Мемуары Ханны состоят из двух частей: собственно, полёт и крушение. А далее Ханна рассказывает о том, как она восстанавливалась после катастрофы.

Итак, приятного вам чтения!

Полёт на ракетном самолёте Ме.163 был подобен ожившей фантазии в духе Мюнхгаузена. Самолёт взлетал с рёвом и шлейфом пламени, после чего круто взмывал вверх, чтобы в следующее мгновение оказаться в самом сердце Поднебесья.

Даже просто сидеть в машине, пока она была прикована к земле, и внезапно оказаться в окружении этого адского, изрыгающего пламя грохота, было ощущением достаточно нереальным.

Через окно кабины я видела, как наземный персонал отшатнулся, разинув рты и зажав уши руками, в то время как мне стоило огромных усилий удержаться на месте, так как машину сотрясала беспрестанная череда взрывов.

Я чувствовала себя так, словно оказалась во власти некой дикой силы, поднявшейся из преисподней. Казалось невероятным, что человек сможет управлять этим. Пока механики проверяли силовую установку, я сидела в машине на земле, чтобы привыкнуть к шуму.

Мне приходилось делать это до тех пор, пока я не перестала пугаться её и не смогла мыслить и принимать решение ясно и хладнокровно, без секундной задержки, ибо после взлёта малейшая ошибка могла означать потерю машины и мою собственную гибель.

Таким образом, даже несмотря на то, что при моём первом взлёте каждый нерв в моём теле до самых кончиков пальцев был натянут от ожидания, мой разум был свободен для координации действий, необходимых для управления самолётом.

Я летала на ракетных самолётах Мессершмитт Ме.163А и Ме.163В в Аугсбурге в октябре 1942 года для фирмы «Мессершмитт».

Ме.163А – это самолёт схемы «бесхвостка» с ракетной силовой установкой, стал результатом нескольких лет экспериментальной работы, проведённой доктором Александром Липпишем и его лётчиком-испытателем Хайни Дитмаром сначала в Дармштадте, а затем на заводе Мессершмитта.

Мессершмит Ме.163А, оснащённый ракетным двигателем Вальтера, показал на испытаниях столь превосходные качества, что было принято решение развивать его дальше для оперативного использования в военное время.

Ме. 163В, он был спроектирован как перехватчик для расчленения строя вражеских бомбардировщиков перед атакой на них по одиночке. Ракетный двигатель «Вальтер», встроенный в самолёт, содержал жидкий заряд, состоящий из высококонцентрированной перекиси водорода и специального топлива.

При соединении в камере сгорания две жидкости воспламенялись путём самовозгорания, создавая температуру 1800° Цельсия. Они подавались в камеру сгорания в фиксированной пропорции через трубки под избыточным давлением. Там они испарялись через 12 форсунок и при сгорании создавали обратную тягу около 4.5 тысяч лошадиных сил. Тяга была настолько мощной, что на расстоянии 90 м она ощущалась телом как серия сильных вибрирующих ударов. Вскоре после отрыва от Земли ракетный самолёт достигал скорости от 350 до 400 км/ч.

Затем необходимо было сбросить шасси, так как для его уборки не было места, а его сопротивление воздуху влияло на лётные характеристики самолёта. Сброс шасси на высоте примерно 9 метров был сопряжён с опасностью того, что оно могло отскочить от земли и ударить по бакам со взрывоопасной жидкостью, и любое повреждение могло иметь катастрофические последствия.

После сброса шасси скорость самолёта за несколько секунд возрастала до 800 км/ч. И на этой скорости при угле набора высоты от 60 до 70 градусов можно было достичь высоты 9 км за полторы минуты.

Ме.163В обладал превосходными лётными качествами, лучшими, чем у любого другого самолёта, на которых я летала. Но при высоком расходе топлива и запасе всего в 1900 литров (больше невозможно было разместить в столь маленькой машине), он мог оставаться в воздухе лишь 5 или 6 минут.

Взлёт и посадка требовали предельной концентрации, и прежде, чем приступать к ним, необходимо было отработать их на буксире без использования силовой установки.

Поскольку всё топливо расходовалось в полёте, самолёт всегда приходилось сажать как планер, и это требовало определённого мастерства и расчёта, особенно учитывая, что у самолёта была чрезвычайно высокая посадочная скорость.

В Обертраублинге, недалеко от Регенсбурга, мои друзья Оппетц, Шпетте и я испытывали первые «Мессершмитты» 163Б, сошедшие с производственной линии. Хайни Дитмар, который проводил испытания прототипа, не смог поехать с нами, так как лежал в больнице с травмой позвоночника, полученной в одном из полётов. Он был первым, кто достиг и превысил скорость 1.000 км/ч на этом самолёте.

