывавшая колени, была чуть короче, чем обычно. Ещё на её юбках почти всегда были разрезы, но, в сравнении с сегодняшней модой, исключительно скромные.

Но, несмотря на все эти мои эротические переживания, те знания по истории мировой литературы, что всё же сумела она мне передать за то время, что я посещал её литературную студию, лишь немного расширились в процессе моего последующего обучения на филфаке; да и то это было развитие именно вширь, как будто просто продолжился рост ветвей, начавшийся ещё в студии и, собственно, ею же и запущенный, но что касается самого ствола того Дерева и самих принципов роста и умножения дальнейших ответвлений, могу сказать честно: ничего принципиально Нового я так и не узнал за всю последующую жизнь. Напротив, всю жизнь, узнавая и постигая что-либо, я рано или поздно находил и нахожу корень всего этого в тех четырёх годах, когда… Богиня была со мной…

Странная штука жизнь! Она старше меня всего на десять с небольшим лет! Сколько женщин её возраста или старше было впоследствии в моей сексуальной практике!.. Но… всё это было потом… Потом… И не с ней… Наверное, это и хорошо… Потому что она — Богиня…

— Так ты об этом мне хотел рассказать? — вынырнул откуда ни возьмись Микки-Маус.
— Ой, нет! — встрепенулся я и даже, по-моему, рефлекторно встряхнул головой.
— Ну-ну!.. — загадочно улыбнулся Микки и снова исчез.
Ольга Велимировна… Ольга Велимировна… Но она вдруг тоже исчезла.

И тут раздвинулись небесные шторы, и Пилот №7 возгласил: «А теперь мы будем играть в другую игру! Теперь всё, что раньше считалось Добром, станет Злом, а всё, что считалось Злом — отныне Добро!»
«Да мы же уже сто раз так играли!» — не удержался я, временно став мальчиком семи лет, но сразу же замолчал, потому что увидел вдруг, что какие-то существа в чёрных мешковатых одеждах тащат абсолютно нагую Ольгу Велимировну к месту Позорной Казни…

К стыду моему это зрелище необыкновенно меня увлекло. Я, словно зачарованный, смотрел, как они взошли с ней на золотой эшафот и распяли её в виде пятиконечной звезды, то есть с широко расставленными ногами…
Тут мой затылок ощутил какое-то лёгкое дуновение, как будто тёплого летнего ветерка, и вслед за тем, кто-то и вовсе облизал мою голову.
— Меня тронуло в тебе кое-что, — прошептал мне на ухо Микки-Маус, а это конечно был он, — и я решил, что, пожалуй, всё-таки выкрою для тебя четверть часа, чтобы послушать хоть об одном из трёх твоих случаев столкновения с Чувством Счастья, — и он снова испытующе улыбнулся.— Но ведь тогда я не увижу, что они будут дальше делать с Ольгой Велимировной! — невольно воскликнул я.
— Тебе решать! — пропел Микки-Маус.

Я закрыл глаза… Потому что мне попросту всё надоело. Я закрыл глаза и представил, что лежу на прибалтийском песке. Тут сознание моё для начала раздвоилось.
Один из меня увидел на горизонте, где сливалось скандинавское небо с балтийским морем, баржу, на красно-коричневом борту которой было написано латиницей русское слово «Rusalochka», а второй Максим, в виде бесплотного духа, вернулся на Трафальгарскую площадь, где вроде только и началась Позорная Казнь Ольги Велимировны.

Однако картина, представшая его незримым очам, оказалась, мягко говоря, неожиданной: откуда ни возьмись — по-видимому, из толпы, собравшейся в предвкушении по сути бесстыдной оргии, а официально — Торжественного Мероприятия, посвящённого Дню Лондона — на эшафот поднялся женский брючный костюм… Да-да, Костюм двигался сам по себе и очень неплохо сидел на ком-то невидимом, на ком-то совершенно прозрачном, то есть тоже бесплотном. Этот невидимый Кто-то явно был стройной невысокого роста женщиной — это было понятно по походке Костюма.
Этот Костюм, с одной стороны, подошёл к распятой Ольге Велимировне, а с другой — внимательно посмотрел на того меня, который в бесплотном виде присутствовал при всём этом действе, и наконец спросил «его» Её голосом: «Ну что, Максим, теперь ты женат и счастлив?..»
Бесплотный я на всякий случай молчал; видимо, не веря в происходящее и пытаясь (к счастью, безуспешно) себя ощупать, чтобы убедиться в собственной бесплотности, а следовательно, в невозможности своего рассекречивания.
Я же, лежащий в одних плавках на прибрежном балтийском песке, в этот момент утешал Русалочку, уже обретшую ноги и потому испытывающую постоянную жгучую боль. Я, будучи мальчиком уже не семи, а пяти лет, прижимал её крепко-крепко к себе, гладил её по золотым волосам и шептал ей на ушко, как я люблю её и как никогда никому не дам больше в обиду. Русалочка же молчала и беззвучно, как рыба, плакала…
Она не могла мне ответить взаимностью и сквозь боль фрагментарно размышляла в этот момент о том, приму ли я её молчание за простую физическую невозможность говорить или же я уже достаточно взрослый, чтобы видеть её подноготную и понимать, что она молчит для того, чтобы скрыть отсутствие взаимного чувства ко мне, но вместе с тем нуждаясь в моей защите, и поэтому будучи заинтересованной в том, чтоб я понял правду как можно позже.

Один из Костюмов Костюма же тем временем освободил распятую Ольгу Велимировну и в мгновение ока окутал её собой. Когда это произошло, стало ясно, что он идеально ей впору, по ней-то и сшит, и когда всем казалось, что он движется сам по себе, он тоже был надет на неё, только… на неё… бесплотную.
Тут тот я, который наблюдал за всем этим, понял, что сам факт того, что Костюм одел ту Ольгу Велимировну, что была только что распята, то есть Ольгу Велимировну Плотную, может означать лишь одно: Бесплотная Ольга… заняла её место на эшафоте — это во-первых, а во-вторых — стало быть, сейчас она… обнажена…
Осознав это, Бесплотный, в свою очередь, Я приблизился к Ней, лёг у Неё между ног и, целуя Её в Открытую Дверь, страстно возжелал умереть…
— Это и есть твоё решение? — расхохотался вдруг у самого моего уха Микки…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

P. S. Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книжки-малышки ("Повесть о Микки-Мышеле, или Записки учителя") доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...