История о том, как пламенный коммунист восстал против советского руководства

58-ая годовщина Октябрьской революции прошла довольно буднично. По традиции, в Риге состоялся военно-морской парад. Особо в строю кораблей Балтийского флота выделялся недавно спущенный на воду большой противолодочный корабль (БПК) «Сторожевой».

После успешно прошедшего парада матросам и офицерскому составу полагался отдых – но отдохнуть никому не удалось.

Вечером 8 ноября 1975 года капитан 3 ранга Саблин, замполит корабля, вбежал в каюту командира «Сторожевого» Потульного, доложив, что в помещении гидроакустики происходит пьяная драка.

Как только Потульный зашел в помещение, Саблин запер дверь на замок, перехватив таким образом управление кораблем. Собрав остальных офицеров, он сообщил о своих планах.

План Саблина:

• Объявить территорию корабля «Сторожевой» свободной и независимой от государственных и партийных органов в течение года;

• Предоставить одному из членов экипажа возможность ежедневно выступать по радио и телевидению с 21:30 по 22:00;

• Обеспечить корабль всеми видами довольствия;

• Разрешить радиопередачи Сторожевого в открытой радиосети;

• При сходе на берег членов экипажа считать их неприкосновенными личностями.

Тех, кто не был согласен с происходящим, заперли в каютах. Матросам, которых собрали для просмотра фильма «Броненосец Потемкин», Саблин сообщил, что корабль идёт в Кронштадт, хотя на деле курс был проложен к территориальным водам Швеции.

«Сторожевой» взял курс на выход из Рижского залива. Благодаря мужеству старшего лейтенанта Фирсова, сбежавшего с корабля, очень скоро о бунте стало известно руководству Балтийского флота.

На перехват беглого корабля было брошено 9 кораблей и авиационный бомбардировочный полк

Когда до границы оставалось не больше двух часов хода, поступила команда – остановить корабль любой ценой. Самолеты легли на боевой курс: одна бомба попала прямо в середину палубы на юте корабля, разрушила при взрыве палубное покрытие и заклинила руль. Корабль остановился.

Во время обстрела группа матросов смогла освободить командира Потульного, который в борьбе ранил Саблина из пистолета, арестовал его и его сторонников, после чего немедленно  передал телеграмму на командный пункт Балтийского флота:

«Корабль остановлен. Овладел обстановкой».

Вылет бомбардировщиков был организован крайне неудачно. Один из бомбардировщиков по ошибке атаковал мирный советский сухогруз, находившийся недалеко, выполнявший рейс в Финляндию, повредив его осколкам бомб.

После происшествия весь руководящий состав авиаполка получил выговоры от имени главнокомандующего ВВС.

Военной коллегией Верховного суда СССР Саблин был признан виновным в измене Родине и приговорён к смертной казни. 3 августа 1976 года в Москве.

Что заставило образцового офицера пойти на преступление?

Валерий Саблин, идеалист и убежденный коммунист, верил, что партия утратила свои идеалы. Своим поступком он надеялся разбудить «спящий народ» и очистить «коррумпированную систему».

«Моими действиями руководит только одно желание: сделать все, что в моих силах, чтобы народ наш, хороший, могучий народ Родины нашей, разбудить от политической спячки, ибо она сказывается губительно на всех сторонах жизни нашего общества»

После бунта экипаж «Сторожевого» расформировали. Многие офицеры и командиры получили взыскания, лишились званий и были исключены из партии. Сам корабль с новым экипажем был переведен на Дальний Восток, где участвовал в боевых выходах вплоть до 2002 года.

В 2002 году устаревший корабль был выведен из состава ВМФ России и продан на металлолом в Индию.

Дело Саблина было пересмотрено в 1994 году – но реабилитации мятежник так и не получил.