Первые испытательные полёты прошли успешно, и мне предстояло совершить свой пятый. Двухмоторный Мессершмитт Bf-110 буксировал меня по аэродрому, и через несколько секунд мы были в воздухе.

На высоте чуть менее 9 метров я сдвинула рычаг сброса, чтобы избавиться от шасси. Но тотчас же весь самолёт начал яростно содрогаться, словно под воздействием сильной турбулентности воздушного потока. С земли в мою сторону взвились красные сигнальные ракеты. Опасность.

Я попыталась связаться с самолётом-буксировщиком, но аппаратура вышла из строя. Затем я увидела, как наблюдатель в пулемётной турели отчаянно сигнализирует мне белой тканью. И в тот же момент Мессершмитт Bf-110 выпустил собственное шасси и снова убрал его, а затем повторил процесс: вниз-вверх, вниз-вверх.

Так вот в чём дело. Моё шасси заклинило. Тем временем Bf-110 таскал меня по кругу над аэродромом, пока у меня было лишь одно желание: набрать безопасную высоту, где я смогла бы отцепить буксировочный трос и проверить, слушается ли самолёт рулей.

Когда я продолжила висеть на буксире, пилот «Мессершмитта» понял, чего я хочу, и поднял меня настолько высоко, насколько позволяла нижняя кромка облаков.

Когда мы достигли высоты 3 км, я отцепилась. Резко взяв ручку на себя, я попыталась стряхнуть шасси, но самолёт продолжал яростно трястись, и я видела, что попытка бесполезна. Единственное, что я могла теперь сделать – это испытать самолёт в различных режимах полёта, чтобы убедиться, что ни одна из рулевых поверхностей не была повреждена массой шасси, висящего под фюзеляжем. и что он полностью управляем.

Ни один пилот, которому доверено испытание ценного самолёта, никогда не выбросится с парашютом, бросив машину, пока остаётся малейший шанс благополучно посадить её на землю.

Как и где эта злосчастная конструкция зацепилась за фюзеляж, я понятия не имела и не могла предугадать, прорвёт ли она фюзеляж при посадке. Я могла лишь довериться своей счастливой звезде и посадить самолёт, по крайней мере, целым до момента касания земли. Я планировала подойти к аэродрому с запасом высоты, а затем на последних 100 м или около того соскользнуть на край поля.

Так я и сделала. Пока, несмотря на достаточную воздушную скорость, самолёт внезапно не свалился и не вышел из-под контроля. При скольжении рулевые поверхности стали бесполезны из-за турбулентных воздушных потоков, создаваемых беспорядочной массой шасси.

То, что произошло дальше, не оставило мне времени на размышление. Я всё ещё боролась за то, чтобы взять машину под контроль, когда земля встала дыбом перед моими глазами. Я сжалась в комок. Мы рухнули, ударившись о землю. Затем с треском и грохотом машина перевернулась, накренилась и осела, остановившись.

Первое, что я осознала – я не висела на ремнях, а значит, машина находилась в нормальном положении.

Совершенно автоматически моя правая рука открыла фонарь кабины. Он был цел. Осторожно я провела рукой по левой руке и кисти, затем медленно вдоль боков, груди и ног. К моему благодарному изумлению, всё было на месте и казалось в рабочем состоянии. Я чувствовала себя так, словно вернулась в знакомый мир с какого-то далёкого берега.

А затем я заметила струйку крови, стекающую со стороны головы. Не чувствуя боли, я начала отслеживать поток к его источнику. И когда мои пальцы двинулись вверх по лицу, они наткнулись на него. На месте, где был мой нос, теперь не было ничего, кроме открытой раны. Каждый раз, когда я дышала, по её краям образовывались пузыри воздуха и крови.

Я пыталась повернуть голову в сторону, и тут же перед моими глазами захлопнулись чёрные заслонки. Больше не двигая головой, я достала карандаш и блокнот из кармана и набросала схему, показывающую ход событий, приведших к крушению.

Затем я достала носовой платок и повязала его вокруг лица на уровне носа, чтобы, когда прибудет спасательная команда, избавить их от шока при виде моего состояния. Затем тьма сомкнулась надо мной.

Когда я пришла в сознание, я увидела фигуры моих друзей, стоящих передо мной в белом тумане. Я собралась с силами, пытаясь успокоить их. Я по-прежнему не чувствовала боли.

Непрерывным свистопляскам вокруг понятия «патриотизм» уже лет под сорок. Уподобить эти "этно-хороводы" можно трудам евангельского осла, который «ходя вокруг мельничного камня, прошел сто миль (тысяч пар шагов римского легиона на марше). Когда его отвязали, он находился все на том же месте. Есть люди, которые много ходят и никуда не продвигаются», так и эти подъяремные не достигают ни «Гнозиса» (Знания), ни «Софии» (Мудрости), т. е. «Эпинойи Света» (Мысли Отца). «Когда вечер настал для них (то есть прошёл день, а «у Господа один день ка тысяча лет», – сообрази о чём сказано), они не увидели ни города, ни села, ни творения, ни природы, ни силы, ни ангела. Напрасно несчастные трудились» …

Эти люди, – «изделия властей» «левого», т. е. «несправедливого порядка», образуют собой понятие «земнородный человек (ἄνθρωπος [анфропос]; здесь в значении: «раб, слуга»)», который есть «животное в форме человека», ибо «рождается подобно дикому ослёнку». Ведь «животное являет то, что не имеет Разума».  Оно «происходит из бытия связанного с женским», – т. е. земным, смертным началом. Что ни коим образом не противоречит тому положению вещей которое описывает дарвинизм.

Пришло, однако, время отвязать осла, т. е. показать людям уподобивших себя этому земнородному животному, имеющему, по факту, мать, т. е. родину, но не имеющему отечества, т. е. не знающему ни отца, ни того, что есть Отечество Человека.

В отличие от этих «подобий», «человек принял образ от сущности Бога», т. е. Разума, пославшего Семя Мысли Света, т. е. Слово (Логос), воплотившееся в «Сына Бога», т. е. «Логосородного человека». Поэтому и сказано: «… Бог был Слово. Это Слово было в Начале в Боге. Всё через него сделалось…».

Итак, Человеком, т. е. Логосородным, не рождаются, человеком становятся, ибо люди («все мы люди, да не все человеки») приходят в мир «будучи пустыми в незнании. Не знают они себя, т. е. кто они, как животные бессловесные». Но, при этом, такой земнородный, – «пустой человек (плотская, телесная оболочка, – глиняный сосуд в форме человека) мудрствует, хотя рождается подобно дикому осленку», – незнающим Отца, т. е. Разума.

Отцом же человека является «Отец Небесный, он же Разум Света». Он «берёт ключи от всех врат тела – врат, прежде открытых грёзам страсти, – чтобы принимать виде́ния вожделения, впитывать речи житейских забот, принимать вкусы разных скверных яств вместе с заключённым там грехом; кто уже получал это, всем сердцем тянется к нему. Но теперь ключи от тела человека справедливого находятся в руках Разума Света («Бог есть Свет»), поэтому он пребывает там и открывает их, чтобы принять всё, угодное Богу («Бог есть Любовь»); он открывает его, человека, глазам виде́ния (образ) Любви, и тот видит Любовь, Истину и Справедливость».  

Образ, т. е. виде́ния Любви, – это Советский образ Жизни. Но образ ещё не сама грядущая Жизнь, – Мать Всего.

Итак, есть Отец человека и есть "отец" тела, его образ – фаллос. Но «тело не является частью человека». Земнородные, т. е. идентифицирующие себя по национальному признаку, когда говорят "родина" или "отечество", впрочем, не отличая одно от другого, говорят о «земле». Потому и сказано, что их «мужское место тела (фаллос) – подобно этой великой («обширной») земле» …

Полный текст статьи:

https://dzen.ru/a/aaL5UeYEOzetRJGN

«Потому что граждане Советского Союза были фактически причастны к этому Большому террору, вот о чем говорит эта фраза», — считает Фадеев.

Он добавил, что историкам следует дать профессиональную оценку данной фразе, а также установить, насколько она соответствует архивным материалам.

Фраза о доносах упоминается в сборнике «Зона. Записки надзирателя»:

«Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов? (Эта цифра фигурировала в закрытых партийных документах.) Дзержинский? Ежов? Абакумов с Ягодой?»

Четыре книги Довлатова «Зона», «Чемодан», «Заповедник» и «Рассказы» в 2013 году были включены министерством образования и науки Российской Федерации в перечень «100 книг» по истории, культуре и литературе народов РФ, рекомендуемых школьникам к самостоятельному прочтению.

<...>

https://www.gazeta.ru/social/news/2026/02/25/27941695.shtml

В качестве то ли эпиграфа, то ли опорного тезиса нового выпуска Бесогона (премьера состоится 13.02.26), герой труда РФ Н. Михалков употребил фразу:

«"Мы русские – какой восторг!". – А.В. Суворов» ...