Источник данных:

Лунегов С. В., Катаева Ю. А. Личность против власти (ВМ Саблин) //Вестник научной ассоциации студентов и аспирантов исторического факультета Пермского государственного гуманитарно-педагогического университета. Серия: Studis historica juvenum. – 2010. – №. 1 (6). – С. 55-58.

Шигин В. В. Мятежный “Сторожевой”. Последний парад капитана Саблина. – Издательство Вече, 2015.

Мысли о мерах борьбы с революционной партией конца семидесятых годов. 1880-й год.
...Революционная партия, как бы она ни называлась, – монтаньярами, карбонариями, фениями, клерикалам, воггабитами, дунганями, тайтенчами, социалистами, нигилистами или просто бандитами Италии и Испании, – может быть в разные времена слабою и сильною. Революционная партия не только не опасна, но презирается обществом, если за правительством стоит большинство народа. Если же народ раздражен административною неурядицею, равнодушием властей к его интересам, отсутствием способности, уменья и твердости управления, одним словом, – если кредит к управляющим лицам потрясен, революционные принципы начинают приобретать разрушительную силу. При этом народ обыкновенно становится раздражительным и восприимчивым ко всякого рода революционным бредням, не потому, чтобы он им верил, а потому, что он не верит более властям. В подобные времена политический смысл будто оставляет общество, и крайние учения начинают, если не поддерживаться, то покрываться людьми умеренными и состоятельными, т. е. самыми уважаемыми в государстве.
Следовательно, для успеха революционной партии необходимы три условия: 1) ослабление веры в способность правительственных лиц, и в их желание угадывать действительные нужды народа; 2) брожение общественного организма, вызванное чрезвычайными надеждами или разочарованиями и 3) содействие, оказываемое революционерами со стороны умеренных граждан.
Отсюда, как кажется, вытекает и программа действий для борьбы против революций. Эта программа может быть выражена так: 1) необходимо освежить и усилить правительственный элемент способными людьми; 2) успокоить народ, заставивши его перенести внимание с политики на свои собственные дела и 3) привлечь на правительственную сторону умеренных и влиятельных людей. По выполнении этой программы революционная партия должна потерять всякое значение, потому что исчезнет среда, в которой она могла распространяться, и пропадут элементы, которые ее питали и множили. Тогда инициаторы беспорядков попрячутся по своим углам, а менее фанатизированные люди искренне возвратятся на истинный путь.

...Петр Великий казнил десятки тысяч революционеров, которые в его эпоху поставлялись наиболее отсталыми людьми. Если серьезный историк не поставит это в вину гениальному преобразователю, если Россия могла снести его беспощадную суровость, то потому только, что он гораздо более творил, чем истреблял, потому что он много горячее заботился о благе всех, чем об ослаблении своих врагов.
Во время польского мятежа Муравьев безмилосердно казнил и давил поляков, но он имел право это делать, потому что, в то же время, он неустанно работал над упрочением свободы миллионов замученных и забитых панами крестьян.
В обеих приведенных случаях, люди, не щадившие врагов государства, нашли оправдание своим крутым мерам в сочувствии масс, в том, что они заставляли страдать некоторых, но улучшали материальное положение всех.
В этом и заключается различие между Ришелье, истребившим массу людей, чтобы создать единую Францию, и Фердинандом Бурбонским, делавшим то же самое, чтобы передать Неаполитанское королевство ненавистной ему Савойской династии.
И так, для успеха борьбы с революционерами нужно купить сочувствие главной массы народа рядом мер, направленных к улучшению его материального благосостояния.
Тот, кто этого достигнет, имеет право действовать против революции не только решительным, но и беспощадным образом, причем, во всяком случае, будет поддержан народом.
К несчастью, хозяйство России и ее материальный быт не озабочивает никого в высших правительственных сферах, между тем от большего или меньшего их процветания зависит покой страны и ее преданность существующему порядку. В Петербурге забывают, что народ кормится не циркулярами, не образчиками высокого канцелярского красноречия, – урожаем, скотом, хорошими путями и отсутствием болезней в городах и селах.