Но, сразу заметим, что никаких достоверных свидетельств того что Александр Васильевич когда либо говорил эту фразу, нет. Близкими по смыслу были две другие:

– «Мы – русские, мы всё одолеем!»;

– «Господа офицеры – какой восторг!»

Впервые фраза: «Помилуй бог! Мы русские, какой восторг!», –появилась на свет в 1948 г. Взята она из статьи Л. Катукова (1887–1983) «Навстречу чудо-богатырям», опубликованной в Аргентине эмигрантским изданием «Наша страна» и зародилась в голове автора из смеси двух приведённых выше.

А если бы сказал … Он не Бог… Чего с языка не сорвётся? В общем, к графу Суворову вопросов нет. Он человек земнородный, природный русак, и родился, и умер ещё до исторического материализма...

Как говорят любители ловли имеет место игра приманкой. По-русски звучит нецензурно, а по-английски – [твичинг] (от английского слова twitch, – «дергать»). Но, как не называй – дурилка.

Это ведь изощрённость коварства, – делать ныне вид лица, будто с тех давних пор ничего не изменилось, и не было никогда, и нет такого, – наднационального, не писькой деланного, но Логосородного (Сына Бога кстати; ведь "Бог есть Слово", – если кто не знает, оно Судья) Самовозникшего, Советского человека, в Царстве которого «ни Еллина, ни Иудея». То есть нет земнородных…

«Сказал же Иисус: "Когда вы увидите Того, Кто не был рожден женщиной, падите на свое лицо и почитайте Его. Это ваш Отец"». «Я и Отец, Одно мы есть».

А вот это: "Мы русские ...", т. е. земнородные и есть, в наши дни, ни что иное, как пошлый национальный шовинизм и сладенькая приманка для дурачка, насаженная на стальной крючок русского православного фашизма, одним из, ныне особо починаемых, идеологов которого был И. Ильин. Ну, а, знакомые всем лица его последователей никогда не сходят с экранов TV. Нет никакого «мы», есть добрые из злые. Два полюса. А многополярность, т. е. хаос мысли, он внутри злых, – в их головах.

Несогласных с такой оценкой, как мелкую рыбёшку, уже клюнувшую на эту наживку, можно поделить на две категории:

– пойманные за губу; это рыбка ещё живая, и может освободиться;

– и мертвецов, тех, кому крючок уже проткнул мозг...

Для тематического чтения и анализа порекомендую нижеследующий отрывок, из раннехристианского (дорелигиозного, допоповского) текста:

«Точно также и мы пребываем в этом мире как рыбы. А противник бодрствует, замышляя против нас, ища нас, как рыбак, желая поймать нас и радуясь, что может нас проглотить. Ибо он проносит перед нашими глазами множество пищи, принадлежащей этому миру, и хочет, чтобы мы возжелали одну из них, и попробовали только немного, чтобы он схватил нас при помощи своего скрытого зелья и вырвал нас из свободы и забрал нас в рабство. Ведь если он уловит нас одной пищей, неизбежно, чтобы мы захотели и остального. Таким образом, наконец, это становится пищей смерти. Но это – приманки, на которые дьявол ловит нас. Сначала он роняет печаль в твое сердце до тех пор, пока ты не начнешь мучиться какой-нибудь мелочью этой жизни и пока он не схватит нас своим зельем, а после этого внушит страстное стремление к одежде, чтобы ты гордился  собой в ней, и любовь к деньгам, гордость, высокомерие, зависть, которая завидует другой зависти, красоту тела, мошенничество, а более всего этого - незнание и беспечность. Эти все приманки противник таким образом искусно подготавливает и раскладывает перед телом, желая, чтобы сердце души обратилось к одной из них, и наконец топит ее. Как крючком, он насильно тянет ее в незнание, обманывая ее до тех пор, пока она не забеременеет злом и не породит плоды материи и не будет жить в скверне, устремляясь за многими желаниями и корыстями, причем плотская сладость влечет ее в незнание. А душа, которая попробовала это, поняла, что сладкие страсти – скоротечны. Она получила знание о зле. Она удалилась от них и стала жить по-новому. После этого она презирает эту жизнь, поскольку она преходяща, и взыскует Пищи, которая возьмет ее в Жизнь, …».

Эта Пища, Пища человека – Логос (Слово) Истины, который был в Начале. А Жизнь, вы видели только её Советский образ. Но так и не постигли его Тайны.

Ютуб

Возможно было, но поиск показал тему только 7 летней давности.